7. ВЕРА И КУЛЬТУРА

7. ВЕРА И КУЛЬТУРА

Легко было выносить политические суждения в начале 90-х; казалось, что прошлое рухнуло, будущее само решит свои проблемы, а настоящее требует лишь восстановления справедливости. И позиция в отношении к церковного наследия, изъятого советским государством, была проста: отняли — верните, пожалуйста.

Прошло почти 20 лет; стало ясно, что через минное поле, оставленное отступающей советской властью, так просто не проскочишь. Сплошь и рядом возникают неразрешимые проблемы: куда переводить музей (реставрационные мастерские, библиотеку….), если они размещены в храмовом здании? как поступать, если патриарх просит привезти рублевскую Троицу на три дня в Лавру, откуда икона когда-то переехала в Третьяковку? что делать с батюшками, равнодушными к реставрационным нуждам? с музейщиками, презирающими попов? как восстанавливать монастырь, если он когда-то был единственным хозяином на архипелаге, но теперь здесь и музейное пространство, и лагерные могилы?

Одна из самых болезненных тем, возникших в нулевые годы — судьба Соловков. Архипелаг, по существу, был обжит именно монахами; это изначально была их территория, их христианская республика, почти как греческий Афон. Потом здесь возник Соловецкий лагерь особого назначения; между прочим, именно он изображен на пятисотрублевке: четырехскатные крыши вместо куполов. После коммунистического самораспада монастырь начал восстанавливаться — и со всей возможной определенностью встал вопрос, а кто будет управлять архипелагом? Какие власти, по каким правилам? Монастырские? Музейные? Муниципальные? Позиция юристов Московской патриархии однозначна: наше. Позиция соловецких музейщиков уклончива: как государство решит.

Общественная палата обратилась летом 2008 года к премьеру Путину с призывом объявить Соловки особой (в хорошем смысле слова) зоной, сделать невозможной бурную тусовочную жизнь; многие считали в этом призыве подтекст: монастырь должен быть хозяином на этой земле, а все остальные — в той мере, в какой это не помешает монастырским.