786 и 969

786 и 969

В 1997 году чиновник мьянманского министерства по делам религии по имени У Чжо Лвин опубликовал в Моламьяйне, столице юго-восточного шатат Мон, 40-страничную брошюру с кратким и лаконичным заголовком – 969. Она была напечатана издательством «Хла Пхет Хла», что можно перевести как «Красота с обеих сторон». В этой книге У Чжо Лвин попытался ввести в современный буддизм нумерологическую составляющую, которая, с одной стороны, была бы понятна рядовым буддистам, а с другой стороны, исходила бы из основ учения Будды.

Такой «цифровой код» рано или поздно должен был появиться в мьянманском буддизме. Цифры, особенно созвучные и повторяемые – «ко-чау-ко», 969 – легче запоминаются, и за одним числом может стоять целая философская концепция. А Мьянма с ее традиционным почитанием нумерологии просто была обречена выражать понятия цифрами. Была и другая причина: многие мечети, магазины и дома мусульман в Мьянме украшены цифрами 786 за ними скрывается фраза «Во имя Аллаха милостивого и милосердного». По мнению буддистских проповедников, если вам попадается на глаза цифра 786, и вы ее мысленно про себя читаете – вы уже возносите хвалу Аллаху. То есть, вас, буддиста, постоянно заставляют молиться чужому богу; и это в стране, где мусульман меньше 10 процентов населения.

При этом в цифрах 786 привыкшие к нумерологическому анализу мьянманцы увидели еще один зловещий смысл. Сумма 7+8+6 равна 21, а это значит, что мусульмане собираются сделать XXI век временем утверждения тотального господства ислама на Земле. Машинально читая цифры на воротах мечети или на стене мусульманской чайной, буддист тем самым программируется на принятие этой идеи и смирение перед ней.

Буддистские богословы и многие образованные буддисты видели свою задачу в том, чтобы противопоставить нумерологическому программированию мусульман нечто подобное, но с противоположным знаком. Нужно было что-то дать взамен, чтобы буддист, которому попалось на глаза «мусульманское» число, компенсировал его десять раз попавшимся до этого ему по пути буддистским нумерологическим символом. Так появилось число 969.

Смысл этого числа очень прост, как это и должно быть. В буддизме существует понятие «трех драгоценностей» («триратна»): это сам Будда, его учение (дхарма) и монашеская община (сангха). Будде присущи девять основных качеств, дхарме – шесть основных качеств, и сангхе – девять основных качеств. Хотя монахи и говорят, что Будде, дхарме и сангхе присуще бесчисленное множество качеств, но именно 9-6-9 – это самые основные из них.

По сути, 969 – это мнемонический знак, аббревиатура, несущая в себе информацию, которую буддист должен постоянно помнить. Ничего агрессивного это число изначально не несло и было призвано ликвидировать создавшийся в Мьянме дисбаланс между мусульманской и буддистской нумерологией.

В своей брошюре У Чжо Лвин призывал своих единоверцев всячески пропагандировать число 969 и помещать его в максимально возможном количестве мест для публичного обозрения – на дверях домов, на стенах кафе и магазинов, на принадлежащих буддистам транспортных средствах, от велосипедов-саек до больших автобусов. По мысли У Чжо Лвина и поддержавших его монахов, буддист, каждый раз повторяя про себя попавшееся на глаза число 969, тем самым многократно высказывает свое почтение персонально Будде, его учению и буддистской монашеской общине.

Книга У Чжо Лвина не была направлена против какой-то другой религии и скорее была внутренним делом буддизма. Но, как это всегда бывает, нашлись люди, которые занялись творческим переосмыслением высказанных в книге идей.

Через несколько лет после выхода книги У Чжо Лвина, примерно в 2000 году, в сангхе и среди рядовых буддистов начал циркулировать текст, в котором были перечислены и откомментированы 17 моментов достойного поведения каждого буддиста по защите своей религии. И лишь пара абзацев выбивалась из общего абстрактно-назидательного тона: в них декларировалось, что, защищая буддизм, надо противодействовать конкретно исламу.

Именно из-за этих пассажей такой текст никогда не мог бы быть в Мьянме законно опубликован, поскольку призыв противодействовать мусульманам прямо подпадал под статью 5 (j) закона 1950 года, карающего религиозный экстремизм и разжигание межрелигиозной ненависти. По этому закону в случае выхода подобной книги в свет автор и издатель тут же получили бы по семь лет лишения свободы. Тем не менее, текст циркулировал в «самиздатовском» варианте и, судя по числу копий, пользовался достаточно большой популярностью.

Текст этот лег на благодатную почву, потому что многие буддисты искренне считают, что ислам сегодня осуществляет ползучую экспансию на их исконно буддистскую территорию. В самом деле, на деньги спонсоров из богатых нефтедобывающих стран в Мьянме действует масса некоммерческих организаций и фондов, оказывающих всестороннюю поддержку мусульманской умме. Результат этого – переход буддистов в мусульманство. Буддизм школы Тхеравада – достаточно своеобразная религия, Будда в ней не бог, а просветленный Учитель, поэтому место верховного бога в ней по сути вакантно. Многие буддисты, переходя в мусульманство, искренне считают, что они ничего не меняют в своих религиозных верованиях, просто к Будде в качестве объектов поклонения достаточно гармонично добавляются Аллах и пророк Мухаммед.

Причины же перехода в ислам достаточно прагматичны: мусульманское сообщество достаточно активно помогает своим членам. Если мусульманин хочет начать свое дело, при определенных обстоятельствах он может рассчитывать на стартовый капитал и поддержку единоверцев. Дети мусульман имеют шанс получить образование за границей, опять же, на деньги разных исламских фондов. Бирманцы уверены, что если мусульманин найдет себе жену-буддистку и обратит ее в ислам, то мусульманская община тут же заплатит ему какие-то деньги. Выбирая ислам, буддисты выбирают более широкие возможности и будущее для своих детей. Кстати, если выбравшие ислам родители очень часто продолжают жить как буддисты, то их дети, вернувшиеся из стран Ближнего Востока после получения диплома, уже смотрят на мир совсем другими глазами.

Естественно, далеко не все буддисты относятся с пониманием к таким поступкам своих бывших единоверцев. Отсюда – и некоторая напряженность между прозелитами и буддистами, и широко распространенное среди большой части буддистов мнение об исламе как о религии, агрессивно наступающей на священную буддистскую территорию. Хотя масштабы прозелитизма все-таки относительно невелики, эта проблема активно обсуждается в буддистском сообществе и отнюдь не способствует возникновению симпатий к мусульманам.

Вот почему основной принцип противодействия экспансии ислама, по мнению анонимного автора распространяемого среди буддистов текста, заключался в «трех отказах». Во-первых, нужно разорвать все деловые связи с бизнесменами-мусульманами, в том числе ничего не покупать у мусульманских торговцев и не пользоваться услугами мусульман-мастеров. Во-вторых, буддистам не следовало заключать брак с мусульманами. И в третьих, рекомендовалось вообще не общаться с мусульманами и избегать даже случайных разговоров.

После циркуляции этого текста «три отказа» настолько оказались связаны с движением 969, стихийно возникшим как реакция на книгу У Чжо Лвина, что стали восприниматься как его составная часть, с чем согласны далеко не все монахи. Те, кто считают, что «три отказа» должны воплощаться на практике, указывают, что они не носят агрессивного характера. Никто не призывает хамить мусульманам, вступать с ними в драку или устраивать погромы. Нужно просто не замечать их присутствия рядом с собой и игнорировать их бизнес. А если у них не будет покупателей, они рано или поздно закроют свои магазины и уедут куда-нибудь подальше от тебя. Поддерживающие эти идеи ссылаются на то, что такая практика – классическое воплощение принципов Махатмы Ганди, которого никто не мог упрекнуть в агрессивности или экстремизме.

Они указывают на то, что кампания 969 с самого начала предполагала мирную культурно-просветительскую направленность. В ее рамках при монастырях создавались школы, где монахи объясняли детям основы буддизма и рассказывали о правилах достойного поведения в обществе. По всей стране в рамках этой кампании были организованы лекции и проповеди монахов.

Проповедь буддистского монаха для мирян в Мьянме обычно построена на повторении. Форма «обратной связи» заключается в том, что толпа вслед за монахом произносит его последние слова, сказанные перед паузой, в которых, как правило, заключается квинтэссенция нескольких предыдущих предложений. Так строить диалог со слушателями – довольно эффективный прием, и монахов этому специально учат. Повторение последней фразы – это еще и повод держать аудиторию в постоянной мобилизации, а значит, эта аудитория не спит, не отвлекается и хорошо воспринимает сказанное.

В одной из мьянманских газет я прочел статью о проповеди в Моламьяйне монаха по имени У Вимала – одного из самых известных ораторов кампании 969.

«”Итак, – сказал он, – сегодня мы поговорим о числе 969”.

Он сделал краткую паузу и затем спросил: “О чем мы сегодня будем говорить?”

“969”, – хором ответили присутствующие.

“О чем?”, – повторил он в микрофон, возвысив голос.

“969!”

“Громче! Вы должны гордо и громко скандировать эти цифры! Даже если от ваших голосов рухнет потолок этого зала – мы его восстановим!”

“969!!!”»

Думаю, что те, кто имеет опыт преподавания в школе, оценят стиль и методы работы монаха с аудиторией.

Но самым известным лицом кампании 969 стал другой монах, Ашин Вирату. Он родился 10 июля 1968 года в городке Чьяуксе провинции Мандалай и при этом не получил даже полного среднего образования: он перестал учиться в школе когда ему было 14 лет. С 2001 года Вирату – один из главных пропагандистов кампании 969 и один из пламенных ее ораторов. Статус монаха позволил ему путешествовать с лекциями-проповедями по стране, и поэтому он стал известен во многих частях Мьянмы.

Проповеди его отличались смелостью взглядов и были, что называется, «на грани», хотя и целиком находились в рамках мирной идеологии кампании 969. Тем не менее, в 2003 году за призывы к межрелигиозной вражде он был приговорен к 25 годам заключения, что позволило ему стать в глазах международных правозащитников еще и «узником совести», пострадавшим от кровавой диктатуры за свои убеждения. Неудивительно, что после проведения выборов и начала демократических преобразований в стране Вирату оказался включен в список политических заключенных, которые должны быть освобождены. В 2010 году он вышел из тюрьмы по амнистии.

2012 год ознаменовался кровавыми событиями в штате Ракхайн – обострением давнего конфликта между основной этнической группой штата, ракхайнцами (буддистами), и проживающими там этническими бенгальцами-рохинджа (мусульманами), которые в своем большинстве воспринимаются мьянманцами как агрессивные криминальные иммигранты из соседней Бангладеш. Как это обычно бывает в случае тлеющих конфликтов, достаточно было одного события, а именно – изнасилования и убийства группой рохинджа женщины-ракхайнки, чтобы между сторонами начались боевые действия. За три месяца, с конца мая по конец августа 2012 года, в ходе столкновений были убиты 88 человек (57 мусульман и 31 буддист), и свыше 90 тысяч человек были вынуждены покинуть свои жилища. Было сожжено и разрушено 1336 жилищ бенгальцев-рохинджа и 1192 жилища ракхайнцев.

Этот конфликт коренным образом повлиял на массовое сознание мьянманцев. Если пострадавшие в результате столкновений бенгальцы-рохинджа в основном были сосредоточены в специальных лагерях для беженцев, то тысячи ракхайнцев и бирманцев, лишившихся в ходе конфликта крова и средств к существованию, расселились по всей территории страны у родственников. А в это время за рубежом началась шумная кампания в защиту рохинджа, причем они изображались как мирные люди, на которых ни с того ни с сего напали злобные кровавые буддистские головорезы и стали их убивать. Сайты исламских стран были полны оскорблений и проклятий в адрес бирманцев, буддистской религии и духовенства. Легко представить такую ситуацию, когда тебя, твою нацию и твою религию со всех сторон оскорбляют и обвиняют в убийствах и преследовании невинных людей, а рядом с тобой сидит человек, у которого эти «невинные люди» сожгли дом, убили мать и изнасиловали сестру.

Нужно сказать, что до конфликта в штате Ракхайн мьянманцы любили рассказывать о своей стране как об образце веротерпимости. В качестве примера гостям Мьянмы показывают центральную площадь Янгона, возле пагоды Суле. Считается, что этой пагоде – две с половиной тысячи лет, и это одна из наиболее почитаемых буддистских святынь Мьянмы. Совсем рядом с ней, через узкую дорогу, стоит мечеть, а через площадь – баптистская церковь. Никто не мешает муэдзину через громкоговорители несколько раз в день призывать народ к молитве. Точно так же никто не запрещает мусульманам Мьянмы одеваться в соответствии с их религиозными представлениями, и по внешнему виду они отличаются от представителей другой веры в Мьянме. Традиционная одежда мьянманского мусульманина – это длинная белая рубашка навыпуск, белая шапочка на голову, а снизу – традиционная мьянманская мужская юбка, чаще всего разных оттенков голубого или зеленоватого цвета. В Янгоне действует много мечетей; коренные мусульмане Мьянмы довольно масштабно отмечают свои религиозные праздники. На стенах мусульманских кафе и магазинов, а также над дверями домов, где живут мусульмане, висят исполненные золотыми буквами цитаты из Корана.

Сегодня без мусульман нельзя представить жизнь современного мьянманского города. На них держится весь ремонт техники и коммунального хозяйства Янгона. Именно мусульмане в прошлые годы умудрялись держать «на ходу» дряхлые янгонские легковушки и грузовики, изготавливая для них кустарным способом запчасти, которые за границей давно уже никто не производит. Мусульманский бизнес достаточно активен в строительстве и торговле.

Так что на бытовом уровне никаких ограничений нет, а активность и деловые качества мусульман позволяют им добиться успеха в жизни. Некоторые ограничения возникнут, только если мусульманин пойдет служить в армию или решит поработать на госслужбе: есть некий неформальный «потолок», выше которого не-буддист обычно не поднимается. Но абсолютное большинство мусульман с этими проблемами в своей жизни никогда не сталкивается.

Естественно, бытовые конфликты с религиозной составляющей были и до этого. Но именно события в штате Ракхайн и последовавшая за ними истерическая кампания за рубежом, представляющая буддистов злобными отморозками и обвиняющая их во всех смертных грехах по отношению к «мирным» рохинджа, поколебали сложившийся в мьянманском обшестве консенсус. От неприятия «понаехавших» бенгальцев общественное сознание мьянманских буддистов начало опасную эволюцию к полному неприятию ислама как религии вообще, начал нарастать негатив буддистов по отношению к коренным мусульманам Мьянмы, которые, кстати, сами к живущим в штате Ракхайн бенгальцам-рохинджа в основном относятся очень настороженно. Радикализация общественного сознания – это всегда опасно. Постепенно сформировалась психология осажденной крепости, вылезли на поверхность глубоко сидящие в общественном сознании предрассудки в отношении мусульман, широко распространились теории заговора: тогда как раз и вспомнили о том, что 7+8+6=21. В этих условиях наступил звездный час Ашина Вирату.

Вирату проявил себя не только как хороший оратор, умеющий доступно и понятно разговаривать с простыми людьми: я говорил уже, что избытком образованности он похвастаться не может. Он еще и очень харизматичный человек, моложавый, худощавый, с открытой располагающей к себе обаятельной улыбкой. Сложно выделяться, будучи, как все, побритым наголо и одетым в бордовый монашеский тинган. Тем не менее, Вирату это удалось в полной мере.

Проповеди Вирату сегодня можно найти в Интернете, и они широко продаются по всей Мьянме на DVD-дисках. У Вирату – своя интересная манера проповедовать. На многих кадрах он сидит, полузакрыв глаза, и говорит медленным монотонным голосом, создавая у зрителей впечатление, что он излагает некое мистическое откровение. Он находит простые слова для объяснения своей позиции. Если вы пришли в мусульманский магазин и что-то купили, говорит он, вы оставили там свои деньги, которые тут же будут использованы против вас, вашей нации и вашей религии. Если мусульманин клянется буддистке, что любит ее и хочет на ней жениться, не верьте ему, он это делает ради денег: если он женится на немусульманке и обратит ее в ислам, он получит вознаграждение из специального мусульманского фонда. Мусульмане – источники всех проблем в мьянманском обществе, они ведут себя нагло и оскорбительно для буддистов, а главная их цель – уничтожение буддизма как религии, обращение мьянманцев в ислам и установление мусульманского владычества над Мьянмой. Они не выбирают средств для достижения этого и действуют самыми грязными и жестокими способами. Поэтому буддисты не могут спать спокойно, заключает Вирату: разве может человек спать спокойно, если рядом бегает бешеная собака? Такого рода пассажи Вирату привели к тому, что на зарубежных сайтах его немедленно окрестили «буддистским Бин Ладеном» и сравнили с Гитлером. Тем не менее, несмотря на всю свою недружественную по отношению к мусульманам риторику, Вирату четко подчеркивает, что он категорически против любого насилия, экстремизма и терроризма по отношению к мусульманам, и что главная его цель – добиться укрепления буддистской религии и мьянманской нации исключительно мирными средствами.

Проповеди Вирату не были бы столь успешными, если бы они не соответствовали многим стереотипам общественного сознания. Многие буддисты искренне считают, что в колониальное время мусульмане были «разбалованы» англичанами, которые давали им больше прав, чем коренным бирманцам, чтобы бирманцы не чувствовали себя хозяевами своей страны. В массовом порядке в Бирму завозились мусульмане-полицейские и мусульмане-чиновники, терпеть хамство и наглость которых и подчиняться которым для бирманцев было оскорбительно. За ними последовали мусульманские бизнесмены, скупавшие земли у бирманских крестьян, а также мусульмане-рабочие из перенаселенной Индии, лишившие работы многих бирманцев. При всей нелюбви к генералу Не Вину большинство бирманцев считает, что он сделал правильно, дав бирманцам полвека назад возможность почувствовать, что именно они, а не пришлые мусульмане, – хозяева своей страны. Но именно эти меры генерала Не Вина положили начало теме «притеснения мусульман» в Мьянме.

Тем не менее, как показала практика, даже после событий в штате Ракхайн значительной радикализации общественного сознания мьянманских буддистов все-таки не произошло, хотя предубеждения и стереотипы по отношению к мусульманам никуда не делись. Просто обе стороны поняли, что если существование будет мирным, от этого выиграют все. Рано или поздно буддисты, наклеившие стикеры с цифрами 969 на свои такси и сайки, постепенно начали понимать, что так они могут потерять мусульманских клиентов, которые часто бывают богаче бирманцев-буддистов и поэтому охотно пользуются такси. А их клиенты-мусульмане перестали обращать внимание на украшающие такси и автобусы буддистские стикеры с тремя цифрами и без проблем стали снова пользоваться ими, как и буддисты, заходящие за продуктами в мусульманский магазин, над вывеске которого изображены другие три цифры.

В конце концов, даже если у буддистского монаха в янгонском даунтауне порвется сумка, он обычно обращается за помощью к портному-мусульманину, сидящему на улице за своей швейной машинкой. Потому что если монах решит найти портного-буддиста в окрестных кварталах, где очень много ателье и просто уличных «подшивал» со машинками, то он рискует очень долго ходить по улицам с дырявой сумкой.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.