Любовь Лены Садиковой

Любовь Лены Садиковой

Елена Садикова, острый лейкоз, костный мозг, пересадка.

Я не для того вчитывался в Бродского, чтобы научиться писать о неразделенной любви. Вернее, и для этого тоже, потому что неразделенная любовь – это важно, и научиться правильно к ней относиться – тоже важно. И написать: «неразделенная любовь подобна степным цветам, долго хранящим аромат чувства», чтобы, не буду лицемерить, понравиться Жанне Фриске – тоже надо уметь.

Я для того вчитывался в Бродского, чтобы важное понять про себя и про людей, чтобы быть готовым к испытующим взглядам, к пониманию, что суровый счет к себе – это норма, а поиск врагов нелепая попытка научиться вербализировать свои претензии к миру и к себе.

Я – Мафусаил нашей журналистики, мне ли не знать, что мы все обуяны жестокой страстью к деньгам и не способны явить сострадания, необходимого нормальному человеку? Годы летят, гонке нет конца, цель так же далека, как в миг старта, барьеров не убавилось, мы злимся, а чем больше злимся, тем меньше шансов дожить до победных реляций. Никто не способен обозреть свою жизнь со стоических вершин.

Да и к высшим силам есть вопросы. Если высшие силы есть, почему у хрупкой Лены Садиковой острый лейкоз, почему она нуждается в срочной операции по пересадке костного мозга? Она юна, красива, хочет стать журналисткой, и в МГУ эту мечту воплотила.

Я не могу сейчас дать исход всем эмоциям, которые меня обуревают. Я уже сделал это, когда узнал историю Лены Садиковой. А сейчас не могу: она узнает, а по степени моего беспокойства можно определить масштаб беды.

Все упирается сами знаете во что.

Я принял участие в Благотворительном вечере, посвященном Лене. На этом вечере собрали относительные какие-то деньги, победу над болезнью не предрешившие, но приблизившие.

Вечер вел Андрей Малахов, так называемых моралистов возмущавший прежде так называемой гламурностью, а оказавшийся просто хорошим парнем. Отменил все гастроли и дела энергичный герой интеллектуальной публики Меладзе, молодые Чумаков и Панайотов, Катя Фридлянд, с ее неистовой попыткой сделать истэблишменту прививку сострадательного настроя.

Лена Садикова вернется к нам, у меня нет никаких на этот счет сомнений, ибо ей не терпится узнать, что такое любовь, и не по моим рассказам и элегиям Бродского, а самой, и пусть это будет единственная ее боязнь, от которой нет ни шансов, ни, главное, желания излечиться.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.