БАЛЛАДА О МОЛОДОМ СПЕЦИАЛИСТЕ

БАЛЛАДА О МОЛОДОМ СПЕЦИАЛИСТЕ

Молодой специалист кончает Смоленский медицинский институт. На распределении ему предлагают четыре области и два края. Он выбирает Алтай.

Молодой специалист немало знает о целине. Он кое-что слышал и о красотах Горного Алтая, но не это определяет его выбор. Просто в Алтайский край получили назначение несколько его соучеников, а молодой специалист рос в деревне и по деревенской привычке решает держаться поближе к своим. Он еще не представляет реально это «поближе» на Алтае, где 300 километров не расстояние.

Молодой специалист проездом останавливается в Москве. Он компостирует билет и идет в город. Он ходит по Третьяковке, несколько подавленный непостижимым количеством великих подлинников, даже стеклом не отделенных от грешного мира. В ГУМе он основательно рассматривает нужные вещи из одежды и по хозяйству, но покупает лишь дешевые и прочные башмаки на осень, потому что денег у молодого специалиста пока что в обрез.

Потом он садится в поезд и четверо суток едет по России — не близко Барнаул.

В крайздраве молодой специалист получает назначение в участковую больницу. Больница маленькая, место глухое — назначение считается едва ли не самым плохим, и многие от него отказываются, выдвигая убедительные причины. У молодого специалиста причин нет, и он послушно расписывается там, где заведующий отделом кадров крайздрава ставит галочку карандашом.

В коридоре крайздрава на него натыкается корреспондент местного радио, который ищет романтика для воскресной передачи. По всем бумажным данным молодой специалист в романтики, пожалуй бы, и годился, но уж слишком он невпечатляющ на вид: роста небольшого, сложения окромного, взгляд мягкий, а главное, в голосе ни малейших следов воли и решимости. И корреспондент делает вид, будто подошел к молодому специалисту лишь затем, чтобы пожелать ему счастливого пути.

После этого молодой специалист гуляет по жаркому Барнаулу, долго ищет дешевую столовую, сочувственно смотрит на негустую пропыленную зелень и почти физически ощущает, как далек Барнаул и от родной Белоруссии, и от Смоленского мединститута, и от огромной Москвы. Но в то же время он уже чувствует себя подданным крайздрава и понимает, что Барнаул теперь для него не даль, а центр.

Вечером молодой специалист садится в поезд и к утру приезжает в Бийск. Здесь пересаживается на автобус и через несколько часов попадает в Горно–Алтайск, или попросту Горный. Горный невелик (трехэтажные здания выделяются) и послушно вытянут по ущелью. Куда речушка, туда и он. После Барнаула он кажется маленьким. Но и Горный — центр, и даже областной — столица Горно–Алтайской автономной области. Здесь с молодым специалистом заключают джентльменское соглашение о том, что через год его заберут из участковой больницы в областную, ибо год работы там вполне можно засчитывать за три.

На следующий день молодой специалист попутным больничным «газиком» выезжает из Горного. Он смотрит, как Чуйский тракт меняет асфальт на гудрон, а гудрон на гравий; смотрит на быструю игру Катуни внизу; смотрит на косматые кедры Семмнского перевала, могучие и диковатые после стройных, с солнечным отливом сосен. Ночует в Онгудае — большой алтайской деревне.

Вечером, укладываясь спать, он оглядывает восьмикоечную комнату дома приезжих и принимается мечтать о маленькой, аккуратной, белоснежной больничке, о заботливых, послушных санитарках, о трудном случае, внезапном озарении и счастливом исходе, о благодарных пациентах и т. д. Мечта эта не оригинальна, она очень напоминает соответствующие кинофильмы. Но он далек от искусства и не знает, что в вопросах мечты считается дурным тоном столь буквально следовать разработкам специалистов.

Утром молодой специалист едет дальше. Он снова смотрит по сторонам и все больше удивляется, причем удивляется разному: то красоте ущелий, то сусликам, перебегающим тракт у самых колес. Он пьет воду из придорожных ручьев, любуется снежной полоской водопада. Потом он видит странный населенный пункт, состоящий из саманного дома с плоской крышей, железной бочки и большого, в пол человеческого роста почтового ящика, стоящего прямо на земле. Он видит, как через безлюдную Курайскую степь неторопливо бежит собака, мохнатая, как овца. Кругом пусто, и непонятно, откуда она бежит и куда.

Теперь тракт висит над пропастью, а над трактом висят огромные валуны, и молодой специалист невольно прикидывает, что будет, если такая вот глыба стронется и, захватывая по пути камни поменьше, рухнет на беспомощную, почти что картонную перед ней крышу «газика». В узком месте машина нагоняет отару. Свернуть некуда, и молодой специалист минут десять глядит, как подрагивают перед самым капотом овечьи зады. Наконец овец сгоняет в сторону одноногий чабан–алтаец. Он ловко сидит на лошади, а за спиной у него целится в небо костыль, похожий на ружье.

Выше становятся горы, а деревья ниже. Потом они совсем пропадают. Пропадают и кусты. Начинается Чуйская степь. Места совсем неприглядные — песок, Да камень, да голые горы со всех сторон. Сухо и жарко, и август месяц, но на горах лежит снег, и даже лед на реке местами не стаял. Ветерок дует несильный, но пыль, которую он тормошит, поднимается высоко и густо плывет над степью, окрашивая в серое дальние горы и почти всегда безоблачное в этих краях небо.

Молодой специалист слышит, как шофер угрюмо говорит: «Вот, проклятая, тысячи лет гонит ее ветер, а никак прогнать не может!».

«Только пыль, пыль, пыль», — мог бы подумать молодой специалист, но он не вспоминает Киплинга. Он вообще не любит стихи, да и за прозу берется редко — в свое время не приохотился.

Наконец впереди показывается Кош–Агач — одноэтажный, полудеревянный, полусаманный. Словоохотливый попутчик объясняет, что Кош–Агач в переводе на русский — «прощай, дерево». И в самом деле, ни дерева, ни куста — голый поселок в голой степи.

Но, оказывается, и Кош–Агач — центр. Здесь и районная больница, и Дом культуры, и столовая есть, а главное, Чуйский тракт — место живое.

А вот участок, куда едет отсюда уже другим, колхозным «газиком» молодой специалист, — это, бесспорно, глубинка. Называют место кто Джазатор, кто Жасатер — даже на картах края разнобой. Но дело не в названии, а в том, что до Джазатора 150 километров и девять часов езды, и выезжать лучше натощак, потому что с непривычки такую дорогу выдержать нелегко. Это летом. А зимой машину сменяет лошадь, и тогда до Джазатора двое суток, если повезет и ничего плохого дорогой не случится.

Несколько дней молодой специалист приглядывается к Джазатору. Он осматривает и выстукивает неновый четырехкомнатный домик, где предстоит развернуть больницу. Он ходит в гости к новым соседям, он пьет кисловатый кумыс и обязательный, ритуальный чай, он выучивает первые слова по–алтайски и по–казахски.

На устройство больницы колхоз выделяет пять тысяч рублей, и молодой специалист едет назад, в Горный, за оборудованием, инструментом и медикаментами. Он привозит шприцы, зажимы, бачки и много всяких других необходимых вещей. Он начинает комплектовать штат и выясняет, что по мудрому штатному расписанию больнице положено полтора врача, два средних и четыре с половиной младших медработника. Средних медработников присылают из Горно–Алтайского медучилища, младших молодой специалист с немалым трудом набирает среди местных колхозниц. Полтора врача — это он сам: врач на полторы ставки. Но работать «полтора врача» вынуждены за пятерых. Молодой специалист ведет терапевтический прием. Но привозят роженицу, и он становится акушером. А ночью вдруг доставляют тракториста с раной на предплечье — кровавой лепешкой величиной в ладонь, — и молодой специалист осторожно приступает к ране. Вообще?то он не хирург, но в данном случае это не аргумент.

К тому же выясняется, что и Джазатор — центр. То и дело молодому специалисту приходится выезжать на чабанские стоянки, а каждая такая поездка — это по меньшей мере сутки, потому что пастбища далеко в горах. Он осваивает верховую езду — в силу необходимости, ибо романтики этого дела хватает минут на тридцать. Но деться некуда — и молодой специалист едет. Бывает, лошадь оступается, каменистая дорога становится на ребро, и на стоянку вместо заботливо уложенной докторской сумки молодой специалист привозит мешок битого стекла. В дальнейшем он приспосабливается, и в другой раз, падая на правый бок, автоматическим движением перекидывает сумку на левый.

Довольно скоро молодой специалист понимает, что его мечте о маленькой белоснежной больничке с заботливыми санитарками и благодарными пациентами сбыться не суждено, по крайней мере, в реально обозримый период времени. Во–первых, помещение хоть и маленькое, но не новое и не больничное. Перестроить его или капитально отремонтировать очень сложно — если даже добудешь все строительные материалы, то специалистов не найдешь. Во–вторых, санитарки не всегда заботливы и послушны, а порой ведут себя так, что молодой специалист, по идее, должен бы встать, посмотреть в упор и произнести гневные слова: «Таким, как вы, не место в медицине!» Но он не встает и слов не произносит, ибо найти здесь санитарок на трудную работу и малую зарплату почти невозможно, а без них никак нельзя. В–третьих, многие пациенты не хотят играть отведенные им роли. Стучится, например, ночью человек и требует:

— Жена рожает, бери в больницу!

— Хорошо, — отвечает молодой специалист, — вот носилки, пошли принесем.

— Я не понесу, ты неси! — настаивает тот.

— Но жена?то твоя!

— Ты доктор, ты деньги получаешь!

Они смотрят на вещи просто — и, в общем, справедливо. Чабан пасет овец, доярка доит коров, шофер водит машину, врач лечит людей. Почему его работа благородней остальных? Руководство колхоза относится к нему великолепно, пока он ничего не просит, и значительно сдержаннее, когда он требует сено для больничной лошади.

Молодой специалист мог бы обидеться на жизнь за ее несоответствие мечте, но он обладает одним ценным качеством: умением работать и жить в предлагаемых условиях. Он терпеливо учит санитарок, хоть ясно, что ни одна из них даже в отдаленном будущем не достигнет идеала. Он добросовестно лечит тех больных, которые относятся к нему с должным уважением, и тех, кто грубит. Он преодолевает те трудности, которые можно преодолеть, и без истерики мирится с теми, которые преодолеть нельзя. Он мирится с самим собой, усталым, небритым парнем на усталой, запыленной лошади. Он принимает работу врача со всеми ее бытовыми трудностями. Иногда на молодого специалиста нападает слабость. Тогда, придя вечером домой, он садится на подоконник и начинает мечтать. Он мечтает об асфальтированной улице, о городском кинотеатре, в котором идет новый художественный фильм — действительно новый. Он мечтает о родной Белоруссии, где такая ароматная антоновка, что даже пустой ящик из-под нее две недели пахнет яблоками, и где его с радостью взяли бы в любую больницу. А утром он опять объезжает стоянки, лечит больных, а со здоровыми пьет чай, густо заправленный жиром; пьет много, потому что иначе хозяева обидятся.

Молодой специалист женится на восемнадцатилетней фельдшерице. Его комната, и без того довольно опрятная, приобретает совсем жилой вид. Работать становится несколько легче, потому что с жены можно требовать больше, чем положено по закону. Впрочем, требовать не приходится: во–первых, молодой специалист для этого слишком мягок характером, а, во–вторых, жена, несмотря на молодость, в работе надежна и без лишних разговоров понимает, что если, например, дежурить больше некому, значит, дежурить ей.

Через год молодого специалиста переводят в Горно–Алтайск. Он уезжает охотно: в Горном хорошая больница, да и родители жены живут рядом, в Майме.

Несколько месяцев молодой специалист работает в Горном. У него рождается сын — предусмотрительный малый, ухитрившийся появиться на свет как раз в новогоднюю ночь, чтобы потом удобнее было отсчитывать возраст.

Но тут в Горный приходит письмо из Джазатора, и заведующий облздравом показывает его молодому специалисту. В письме много слов, в числе их вежливые и приятные. Но он обращает внимание не на слова, а на суть. Суть же письма элементарна: в Джазаторе нужен врач. Молодого специалиста никто не уговаривает, но он знает, что в селе 840 жителей и кто?то должен там лечить больных. А так как другого врача найти в данный момент нельзя, значит, кто?то — это и есть он, молодой специалист. Дома он показывает письмо жене и неуверенно говорит, что место там красивое и зелени много. Она долго молчит, а потом тоже говорит, что место там красивое.

Молодой специалист возвращается в Джазатор. Теперь хлопот больше, ибо к десяти больничным койкам прибавляется одиннадцатая, тоже требующая постоянного внимания, — кроватка сына. Молодой специалист лечит пневмонии, ангины, катары верхних дыхательных путей, вскрывает нарывы, накладывает шины, делает простые операции. Если операция сложная, он по рации вызывает из райцентра товарища. И тогда судьбу человека решает консилиум — два молодых специалиста. Обычно все кончается хорошо: к работе своей они относятся серьезно, и к тому же им везет.

Между делом товарищ рассказывает ему, что несколько их соучеников поступили в аспирантуру. Но молодой специалист им не завидует. Он тот солдат, который не хочет стать генералом. Он уважает свою работу и знает, что солдат и генерал — это разные профессии. Конечно, сельский врач не сможет работать профессором, но и профессор не сможет работать сельским врачом.

Товарищ уезжает, и молодой специалист снова остается один. Он лечит простудные и инфекционные заболевания. Он занимается профилактикой. Он ездит по чабанским стоянкам и проверяет санитарные условия.

Он ставит неправильный диагноз — определяет гастрит, назначает соответствующее лечение, а через несколько месяцев человек умирает от рака желудка. Молодой специалист не рвет на себе волосы и не оплакивает врачебную ошибку. Но теперь, сидя после работы над книгой, он прихватывает и часть ночи, не такой уж длинной, потому что вставать приходится рано.

Через некоторое время молодого специалиста переводят в Кош–Агач — там он сейчас более необходим. Чуйская степь — место некрасивое, и зелени там нет совсем. Но молодой специалист едет в Кош–Агач, а Джазатор становится одним из его участков. На новом месте молодой специалист работает уже не просто врачом, а главврачом районной больницы. К административной работе тяги у него нет. Но нет ее и у трех других врачей больницы — девушек, тоже недавно окончивших институт. Тем не менее кто?то должен этой работой заниматься, и опять выходит, что кто?то — это и есть он, молодой специалист. Как известно, главный врач не столько врач, сколько главный. И теперь молодого специалиста одолевают заботы, совсем уж далекие и от романтики, и от врачебного творчества. Теперь приходится думать не столько о пневмониях и катарах, сколько об известке и о тесе для ремонта помещения, о строительстве водопровода. Снашиваются баллоны у больничного «газика», а без него врачи как без ног. Молодой специалист бросается в соответствующие «снабы», но «снабы» только руками разводят. Зато кем-то через третьи уста осторожно намекается, что есть один человек… Конечно, лучше всего послать одного человека по одному популярному адресу. Но «газик» стоит разутый, до многих стоянок по сто с лишком километров, а больные ждать не могут. И молодой специалист углубляется в юридические справочники, чтобы точно выяснить, чем именно грозят ему возможные осложнения.

Все новые заботы одолевают главврача. Нужно перестроить кабинеты, в первую очередь рентгеновский — его кубатура недопустимо мала. Нужно завозить оборудование. Все дальше уходит молодой специалист от собственно медицины, потому что это нужно для собственно медицины.

Зато у него есть план. К осени он закончит основные хозяйственные дела и поедет на специализацию, так что весной уже сможет работать рентгенологом. Он не мечтал с детства именно об этой специальности, он не пропадал в институте на кафедре рентгенологии, и седовласый кудесник рентгенолог не произвел на него однажды неизгладимое впечатление. Все объясняется проще и прозаичнее: терапевт в больнице есть, педиатр есть, санитарный врач есть, хирурга обещают, а рентгенолога нет и не обещают. Но в Кош–Агаче, отдаленном скотоводческом районе с трудными условиями и повышенным травматизмом, кто?то, безусловно, должен работать рентгенологом. И опять оказывается, что кто?то — это и есть он, молодой специалист.

…Вот уже два года молодой специалист работает в Кош–Агачском районе. Но уже теперь можно подвести некоторые итоги.

Молодой специалист приобрел немалый опыт. Конечно, он и сейчас не сделает операцию на сердце и не потрясет знаменитых диагностов внезапным прозрением. Но развернуть больницу в глубинной деревне, проводить профилактику на фермах и стоянках и вообще обслуживать отдаленный горный район он сумеет, пожалуй, получше, чем хирург–виртуоз или терапевт с ученой степенью.

Молодой специалист выдержал целый ряд испытаний, гораздо более трудных, чем государственные экзамены. Он выдержал испытание глушью, испытание вечерней тоской, грязью, грубостью, работой, и, может быть, самое тяжелое — испытание плотной, темной, неопадающей кош–агачской пылью.

Молодой специалист не совершил подвига и, в общем, не жалеет об этом. Во–первых, врачебному подвигу почти всегда предшествует большая человеческая беда. Во–вторых, подвиг требует исключительных обстоятельств, а молодой специалист в них не попадал. Правда, ему часто приходится пробиваться к больному верхом сквозь горы, сквозь буран или забитые рыхлым снегом овраги. Но ведь большинство местных жителей знакомы с теми же буранами и оврагами. Да и что за подвиг, если его приходится совершать два раза в неделю! Это не подвиг, а простой быт…

Молодой специалист отчетливо проявил свои личные и деловые качества. Он трудолюбив, надежен, но, к сожалению, не слишком активен общественно. Он не романтик, он работник. Впрочем, на Алтае это качество ценится очень высоко.

Молодой специалист честно, без уверток выплачивает свой долг государству, давшему ему образование: он работает там, где нужно, и так, как нужно.

Может быть, мой молодой специалист покажется кому?то недостаточно героичным, может, лучше было бы моего героя несколько обобщить, сделать тверже, романтичней, активней, любящим искусство и т. д.

Может быть. Но это был бы другой человек. А мне хотелось написать именно о Николае Тынькове. Потому что это он, такой, какой есть, лечит людей в Кош-Агаче. Это он, такой, какой есть, мотается по горам на маленькой упорной лошаденке, пьет жирный чай с чабанами, спит на кошме или просто на голой земле, не покрытой даже травой. Это он, такой, какой есть, приходит к людям и отдает им то, что сам получил от людей. А если другие молодые специалисты скажут, что как врач Николай пока не совершил ничего выдающегося, я им отвечу: приезжайте, ребята, в Кош–Агач! Там как раз есть места: из одиннадцати врачей, положенных району, работают только четверо. Так что приезжайте и постарайтесь работать лучше, чем Николай. Если выйдет, он будет только рад — он настоящий врач и любит свою работу, а не себя в работе.