Стоит ли так уж полагаться на индекс восприятия коррупции?

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Стоит ли так уж полагаться на индекс восприятия коррупции?

Статья была первоначально опубликована на сайте Kremlin Stooge[144] в феврале 2012 г.

***

Общеизвестно, что в России остро стоит проблема коррупции. Постоянно идут споры о том, принимает ли правительство достаточно серьёзные меры для решения проблемы, или же, признавая её на словах, практически бездействует. Но статистика, опубликованная в июне 2011 г. организацией «Transparency International» на основе собственных исследований, носит и вовсе удручающий характер.

Я имею в виду вывод, неизбежно вытекающий из опросов исследователей в 23 отраслях и учреждениях, которые показали следующее:

• Примерно 53,4 % респондентов, участвовавших в общенациональном опросе, указали, что за последние 3 года коррупция «немного» или «значительно» увеличилась. Лишь 2,5 % опрашиваемых указали, что коррупция немного или значительно снизилась. Изрядная доля (48,1 %) респондентов отметила, что правительство неэффективно решает проблему коррупции. Шокирующий факт: 92,7 % респондентов хотели бы сообщить о случаях коррупции, но лишь 30,1 % знали, куда следует обратиться.

• Согласно просочившемуся в прессу отчету о полицейском расследовании 2006 г., на тот момент в тюрьмах работали примерно 1000 коррумпированных чиновников и ещё 600 состояли в «неподобающей связи» с заключёнными.

• Предполагается, что 38 000 человек связаны с организованной преступностью, а опрос, проведённый в 2006 г. в строительной отрасли, показал, что 41 % респондентов хотя бы один раз за все годы работы предлагали взятку.

Кто же управляет этой дикой страной? Пусть премьер-министр выступит вперёд и склонит голову в знак позора. Так выходите же, Владимир Пут… ой, нет, подождите, ошибочка вышла. Я перепутал страницы, извините за непреднамеренные обвинения. Минутку, позвольте мне разложить их по порядку..

Ну вот, готово. Извините ещё раз за такую неорганизованность; прямо не знаю, что на меня нашло. Дэвид Кэмерон, шаг вперёд, ибо эта статистика отражает состояние коррупции в Великобритании[145]. Досадно, что вам приходится отдуваться за это, ведь некоторые из этих цифр существовали ещё до вашего вступления в должность — но потому вы и получаете огромные бабки.

Сегодняшний разговор о взяточничестве и коррупции навеян самоуверенными разглагольствованиями[146] директора «Центра ЕС-Россия» Фрейзера Кэмерона. Оказывается, г-н Кэмерон отнюдь не собирался поносить Россию за коррупцию — нет, он хотел поговорить о недавних выборах в Думу и вскользь упомянул оценки «некоторых наблюдателей», которые считали, что «Единая Россия» в действительности получила менее 30 % голосов — а это означает подтасовку на 20 %, в то время как международные наблюдатели ни о чём подобном не заявляли. Кроме того, он легко пускает в ход цитаты членов ассоциации «ГОЛОС» и Михаила Горбачёва, в связи с чем возникает вопрос: почему по такому важному вопросу назначенец на пост директора Центра ЕС-Россия не проявляет ни малейшего желания обратиться к официальным заявлениям нынешнего российского правительства? Вместе с тем, он не смог удержаться от соблазна вытащить на свет избитую тему «единороссы — партия жуликов и воров», которая, на мой взгляд, слишком уж часто муссировалась в прошлом. Однако мы сейчас не будем рассуждать о том, что западные сообщения о коррупции в России, изображающие страну на грани краха вследствие разложения изнутри, отражают истинное положение вещей. Давайте лучше поближе рассмотрим другую составляющую «Центра ЕС-Россия» — Европейский Союз.

Итак, вернёмся ненадолго к Великобритании. По мнению более половины опрошенных, коррупция в стране за последние три года выросла, и практически такое же число опрошенных считает, что правительство неэффективно борется с коррупцией, и хотя в период между 2009 и 2010 гг. по индексу восприятия коррупции Великобритания сползла с 17-го на 20-е место (это объяснили тем, что в 2009 г.[147] были исследованы 180 стран, а в 2010 г.[148] — 178), фактическая сумма баллов, которую набрала Великобритания, уменьшилась совсем незначительно — с 7,7 до 7,6.

Однако двинемся дальше. Страна не торопится ратифицировать Конвенцию ООН против коррупции. Тем, кто не осознаёт разницу между подписанием конвенции и её ратификацией, объясняю, что пока вы конвенцию не ратифицировали, ваша страна не имеет по ней юридических обязательств; страна оправдывает своё нежелание опасениями, что ратификация может повлечь за собой новые расследования случаев взяточничества. Отказ ратифицировать конвенцию ставит страну на одну доску с такими странами, как Саудовская Аравия, Сирия и Северная Корея. Речь идёт о России? А вот и нет — о Германии[149], одной из двух стран ЕС, которые должны ратифицировать антикоррупционную конвенцию. Нетрудно понять причину, если заглянуть вглубь: Siemens, Volkswagen, Daimler/Chrysler. Deutsche Bank. GM/Opel, Linde, Infineon. Скандал за скандалом[150]. Самый крупный скандал за всю историю страны связан с компанией Siemens, которая потратила на штрафы за взяточничество и фальсификацию деловых бумаг $2,5 млрд[151]. Управление по финансовым услугам Великобритании оштрафовало Deutsche Bank на сумму $1,32 млн[152] за «безответственное кредитование»: банк выдавал кредит на жилищное строительство клиентам с плохой кредитной историей исключительно через ипотечных брокеров и при просрочке платежа выкачивал из них лишние деньги. Чиновники из Управления по финансовым услугам сообщили, что это был первый случай, когда им пришлось штрафовать компанию за безответственное ипотечное кредитование, и что штраф мог бы составить $1,8 млн, если бы Deutsche Bank не проявил желания сотрудничать с Управлением.

Чёрт! Должно быть, у Германии совсем хреновый индекс восприятия коррупции при таких-то делах? Гм… не совсем так — 14-е место в 2009 г. и 15-е в 2010 г., когда оценивали на две страны меньше, и снижение суммы баллов на одну десятую — с 8,0 до 7,9.

Нам говорят, что «Transparency International» формирует индекс «на основе восприятия проблемы деловыми людьми в разных странах». Но так ли это? Неужели имеются в виду такие деловые люди, как Бернд Хафенберг, немецкий экономист? Не думаю, поскольку в электронной версии газеты «Frankfurter Allgemeine» он дал следующий комментарий: «Я полагаю, что это лишь верхушка айсберга. Имея за спиной 45-летний опыт работы, я утверждаю, что Германия насквозь пропитана коррупцией, а того, кто говорит об этом, считают Иудой». Ежегодно суды рассматривают 1000–2000 дел о коррупции, но некоторые эксперты предполагают, что это лишь десятая доля фактических случаев.

А вот ещё один пример. Кто приходит на ум в связи со следующим описанием: «Остаётся впечатление, что это клика могущественных людей, сомнительных личностей, объединённых на основе трёх мощных составляющих — деньги, политика и бизнес, а также об исполнительной власти, весьма тесно связанной с судебной системой»? А как вам нравится вот это: «… её муж зачастил в Швейцарию и возвращался оттуда с чемоданами денег. По её словам, он ездил туда с Зиадом Такьеддином, франко-ливанским торговцем оружием, против которого также было выдвинуто обвинение по “делу Карачи”»? Это дело было связано с откатами за поставки подводных лодок в иностранное государство, а также с терактом, который был совершён в отместку за прекращение выплат откатов и унёс жизни 11 французских специалистов. И как вам понравится, если вашего шафера обвиняет в «причастности к использованию государственных средств не по назначению»? Вы подумали, что речь о России? Прошу прощения — просто я провёл ещё один день среди беспорядочной суматохи приближённых к французскому президенту[153] Николя Саркози. Согласно другим, не менее громким, обвинениям — причём, со стороны судьи, — для президентской кампании Саркози получал денежные суммы непосред-ственно[154] от самой богатой женщины Франции, наследницы L"Oreal Лилиан Бетанкур. Более того, судья Прево-Депре указывала на факт запугивания свидетеля и утверждала, что одну свидетельницу вывели из дела, поскольку её показания могли бы снизить шансы Саркози на переизбрание (которые лично я, ничего не знающий о его оппозиции, расцениваю как «никаких шансов» или «никогда»). Несмотря на то, что Франция ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции и французское правительство претендует на ведущую роль в деле борьбы с коррупцией, опрос общественного мнения, проведённый институтом социологических исследований Sofres в октябре 2011 г., показал, что целых 72 % французских граждан считают своих политиков коррумпированными — и это самый высокий процент за всю историю.

Как бы это могло повлиять на место, занимаемое Францией по индексу восприятия коррупции? Правильно, никак. Франция сместилась на одну позицию вниз и чуть снизила общую сумму баллов с 6,9 до 6,8 — всё та же десятая доля пункта. Вы уже заметили закономерность?

Итак, мы остановились на трёх экономически развитых странах ЕС — Великобритании, Германии и Франции — и увидели, что 48,1 % граждан Великобритании и 72 % французских граждан считают своих лидеров коррумпированными, в то время как Германию сотрясают связанные с коррупцией скандалы, в результате которых были выплачены штрафы на сумму свыше миллиарда долларов. Недавний опрос, проведённый лондонским отделением Ernst & Young среди европейских компаний[155], показал, что две трети респондентов признают широкое распространение в своей стране взяточничества и коррупции, около 80 % не обучены методам борьбы с коррупцией, а 77 % считают, что регулятивные органы должны принимать более эффективные меры по снижению риска мошенничества, взяточничества и коррупции в компаниях. Тем не менее, индекс восприятия коррупции каждой из перечисленных стран ухудшился лишь на одну десятую пункта, что невозможно объяснить одним лишь уменьшением числа исследуемых стран.

А как обстоят дела в России, если уж я так часто упоминаю её? Страна, которая после глобального финансового кризиса восстановилась быстрее большинства других стран, страна, валюта которой за период восстановления поднялась в цене быстрее, чем в любой другой стране, страна, которая выплатила по займам всё до копейки и создала третий в мире по величине резерв наличности при одновременном снижении уровня бедности наполовину и неуклонном повышении уровня жизни своих граждан… сместилась по индексу восприятия коррупции с 146 на 154 место. И снова разница в баллах составляет одну десятую (было 2,2 — стало 2,1). А вот другой пример иронии судьбы, если хотите: Греция призналась в значительно более высоком по сравнению с Россией уровне денежного взяточничества. И какова же была реакция Запада на вышедшую из-под контроля коррупцию в Греции? Они предоставили Греции многомиллиардный кредит. Когда эта хронически безответственная страна упустила шанс собрать от приватизации и реформ запланированную сумму в $52 млрд и собрала примерно на $48 млрд меньше, а шведский министр финансов объявил, что первоначальная сумма кредита была «потрачена впустую»[156], разгневанный ЕС наказал греков тем, что… согласился взять «стрижку» (навар) в размере 60 % — 70 % от суммы задолженности по греческим облигациям и приступил к подготовке очередного кредита.

Если вам, как и мне, это показалось странноватым, вы, должно быть, задались вопросом: если «Transparency International» (которая «борется с коррупцией во всём мире», ха-ха) формулирует свои оценки на основе «восприятия проблемы деловыми людьми из других стран»., то кем являются те деловые люди, которых они опрашивали для оценки положения дел в этой стране? Если Россия предположительно «коррумпирована в той же мере, что и Конго», как считает Фрейзер Кэмерон, то кто из оставшихся в России может достоверно сообщить о состоянии коррупции?

Я не могу ответить на этот вопрос, т. к. сам точно не знаю, но предположу, что это могут быть иностранные бизнесмены. Иностранные бизнесмены, критерии коррупции которых в значительной степени основаны на том, как у них идут дела, какую прибыль они получают. Освещение деловых и политических вопросов в газетах, издаваемых на деньги западных компаний, или прозападных газетах, таких как «The Moscow Times» и «Новая Газета». Освещение деловых вопросов в западной прессе, которое нередко бывает ангажированным или направленным на достижение определённой цели, например, «Эффект Эрмитажа», как это практикует Уильям Браудер. Другая альтернатива для «Transparency International» — вообще не проводить опросов среди российских компаний, имеющих русских владельцев.

Вышесказанное вовсе не означает, что коррупция в России — это сущие выдумки. Проблема, конечно же, существует — и это неудивительно, поскольку коррупция получила столь широкое распространение в Европе в целом. Существенная разница заключается в том, что сообщениям о коррупции в России уделяется самое пристальное внимание, чего не происходит с аналогичными или более серьёзными проблемами, имеющими место в других странах. Такое искажённое восприятие коррупции в России оказывает сильнейшее влияние на формирование её международной репутации, в то время как уровни коррупции, определённые собственными гражданами других европейских стран, мало сказываются на их репутации. «Transparency International» проявляет самый ярый фанатизм в сообщениях о коррупции в России и остаётся сонным слепцом, когда речь идёт о коррупции в странах, которые финансируют эту организацию.