Ведение боевых действий в эпоху постмодерна

Ведение боевых действий в эпоху постмодерна

Для того чтобы понять, что такое сетевая война и как она ведется, необходимо буквально два слова сказать об изменениях онтологии на этих трех уровнях смены эпох. Потому что в конечном итоге военное искусство и военная стратегия есть не что иное, как применение философских онтологических парадигм. В эпоху аграрного общества онтологией бытия является сакральное, священное. Это общество религиозное, и модернизация неразрывно связана с потерей этого религиозного фактора.

Переход к индустриальному обществу подразумевает замену сакрального реальным, материальным, конкретным. Появляется сам концепт реальности, о чем пишет Жан Бодрийяр, – это концепт нового времени. Реальность – это индустриально-механическое понимание мира, материализм, механицизм, ньютонианская вселенная, где и действуют эти механистические аппараты. Это Фрэнсис Бэкон, который утверждает, что раньше люди с природой находились в неравных положениях, природа доминировала, поэтому была сакральной; но после того как человек научился подчинять себе природу, он избавился от сакральности. Танк, ружье, другое оружие теперь подменяет собой священный трепет. Природу можно насиловать, а людей убивать массовым образом, травить химическим оружием, закидывать бомбами, не вступая с ними в прямое соприкосновение.

Но что приходит на место концепта реальности в постмодерне? Приходит понятие виртуальности. Итак, сакральность заменяется на реальность, а потом реальность отменяется, и на ее месте возникает виртуальность. Бытием отныне наделяется уже не священный и не материальный фактор, а виртуальный. Виртуальность становится новой онтологией. Именно в этой онтологии развертываются сетевые войны.

Конечно, для такого исторически отсталого российского общества очень сложно представить себе, что речь идет не об игре. Мы уверены, что только реальность реальна. На Западе же, который более внимательно следует за философскими разработками, реальность – это то, что уже в прошлом. Сегодня там наступил наш завтрашний день. Особая онтология. Особое понимание времени – тайминга. Особое понимание пространства – как виртуального пространства. Особое понимание соотношения сознания и тела, которые выражены в когнитивных практиках, развитых Фуко.

Ведение сетевых войн – это ведение виртуальных войн. Но виртуальное – это не просто то, что является недореальным. Тем более это не то, что нереально или что провоцирует реальное. Нет. Тот, кто побеждает виртуально, побеждает вообще. Ибо тот, кто побеждает, тот и есть побеждающий. Побеждающий в виртуальной войне побеждает в принципе. Потому что цель любой войны, в любой сфере – это установление контроля над территорией противника. Но если территория противника уже является не реальной и не сакральной, а виртуальной, то победа в этом виртуальном пространстве виртуальными средствами над виртуальным противником с помощью виртуального акта и есть результат победы в виртуальной войне. Здесь реальность не подчинена виртуальности, а заменена виртуальностью.

Для обычного российского, постсоветского человека это просто непонятно, этого не может быть. Мы – материалисты. Мы – индустриалисты. Мы – люди, у которых еще не прошла модернизация, поэтому мы не можем поверить, что это они всерьез. Мы думаем, что они нам врут, что на самом деле они хотят захватить наши ресурсы, нашу нефть, наши тела, наше пространство, нашу конкретную индустриальную мощь, и с помощью хитрости, с помощью этого виртуального розыгрыша нас ввести в заблуждение, внушить нам какую-то иллюзию, а на самом деле их американские грязные руки тянутся к нашим природным богатствам. Нет. Это виртуальная, уже совершенно не конкретная, не ресурсная война. Война сегодня идет за виртуальные цели, виртуальными средствами, виртуальными акторами, а обладание ресурсами становится побочным результатом. Субъекты войны остаются. Объекты нападения остаются, остаются цели, остаются функциональные средства ведения войны как таковые, но их качественное содержание меняется.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.