1.7. Конституция по-президентски

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

1.7. Конституция по-президентски

Итак, в результате государственного переворота, который формально был совершен из-за отказа президента исполнять действовавшую Конституцию, было дано обещание принять новый основной закон, точнее— выставить на голосование новую Конституцию.

Вообще вопрос с новой Конституцией Российской Федерации взамен старой советской, в которую было внесено множество поправок, ставился уже достаточно давно, еще на первых Съездах народных депутатов. Была образована конституционная комиссия под председательством Румянцева, которая обсуждала различные проекты повой Конституции. Она работала уже года три. Кроме того, в последние месяцы существования Съезда народных депутатов и Верховного совета Российской Федерации был создан комитет по конституционному законодательству, в котором я работал в качестве ответственного секретаря. Все те проекты Конституции, которые к тому моменту существовали, а их было несколько, рассматривались этими органами.

Надо сказать, что в период обсуждения этих проектов реальные авторы нынешней российской Конституции, например, известный демократ того времени Шейнис, на этих заседаниях, носивших не открытый, а рабочий, кулуарный характер, свое возмущение действующей.

Конституцией и существующей системой власти высказывали достаточно открыто. Меня тогда поразило, что их возмущение состояло не в том, что Съезд народных депутатов оставил в действующей Конституции упоминание о советской власти. Ни набор или отсутствие в ней каких-либо прав человека, которые в тот момент никто и ни в коей мере не ущемлял. Ни защита средств массовой информации от давления или цензуры. Короче, их не беспокоил ни один из сюжетов, которые СМИ того времени выставляли как главные аргументы для замены Конституции.

Их волновало главным образом то, что Съезд как высший орган государственной власти может отстранить президента, которого сам же этот Съезд в свое время и поддержал, выдвинув его сначала на пост председателя Верховного Совета РСФСР, затем учредив пост президента, который фактически был создан лично под Ельцина, а затем разрешив выборы по сокращенной схеме, в которых фактически мог победить только Ельцин. Все это были шаги, направленные на то, чтобы привести Ельцина к власти. И вот те же самые депутаты, которые привели его к власти, готовы были теперь проголосовать за его импичмент. Вот что демократов возмущало больше всего. Они это интерпретировали так, что, мол, депутаты Съезда нарушают волю своих избирателей. Хотя было ясно, что депутаты как раз таки в наибольшей степени и выражали волю своих избирателей. И это было основной причиной недовольства и Съездом, и вообще существовавшей системой государственной власти.

Основное достоинство Съезда народных депутатов — механизм столь широкого народного представительства с непосредственным воздействием на высшие органы государственной власти — они предполагали устранить из повой Конституции в первую очередь. То есть изъять из Конституции саму идею высшего органа государственной власти вообще, и конкретно Съезда как возможности широкого народного представительства, во-первых, — а, во-вторых, сделать импичмент президенту фактически невозможным. Вот две основные задачи, которая ставилась перед новой Конституцией со стороны президентских сил.

Третья — это довести численность Верховного Совета до управляемого большинства, работающего в Москве на постоянной основе. По уже упоминавшимся выше причинам, приручить таких парламентариев президентской власти было гораздо проще, чем съезжавшихся на Съезд депутатов. Кроме того, они предлагали существенно расширить размеры избирательных округов, чтобы кандидаты более не могли проводить предвыборную кампанию своими силами, как это было при избрании народных депутатов. Таким образом, депутатские мандаты должны были стать уделом либо состоятельных людей, либо тех, кого поддерживают СМИ. И те, и другие должны были быть на стороне демократов, как им представлялось, если не по классовым, то, по крайней мере, по чисто шкурническим соображениям.

Кроме того, половину депутатов предлагалось избирать по партийным спискам. Вообще, выборы по спискам партий — это система, опробованная оккупационными властями еще в послегитлеровской Западной Германии, потому что она давала возможность фильтровать выбираемых в законодательный орган депутатов через партийный механизм. Иначе говоря, если партия как таковая в I целом устраивала оккупационные власти, в первую очередь по критерию послушности, то она допускалась к выборам. Предполагалось, что в избирательные списки партий будут включены только те кандидаты, на которых оккупационные власти дадут добро. При этом исключение из партийных списков неугодного кандидата будет замаскировано под самостоятельное решение общественной организации, на которую эти власти якобы не могут! оказать никакого давления.

Если же партия таких условий игры не принимала, то она до выборов вообще не допускалась. Это был механизм так называемой денацификации. Реально же под предлогом борьбы с бывшими нацистами и им сочувствующими (под эту категорию можно было подвести любого жителя Германии), оккупационные власти формировали слой марионеточных политиков.

А в российской действительности эту схему предполагалось применить как механизм, обеспечивающий нужное большинство в парламенте нужным партиям. То есть если половина парламента состоит из представителей партий, а допущены туда будут только те, которые угодны правительству, то соответственно никаких неприятностей  от такого парламента ждать будет нельзя. Во всяком случае, он вряд ли сможет что-либо сделать конституционным большинством. Это первое.

И второе. Общее число депутатов нового Верховного Совета (называть его Думой тогда еще никто не предлагал) предлагалось даже расширить по сравнению с существующим, 450 вместо 252 депутатов. Казалось бы, какой взлет представительности законодательного органа! Однако если учесть, что эти 450 депутатов избирались вместо 1068 народных депутатов Съезда, то получалось, что представительность сокращается более чем в два раза. А если учесть, что количество депутатов избранных непосредственно, должно было составить лишь половину из них, то есть 225 человек, а вторая половина должна была образоваться из партийных списков, за которые надо было голосовать в тех же избирательных округах, то получалось, ч го реально эти округа увеличивались в 5 раз. То есть, если по действовавшей тогда российской Конституции каждый депутат избирался примерно от 100 тысяч избирателей, то по демократической получалось, что депутата могут избрать только 500 тысяч избирателей.

Это означало, что если при Съезде народных депутатов существовала некая связь между кандидатом в депутаты и населением в том смысле, что кандидат мог реально встретиться со своими избирателями или на собраниях, или на личном приеме, то есть связь между кандидатом и его избирателями была непосредственной, то когда численность этих избирателей дошла до полумиллиона человек, стало понятно, что это нереально. При такой системе очевидно, что кандидата можно избрать, сделав его известным только через средства массовой информации, а, в свою очередь, доступ к СМИ контролирует либо тот, кто имеет деньги, либо тот, кто имеет власть.

Таким образом, по задумке демократов, изменение Конституции должно было привести к тому, чтобы при ее помощи, с одной стороны, обезопасить действующую власть при любых ее последующих антизаконных действиях, а с другой стороны, сделать саму будущую Государственную Думу практически не зависящей от воли своих избирателей даже на выборах. Потому как выбирать они смогут только того, кому власти окажут свою поддержку.

Эта Конституция от Шейниса и компании после государственного переворота и стала проектом, вынесенным президентом на референдум. Она реализовывала главные президентские требования, о которых я сказал выше, а прочая фразеология насчет демократических свобод пре-зидента и его команду интересовали мало. Собственно, она воспринималась ими как своего рода клетка, чтобы поймать птичку — голоса на референдуме.

Впрочем, для получения голосов помимо наживки в виде демократически свобод использовалось и нечто более конкретное и действенное. Главная новаторская идея, которая в дальнейшем при развитии аферы российских выборов заняла центральное место, — это идея постоянного действующего органа, отвечающего за выборы, — Центризбиркома. Особую юродивость этому названию в современном его значении придает то, что по смыслу комиссия — это некий временный орган. Когда в советское время или по ранее действовавшей российской Конституции создавалась Центральная избирательная комиссия, то она создавалась на период каких-то конкретных выборов и для подведения их итогов. Комиссия создавалась из действующих депутатов, которые при этом совершенно необязательно должны были сами переизбираться. Эти депутаты подводили итоги выборов, и на этом комиссия заканчивала свою работу. Что еще остается делать, если выборы уже прошли? В этом был смысл названия, полностью соответствовавшего сути работы избирательной комиссии.

Оставив название Центральной избирательной комиссии в новом избирательном процессе, президентская команда хотела затуманить суть происходящего для большинства населения. Вроде бы раньше была Центральная Избирательная комиссия, сейчас она тоже осталась, — какая разница? Между тем ее функция и роль изменились кардинально, поскольку, по сути, она была превращена в Министерство выборов.

Во-первых, у нее появился постоянный штат. Во-вторых, она действовала постоянно, контролируя все выборы, какие только ни проходили в России, и не распускалась после того, как процесс выборов завершался. Даже ели в стране больше года не было никаких выборов, это не мешало центральной избирательной комиссии существовать, соответственно получать свои оклады, пользоваться служебными привилегиями и т.п. В-третьих, это оказался орган, который по заложенной в новую Конституцию идее так называемого разделения властей, то есть разъединения единой государственной власти на власть исполнительную, законодательную и судебную, оказался не вписанным ни в одну из этих ветвей. Он не является ни органом исполнительной власти, ни органом законодательной, ни судебной. Центральная избирательная комиссия как бы висит в воздухе, формально не подчиняясь вроде бы никому.

На самом деле, естественно, она подчиняется самому президенту. Потому что именно он создал эту комиссию в результате государственного переворота, и наставляет, и направляет Центризбирком на протяжении всей его деятельности. Тот же президент тем же самым путем, коль скоро государственные перевороты стали средством решения конституционных проблем, точно так же может ампутировать Центризбирком, изъять его из государственной жизни.

Вот, например, любопытный штрих. В демократическом угаре деятельность Центральной избирательной комиссии была объявлена как бы чисто технической, чуждой всякому законотворчеству. Поскольку издание законов — это дело депутатов, законодательных органов власти, а Центральная избирательная комиссия эти законы только исполняет, и потому к законодательному процессу не должна иметь никакого отношения. Более того, в статус Центральной избирательной комиссии тогда же в 1993 году было введено положение, что Центризбирком не имеет права принимать участие в законодательном процессе. То есть не имеет права выступать ни с законодательными инициативами, ни разрабатывать проекты законов.

Так вот, самый лучший пример, который доказывает, что реально Центральная избирательная комиссия находится непосредственно в подчинении президента, состоит в том, что, во-первых, она с самого первого дня занимается именно этим законодательным процессом, то есть пишет для себя такие законы, которые сама же потом и будет исполнять. Все избирательные законы, которые существовали после 1993 года и существуют на сегодняшний день в России, вышли из недр Центральной избирательной комиссии. Той самой, которой по положению о ней запрещено заниматься законотворчеством.

А во-вторых, поскольку ей официально заниматься законотворчеством запрещено, все эти законопроекты вносятся в Думу от лица президента Российской Федерации.

Из этого следует, что фактически Центральная избирательная комиссия в том виде, в каком она есть, является на сегодняшний день дубликатом администрации президента. Поскольку сам президент — выборное лицо, а Центральная избирательная комиссия работает на него, то означает как минимум, что сам действующий президент заведует собственными выборами. Не говоря уж про все остальные. Трудно при этом не получить желаемый результат!

Вот та избирательная схема, которая реально была заложена в государственное устройство Российской Федерации в результате государственного переворота.

На первых же выборах в декабре 1993 года стало ясно, как именно эта схема будет работать в дальнейшем. Тогда она была еще не опробована. Но как только она была «а пущена, стало понятно, как будут дальше развиваться события, каким образом она будет действовать.

Приведу несколько примеров. Первые действия нового органа были очень непосредственные, а вследствие этого оставившие наиболее яркие, наиболее острые впечатления. Конституционно-демократическая партия, к которой л тогда принадлежал, сдала свои списки подписей избирателей, высказавшихся за ее включение в избирательные бюллетени. Было известно также, что эта партия входила н состав Фронта национального спасения, которому было запрещено участвовать в выборах. Естественно, со стороны избирательной комиссии было огромное желание не допустить также и нашу партию. И она действительно не была допущена, причем очень простым способом. В решении Центральной избирательной комиссии было сказано, что партия не набрала необходимого количества подписей в свою поддержку. Естественно у нас возникло желание убедиться, на каком основании комиссия не засчитала нам подписи избирателей. Нам в этом было отказано, причем достаточно оригинально. Мол, подписные листы содержат конфиденциальную информацию об избирателях и потому не могут быть предъявлены даже нам, тем, кто их в свое время собрал и сдал в Центризбирком.

—          А как же можно убедиться, что у нас недостаточно подписей в нашу поддержку?

—          А никак. Просто верьте нам на слово, и все.

Вот так: легко и незатейливо. Реально это означало следующее: того, кого мы не хотим допускать до выборов, мы просто не допустим и все.

Все это в дополнение: к тому, что 7 или 8 политическим организациям, среди которых был и Фронт Национального Спасения, президентским указом просто было запрещено участвовать в выборах. В то время эти организации были популярны, они принимали активное участие в защите Конституции. Мы это знали, так же как знала это и президентская сторона. Поэтому без всяких затей и игр в демократию им просто было запрещено участвовать в выборах.

Но была и обратная сторона медали. Тоже своего рода анекдот, только уже с иным знаком. В тех же выборах принимала участие партия бывшего мэра Москвы Гаврилы Попова «Российское движение демократических реформ». По закону о выборах того времени требовалось, чтобы партия приняла решение об участии в выборах, после этого нужно было зарегистрировать свой список кандидатов в избирательной комиссии, а уж только после этого она получала разрешение собирать подписи избирателей в свою поддержку и должна была набрать 100 тысяч таких подписей.

Мы составили свой список, собирали эти подписи в течение трех недель и, как утверждала Центральная избирательная комиссия, все же их не набрали. Партия же Попова зарегистрировала свои списки кандидатов только 4 ноября 1993 года. А подписи нужно было сдать в Центризбирком не позже б ноября. Причем их надо было собирать не только в Москве, но и не менее чем в 15 регионах России. Поэтому чисто технически меньше чем за неделю или две выполнить эту операцию было просто невозможно.

Так вот, оказалось, что 4 ноября партия Попова зарегистрировала свой список кандидатов, а 6 ноября уже сдала необходимые 100 тысяч в свою поддержку и была зарегистрирована Центризбиркомом. То есть, за 2 дня якобы осуществился процесс сбора подписей по всей стране, их доставка в Москву, подсчет, сшивание в папки и сдача в ЦИК.

Когда мы об этом узнали и обратились за разъяснениями в Центризбирком, нам ответили, что да, РДДР все 100 тысяч подписей собрала за 2 дня, и все подписи правильные. На вопрос — можно ли посмотреть — опять получили отказ: мол, это секретные данные Центризбиркома.

Короче уже в 1993 году стало понятно, что выборы изначально и не предполагались быть честными. И Центризбирком сделали постоянно действующим органом не для того, чтобы проводить честные выборы.

Хочу отметить, что предыдущие избирательные комиссии и, в частности, Центральная избирательная комиссии я Съезда народных депутатов в период с 1990 по 1993 год организовали некоторое количество дополнительных выборов, в частности, на вакантные места народных депутатов. Естественно, эти выборы привлекали общественный интерес, в них участвовало много кандидатов, были даже упреки, что трудно выбрать среди такого количества кандидатур, были соображения, как улучшить эту избирательную систему. Но характерно, что за этот период никто и никогда не упрекнул действовавшую ранее Центральную избирательную комиссию в подтасовке выборов. Никаких сомнений в конечных итогах голосований в период до государственного переворота 1993 года не существовало. Всем было очевидно, что выборы проведены честно и соответствуют воле избирателей, даже если их результаты кого-то не устраивали.

Первые же выборы, организованные новым Центризбиркомом после государственного переворота, сразу начались с жульничества. Главная идея этих выборов была такова: любым образом узаконить государственный переворот, протащить новую Конституцию. В сущности, сама Конституция рассматривалась творцами переворота как нечто вроде индульгенции, которая делала их действия легальными, оправданными законом.

По подведенным тем же Центризбирком итогам голосования Конституция была признана принятой. Официальный результат звучал так: 58,43% голосов «за» при явке избирателей 54,3%. Однако, как меланхолично отмечали социологи, «замечания об искажениях в отчетах о проценте участия в голосовании поступили через несколько месяцев после референдума, однако они не были ни подтверждены, ни опровергнуты. Отсутствие детального отчета о результатах голосования затрудняет оценку соответствующих данных».

В действительности же произошло следующее. Из тех же социологических исследований, проводимых в течение 2-3 недель перед 12 декабря 1993 г. и во время референдума (они требовались для того, чтобы понять, не провалится ли затея с треском, и не стоит ли потому от нее отказаться сразу, еще до проведения голосования), следовало, что не менее 39% россиян после всего, что произошло со страной, не верят ни в какие референдумы вообще, а еще 20% не поддерживают декабрьский референдум в частности.

Эти простые цифры показывали, что около 59% российских избирателей не собирались участвовать в референдуме, и, следовательно, доля принявших участие в голосовании заведомо ниже 50%. То есть референдум по Конституции в действительности не состоялся, поскольку для принятия Конституции требовалось участие в голосовании не менее 50% избирателей.

Кроме того, косвенные данные говорили о том, что и среди проголосовавших Конституция не набрала большинства голосов. Это следовало из того, что, несмотря на запреты политических организаций, о которых говорилось выше, на выборах в целом победили избирательные объединения, опиравшиеся на оппозицию Ельцину. В сумме они собрали более половины голосов избирателей, а это говорило о том, что голосовавшие за оппозицию, скорее всего, должны были сказать «нет» и Конституции.

В мае 1994 года были опубликованы выводы экспертной группы А. А. Собянина при администрации президента о масштабных фальсификациях на этом референдуме (после этой публикации президентская администрация прекратила сотрудничество с группой). Согласно выводам этой комиссии, в референдуме принимало участие не более 46% от списочного состава избирателей.

Центризбирком, естественно, отвергал эти обвинения. Был даже организован пересчет бюллетеней в одной из дальневосточных провинций России (то ли в Алтайском крае, то ли в Амурской области — точно не помню). И оказалось, что Конституцию там действительно не приняли! Тогда, чтобы положить конец инсинуациям недоброжелателей, сомневающихся в кристальной честности Центризбиркома, его председатель г-н Рябов повелел бюллетени исторического референдума по новой Конституции России уже через четыре месяца после его проведения... сжечь! Поэтому ныне документальных подтверждений того, как россияне «выбрали сердцем» свою Конституцию, не имеется.

Кстати, А.А.Собянин (сам, между прочим, убежденный демократ) писал не только об этом: «Несмотря на то, что после выборов и референдума 12 декабря 1993 г. прошло уже около двух лет, их сколько-нибудь полные и подробные количественные итоги до сих пор не опубликованы. Более того, даже в местной печати традиционные сводные таблицы результатов голосования с разбивкой по административным единицам, — районам, городам, районам в городах и т.п. — регионов (субъектов) Российской Федерации были опубликованы лишь в очень малом числе субъектов — насколько нам известно, лишь в Нижегородской, Ульяновской областях и для одного из двух одномандатных избирательных округов в Хабаровском крае.

Соответствующими сводными таблицами не располагают сейчас ни мандатные комиссии, ни депутаты Федерального Собрания, ни одно из 13 избирательных объединений, участвовавших в выборах 12 декабря, ни один исследовательский центр и ни одно научное учреждение в России. Соответствующих сводных данных нет даже у Администрации Президента РФ, хотя она прилагала значительные усилия, чтобы получить эти данные. Однако Центризбирком не только не предоставил сам, но и запретил окружным избирательным комиссиям выдавать кому бы то ни было копии сводных таблиц — даже полномочным представителям Президента РФ».

Представляете, какая «крыша» у Центризбиркома, если он может послать на три буквы даже администрацию президента вместе с его полномочными представителями! Я говорю именно о «крыше», ибо законности в его действиях нет ни на йоту.

Таким образом, на первых же выборах после государственного переворота 1993 г. высветилась главная проблема — массовая фальсификация результатов голосования. Стало понятно, что с результатами голосования Центризбирком может сделать все, что угодно: манипулировать бюллетенями, добавлять голосов и т.д. Но вот с количеством людей, которые физически пришли на выборы, поделать ничего нельзя. Их участие можно рассчитать статистически, явку на выборы могут зафиксировать наблюдатели.

Поэтому основной проблемой для новоявленного Министерства выборов России стало даже не то, как проголосуют избиратели, а то, сколько их реально придет на выборы. И именно об этом у Центризбиркома прежде всего начала болеть голова. Проблема явки на выборы избирателей, тем более в условиях, когда они все более начинают отдавать себе отчет, что результаты голосования фальсифицируются, начало становиться главной проблемой избирательного процесса.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.