Анна Козлова СТЕКЛОПАТОЛОГИЯ

Вопросы великой тайны управления обществом способен сегодня задать себе в России даже ребенок и, пропуская мимо святых ушей слухи о зомбировании, 25-м кадре и психическом программировании, можно с уверенностью сказать, что наше общество уже достаточно долгое время управляется по принципу полной деконструкции сознания. Довольно просто отследить точку временной линии-фантома, с которой "всё началось" — российские телеканалы начали закупать в недоразвитых с точки зрения экономики и представления о государственности странах блоки серий фильмов, в которых всё действие на протяжении сценических 10 лет разворачивалось в одной комнате. Целые сегменты российского общества оказались вовлечены в абсурдные, граничащие с отсутствием мысли отношения Марии-Фернанды и Педро-Антонио Ледесмы дель Суарес, которые регулярно теряли своих детей и попеременно падали с лестниц, что приводило, в первом случае, к бесчисленным выкидышам, а во втором — к раку простаты.

Общественное мнение заверяло, что российские домохозяйки непременно должны следить за развивающимся кретинизмом Марии-Фернанды, потому что именно для них сериалы и транслируются, тем самым зафиксировав первичный этап деконструкции сознания.

Проблема здесь заключалась в том, что Марии-Фернанде всегда было глубоко наплевать, какой она национальности, в какой стране живёт и что в будущем ждёт её растерянных под лестницами детей — для неё важно, не трахнул ли Педро-Антонио Луизу-Алехандру, потому что если это так, ей придется в отместку дать Хуану Монкадо, который давно предлагает ей сбежать в Боро-Боро, ну а в следующих ста пятидесяти сериях мы будем гадать, кто отец ребенка Марии-Фернанды?

Нельзя не отметить и явную живучесть жизненной модели сериала с её бесконечными, никуда не ведущими выяснениями отношений, которую охотно восприняла российская власть и в особенности президент Путин. Подобно мягкому, но нравственно непоколебимому падре Адриану, президент строго грозит противникам "жёсткой вертикали", ласково улыбается участникам художественной самодеятельности детдома и долго что-то говорит без всякой видимой цели.

Довольно любопытен и тот факт, что сериал построен по принципу калейдоскопа ничего не значащих историй, из которых заведомо исключена всякого рода актуальность — социальная, нравственная или политическая. Количество героев сериала колеблется от семидесяти до ста двадцати, и это позволяет сделать предположение, что одной из основных предпосылок к деконструкции сознания является его дробление или фрагментаризация. Фрагментаризация сознания, некое насекомье зрение, довольно характерно для общественной и культурной жизни в современной России, когда вместо фильма нам предлагается сериал, вместо идейного памятника — россыпь уродливых фигурок, вместо личности вождя нации — человек без лица, причудливо проявляющий себя то в восточных единоборствах, то в роли переводчика для германоязычной аудитории, то как счастливый владелец щенка лабрадора.

В сущности, дробление мысли, её движение от общения к минимализации есть первый и основной признак распада. На уровне общественного сознания это проявляется в переходе от глобальных, определяющих не столько настоящее, сколько будущее тем к мелочному маразму, в который каждый из нас может полностью погрузиться, включив телевизор. Этот переход есть не что иное, как бессознательное следование модели бытия латиноамериканского сериала. Занимательно, что в странах типа Венесуэлы или Уругвая, где основная часть населения живёт в достойной восхищения нищете, где власть меняется исключительно путем военных переворотов и единственный способ заработать — это перевозить в желудке презервативы с героином или перенести центр трудовой тяжести на влагалище, именно в этих замечательных странах головы людей заняты не насущными проблемами их чудовищной жизни, а ненасытным либидо Марии-Фернанды.

Подобный поворот мысли неизбежно натолкнётся на возражения — дескать, так кошмарна наша повседневная жизнь, так мы все малы и слабы, что если будем об этом думать, то, скорее всего, сойдем с ума, и потому разрешите же нам скрыться от мрачной реальности в благоухающей гуаявой постели Марии-Фернанды. Думается, что такого рода рассуждения ложны в своей сути, так как дело здесь не в осознанном желании жить жизнью Марии-Фернанды, а в неспособности воспринять что-либо другое. Деконструированное сознание в данном случае напоминает рыбу, которая привыкла жить в правой части аквариума, потому что аквариум был разделён на две части перегородкой. Когда перегородка снимается, рыба не пытается проникнуть в левую часть — доплыв до того места, где раньше была перегородка, она разворачивается и плывёт в обратную сторону.

В данном случае речь идет о создании и активном внедрении в массовое сознание некоего нового кода понятий, определяющих повседневную жизнь в России. Схема довольно проста: из традиционного термина постепенно изымается его контаминация, а сам он заполняется новым содержанием или, иными словами, перекодируется.

Если всю свою сознательную жизнь люди привыкли считывать в коде "семья" положительное толкование, то телевизионная программа косноязычного, внешне напоминающего коновала Валерия Комиссарова внедряет в сознание принципиально иные элементы, но в прежней упаковке. Из передачи Комиссарова становится ясно, что семья — это вовсе не благостное гнездо, где заботливые родители холят и лелеют своих птенчиков в любви и согласии, а паноптикум уродов, в котором матери отдают дочерей на поругание своим новым мужьям, супруги изменяют друг другу на глазах у малолетних детей, а потом, устав нести бремя родительской заботы, просто сдают этих детей в приюты, где те в скором времени умирают от наркомании. Это может быть сравнимо с ситуацией, когда в привычной, нейтральной оболочке, скажем, "детского крема", нам вдруг начнут продавать дезодорант с фирамонами "интимэйт".

В отношении всего вышесказанного довольно любопытен проект канала ТВ-6 "За стеклом", сверхидея которого мне как-то до сих пор не ясна. В сущности, "застеколье" демонстрирует припавшим к экранам идиотам самую банальную и посредственную повседневную жизнь, какую можно наблюдать в студенческих общежитиях, интернатах и любой квартире, где живут относительно молодые люди. Вопрос в другом: имеет ли эта сторона бытия такую ценность, что её необходимо с утра до вечера показывать на всю страну? Думаю, что в данном случае налицо определённое снижение планки, новый код. Если раньше, чтобы мелькнуть на телевидении (если, конечно, это самоцель), человеку было необходимо чего-то достичь, как-либо отличиться и, в конечном счёте, представить на суд некий конечный продукт своего творчества; то теперь как бы говорится: ребята, вы — дебилы, вы не способны ни к чему, и поэтому максимум ваших усилий должно быть брошено на то, чтобы почаще и подольше демонстрировать в эфире особо интересующие публику части вашего тела, ну а мы, в свою очередь, с нетерпением ждем, не потрахаетесь ли вы, наконец.

Проекту "За стеклом" нельзя отказать в деконструкционной действенности, так как в парадигму существования латиноамериканского сериала оказались вовлечены не только умственно отсталые "герои" (трудно оценивать интеллектуальный уровень людей, ни один из которых ни разу не был замечен с книгой), основная часть дня коих сводится к пугающему скаканию без одежды, но и большая часть так называемой молодежной аудитории, на полном серьёзе сочувствующей или, напротив, осуждающей застекольных "скакунов". Всё это может, конечно, показаться безобидной шалостью, но в действительности телепроект "За стеклом" несёт в себе огромный потенциал разрушения умственного пространства и традиционного, я бы сказала, концептуального представления о жизни.

Не впадая в патафизику, не зацикливаясь на крайностях, можно с уверенностью сказать, что человеческая жизнь никак не исчерпывается тупой, сериальной болтовней, жратвой и совокуплением перед камерой инфракрасного света — этих трёх китов "застеколья", где мальчики и девочки в свободное (от основных занятий) время выкрикивают в телеэфир лейтмотив жизни Пера Гюнта, утверждая, что остаются "самими собой".

Дело в том, что бытие каждого, даже самого ничтожного человека, в отличие от латиноамериканского сериала, реально — оно движимо чувствами, субъективным переживанием, вне которого остаются программа "Моя семья", проект "За стеклом", где еженедельно позорится Эрнест Мацкявичус и, без сомнения, Мария-Фернанда.

В заключение стоит, на мой взгляд, задуматься о том, насколько для каждого человека, живущего ныне в России, может быть ценна его личная жизнь, выброшенная за пределы социального, религиозного, политического и морального самоопределения? Очевидно, Россия уже несколько лет является полигоном уникального эксперимента, в ходе которого человек, сохраняя разум и способности мозга типа кроманьонец, отбрасывается на уровень существования дикого животного — диггера помоек, сражающегося с беспризорными собаками.

Последовательная перекодировка самых привычных для всех нас понятий пока не добралась до слова "жизнь", которое всё ещё воспринимается как некий путь, который надо пройти во что бы то ни стало достойно, оставить что-то после себя — и т.д., и т.д. Думается, что уже в скором времени в оболочке "жизнь" телеэкран начнет продавать тем, кто ещё будет жив, некую новую жизнь, в которой уже не надо будет думать об ответственности, а просто "быть самим собой".

Анна Козлова

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 46 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

47

zavtra@zavtra.ru 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]