Дуализм

Дуализм

Не в силах внешние умы

вообразить живьем

ту смесь курорта и тюрьмы,

в которой мы живем.

Игорь Губерман

В России одновременно могут быть правы обе стороны, любое явление имеет двойственный характер. Как, например, относиться к человеку, который борется с наркоманией, нарушая закон? Или к хирургу, который оперирует нетрезвым?

«Русский репортер» (из интервью с Владимиром Маньковым): Я могу оперировать когда угодно и в каком угодно состоянии. Хоть вверх ногами. За 25 лет все доведено до автоматизма, как у обезьяны. Взять хоть последний Новый год. Вечер 31 декабря, я дома с семьей, стол давно накрыт, уже порядком выпил. И тут звонок из больницы: двое, у одного огнестрельное, сердце задето, у другого ножевое; «скорая» уже сигналит под окнами. К трем ночи еще двоих привезли — ножевые: опять в сердце и поражение печени. Потом и еще двоих. В общем, закончили мы в полседьмого утра. Сели с мужиками в ординаторской, отметили. Потом к палаткам пошли, пива выпили. И по домам. А дежурный хирург обратно на работу.

Правы те, кто скажет: герой. Те, кто скажет «преступник», тоже будут правы. Молодые и целеустремленные «западники» скажут, что нужно навести элементарный порядок и строго следовать закону. Те, кто постарше, осторожно скажут, что если наказать этих людей, то некому будет ни лечить раненых, ни противостоять барыгам.

Мы помним, что интеллигенция выполняет двойную функцию: защищает личность от произвола власти и консервирует сословное общество. Но точно так же двойственна и власть: она и деспот, и «единственный европеец». Нельзя искоренять одну функцию, не затрагивая другую. Отсутствие репрессий, конечно, благо, но нет удержу коррупции и отсутствуют социальные лифты.

Рассуждая о причинах вечной неустроенности — неупорядоченности, можно погрузиться в философские глубины. Русская культура вечно озабочена проблемой соединения несоединимого. В нашей культуре должное и сущее находятся в постоянном антагонизме. На одном полюсе недостижимый сияющий идеал, а на другом — оставленный богом, погрязший в грехе и мерзости мир. Мы не нашли способ преодолеть это противоречие.

Андрей Пелипенко: В русской культуре, наследующей традиции византийского православия доктринального решения медиации Должного и Сущего не найдено.

А раз культура не решает проблему преодоления противоречия между должным и сущим «сверху», то единственным ответом становится выход на тот уровень, где этого противостояния еще нет, — миры, горний и дольний, сливаются в бутылке. Единственной универсальной формой преодоления противоречий между должным и сущим в русской культуре стал алкоголь (сейчас добавились еще и наркотики).

Можно констатировать наличие некоторой константы нашей жизни. Русская душа противится упорядочению, она не может существовать в «правильном» режиме.

Геннадий Гладков: Я сейчас читаю Мамина-Сибиряка — про русские прииски. Рабочие в Сибири предпочитали у русских работать, а не у иностранцев. Говорили, что у иностранца опоздаешь, и он потом вычитает из зарплаты. А русский вообще ничего не платит, но зато когда праздник — выкатывает бочку с водкой. А когда уже совсем плохо, то жена идет жаловаться к хозяину, и он дает ей из жалости три рубля. Жить можно: русского человека уважили — на водку дали. Есть какая-то русская дикость, которую очень сложно истребить. Но с прогрессом мы, видимо, что-то утрачиваем, поэтому и боимся его как огня.

Соединяя несоединимое, решая одновременно две противоположные задачи, мы обрекаем себя на неизменность.

Представьте себе искусственный спутник Земли, под действием земного притяжения он падает по направлению к центру нашей планеты. И если бы у него не было горизонтальной скорости, он бы и упал на поверхность. Но если его скорость превышает определенный порог - первую космическую скорость, — он «промахивается», и его движение становится вечным полетом по окружности. Так и Россия. Двигаясь одновременно в перпендикулярных направлениях — середины-то нет, неизменно ходит по кругу.

Сегодня мы одновременно выстраиваем два альтернативных механизма жизни: сословность, требующую изъятия всех ресурсов для справедливого перераспределения, и рынок, подразумевающий минимизацию вмешательства государства. В итоге мы получаем замечательный образ России — Лара из «Доктора Живаго» Бориса Пастернака, героиня непутевая и желанная. Все, кто ее искренне любит, погибают, а остается она с тем, кто ее насилует.

Стоит ли удивляться, что ключевым элементом цельности русского характера является его неизменность. До сего дня сквозь современную одежду и школьный аттестат все еще просвечивают привычки и обычаи XV века.

Одна из основ национального характера, позволяющая ему оставаться неизменным, — считать себя самым умным. Именно это качество является фундаментом российского способа выживания, позволяет реагировать на события быстро и непосредственно, интуитивно находить приемлемое решение. Она же автоматически подразумевает снисходительное отношение ко всем тем, кто был до тебя, и тем, кто по каким-то случайным причинам выше тебя.

Эта черта проявляется в постоянной подгонке под себя правил и законов, мол, я же никому не мешаю. И в постоянном стремлении давать непрошеные советы, от раздачи которых не останавливает полное незнакомство с предметом. Многие авторы из оппозиционных СМИ и блогеры искренне считают себя умнее председателя правительства и президента, уверены, что разбираются лучше них в государственных вопросах. Из этого же корня растет привычка, не разобравшись толком, все сразу же переделывать и приспосабливать, желание все изменить в стране, не понимая и не давая себе труда понять, что и как устроено.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.