1. Политэкономия духовности

1. Политэкономия духовности

Если в обществе есть деньги, товары, работа, правопорядок, то идеологический и религиозный плюрализм вроде бы и не нужен. В здоровом, цивилизованном, устойчиво функционирующем обществе идеология и религия вообще вне основного потока жизни, это — фон, не определяющий содержание экономики и деятельности большинства людей.

Каков основной набор ориентиров большинства людей в здоровом обществе?

Интересная высокооплачиваемая работа, бытовой комфорт, личная безопасность, хорошая семья, здоровые дети, полноценный отдых, доступные развлечения (по вкусу). Все остальное (включая идеологию и религию) проходит по разряду развлечений.

Общественную администрацию (государство, правительство) этот набор ориентиров вполне устраивает. От человека только и требуется: работать, платить налоги и не совершать явно антиобщественных действий.

Человек зарабатывает, а администрация получает налоги, за счет которых обеспечивает общественный порядок и социальные программы. Простая логичная модель общества.

Патриотизм в таком обществе определяется простой формулой: «Благополучие моей семьи неразрывно связано с благополучием моей страны». Такой патриотизм не приходится специально пропагандировать, он возникает сам собой.

Но в некоторых случаях администрацию не устраивает, что у людей такие естественные ориентиры. Хрестоматийный пример — империалистическая война. Людям совсем не хочется бросать свой дом, семью и работу, брать в руки винтовку, и отправляться к черту на куличики, чтобы подстрелить там какого-то иностранного гражданина или быть подстреленным им. Но военно-патриотическая пропаганда убеждает, будто эти враждебные иностранцы — самая большая проблема в жизни, и нет ничего важнее их уничтожения. Ориентиры меняются, людям хочется убить вражеского солдата или умереть «за родину», а дом, семья и работа отходят на задний план.

Другой хрестоматийный пример — клановое государство, экспроприирующее граждан. Людям совсем не хочется горбатиться на правящий клан «за кусок хлеба и кружку воды». Но гражданская патриотическая пропаганда убеждает, что этот клан — важнейшая национальная ценность и его благополучие — главная цель. Ориентиры меняются, людям хочется услужить правящему клану, а дом, семья и работа отходят на задний план.

Патриотическая смена ориентиров — это перераспределение ресурсов. Человека, который занимался «настоящим делом» (зарабатывал деньги) и не интересовался «всякими глупостями» (вроде идеологии и религии), ждет неприятный сюрприз: общество приходит к нему и отнимает его личные средства «на патриотические цели».

«О, черт! — говорит этот человек, — как же так?»

А как же иначе? Патриотизм — штука затратная, и эти затраты должен кто-то нести.

У люмпен-пролетариата денег практически нет. У деятелей из криминальной сферы деньги хорошо замаскированы. Правящий клан свои деньги не отдаст, иначе для него теряется весь смысл патриотизма. Остаются квалифицированные рабочие и инженеры, специалисты и бизнесмены «среднего класса». Вот они-то за весь патриотизм и заплатят.

В реальной политической жизни военное и гражданское патриотическое воспитание обычно проводятся единым комплексом. Правящий клан устраивает «программу патриотического воспитания», по которой одновременно пропагандирует ненависть к внешним и/или внутренним «врагам» и собственную невообразимую ценность. Страна превращается в гибрид военного и исправительно-трудового лагеря.

Тогда привет горячий всем естественным ценностям. Как может гражданин думать о таких мелочах, как личное благополучие, если любимая родина в кольце врагов, а отцам отечества, опоре нации угрожает гибель?! То, что дети «отцов отечества» живут и учатся у этих «врагов», а сами «отцы отечества» отдыхают среди «врагов» на собственных виллах (приобретенных за счет подданных) — как-то выпадает из поля зрения хорошо распропагандированных патриотичных граждан.

Человек, занятый «настоящим делом» и смотрящий на вещи прагматично, начинает, наконец, интересоваться политикой, идеологией и религией, поскольку эти факторы вторглись в его экономическую жизнь. Разобравшись, он с возмущением заявляет:

«О, черт! Это же вульгарный разбой под маской духовности и патриотизма!»

А как же иначе? О чем бы вам ни говорили, речь идет о деньгах, точнее — о разных путях их получения. Реклама — двигатель торговли. Патриотизм — двигатель разбоя.