ЭКОНОМИКА–ПУЗЫРЬ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ЭКОНОМИКА–ПУЗЫРЬ

Сегодня принято восторгаться достигнутыми при Путине экономическими успехами. Однако в реальности все совсем не так благополучно. На фоне нынешних мировых цен на нефть достигнутый рост ВВП смотрится удивительно скромно — в период правления Путина средняя цена экспортной нефти была примерно в 2,4 раза выше, чем при Ельцине — 40 долларов в 2000–2007 гг. против 16,7 долларов в 90-е. При таком «нефтяном дожде» наша экономика должна была расти темпами в 10–15 % в год, как у наших соседей — экспортеров нефти, Казахстана или Азербайджана. Даже Китай и Индия, страны-импортеры нефти, покупающие ее на мировом рынке по нынешним сверхвысоким ценам, в последние годы росли на 8-10 % в год — против 6–7 % в России. Темпы экономического роста в богатой нефтью России — одни из самых низких в СНГ: если в 2000 году мы были на втором месте в Содружестве по приросту ВВП, то в 2007 году откатились на 8-е.

Рост ВВП — не заслуга Путина. Экономический рост в России начался еще в 1997 году, после кризисного 1998 года он продолжился — в 1999 году ВВП страны вырос на 6,4 %, т. е. на столько же, сколько в среднем составлял рост ВВП при Путине. Было бы странно, если бы нам не удалось достичь таких темпов экономического роста при столь высоких ценах на нефть. Кроме того, рос в эти годы в основном частный сектор, а госкомпании показывали весьма скромные результаты.

Но для того чтобы экономика развивалась быстрее, необходимы были структурные реформы и создание благоприятного климата для инвестиций в новые проекты, модернизацию экономики. Даже достигнутое не удалось конвертировать в реальную экономическую модернизацию страны, обновление производственных мощностей. Внезапно свалившееся на нас богатство в виде доходов от продажи нефти по сверхвысоким ценам оказалось во многом проедено: вместо модернизации страны путинский режим сосредоточил свое внимание на переделе собственности, упустив благоприятный момент для реформ. Такого шанса больше может не представиться — теперь болезненные социальные преобразования (например, ту же пенсионную реформу) придется, видимо, делать, когда цены на нефть опять упадут.

Жесткие действия в отношении частного бизнеса замедлили инвестиции в производство. Темпы роста инвестиций в нефинансовые активы были скромными — в 2000–2007 годах они составили в среднем всего 12,7 процента в год, тогда как в Китае, например, среднегодовые темпы роста инвестиций в основной капитал в 2002–2005 гг. превысили 26 %. Китайский рост в полной мере можно назвать инвестиционным. Российская же экономика во многом росла за счет потребления, разросшегося на притоке нефтедолларов и иностранного капитала.

Зато в это время раздулись мощные пузыри на рынке акций и недвижимости — вместо создания новых активов компании предпочитали инвестировать деньги в покупку акций других компаний и в недвижимое имущество. Двухкомнатная квартира в панельном доме советской постройки на окраине Москвы стоит 200 тыс. долл. — что это как не следствие разгона цен инвесторами, скупающими недвижимость для помещения капитала? Капитализация «Газпрома» выросла с менее 10 млрд долл. в 2001 году до 350 млрд, при том что добыча газа не росла, издержки и долг увеличились втрое, а вместо инвестиций в новые месторождения компания предпочитала скупать активы. Что это как не пузырь, способный вскоре оглушительно лопнуть?

Накопленный корпорациями долг, потраченный на скупку активов вместо производственных инвестиций, превысил 400 млрд. долл. и почти равен объему государственных финансовых резервов. Основные заемщики — госкомпании: «Газпром», «Роснефть», госбанки. Если эти корпорации постигнет дефолт, расплачиваться за него придется нам с вами, а финансовые резервы государства окажутся быстро растрачены на поддержание на плаву неэффективных госкомпаний.

Зато быстрее ВВП росли государственные расходы, причем основная их часть ушла на содержание растущего госаппарата и спецслужб. Расходы бюджета на госуправление, национальную безопасность и правоохранительную деятельность на 2008 год запланированы в сумме 39 млрд долларов (против 4 млрд в 2000 году) — втрое больше чем на «нацпроекты». При этом суммарная численность чиновников выросла на 600 тыс., но эффективность госуправления не растет, преступность в стране по-прежнему высока и в среднем даже выше чем в 1990-е.

Взятый курс на массовое создание госкорпораций лишь увеличивает аппетиты получателей бюджетных денег — эти корпорации не конкурентоспособны на рынке без государственного финансирования. Выброс бюджетных денег в экономику уже привел к всплеску инфляции, которая оказалась вовсе не абстрактной экономической категорией, а вполне болезненным явлением для простых людей. Рост потребительской инфляции до 15 % и более означает рост цен на продукты питания в десятки процентов в год. Масла в огонь подлила и расцветшая при Путине монополизация экономики — неизбежный результат крышевания коррумпированными чиновниками «своих» компаний, не допускающих конкуренции на рынках. Оценки концентрации собственности в российской экономике, проведенные экспертами Всемирного банка, показали, что государственные компании и 22 крупнейшие частные финансово-индустриальные группы контролируют почти две трети объемов продаж промышленной продукции. Более половины активов банковской системы контролируют банки, аффилированные с государством или властными чиновниками, из которых примерно 45 % — только 4 банка: Сбербанк, Газпромбанк, ВТБ и Банк Москвы.

И все это называют путинским «экономическим чудом»? Нам нужна другая экономика — конкурентная, с низкими барьерами для инвестиций, низкой степенью участия государства в управлении предприятиями и перераспределении средств — и, напротив, сильной и эффективной системой государственного регулирования, прежде всего антимонопольного, направленной не на покровительство дружественным бизнесам и передел собственности, а на контроль за соблюдением всеми участниками рынка цивилизованных правил поведения, добросовестностью конкуренции.

Крайне важно, чтобы в стране развивался малый бизнес (подробнее мы уже говорили об этом в главе «Углубление неравенства»). Однако развиваться малому бизнесу в России мешают высокие административные барьеры, коррупция, монополизм коммерческих структур, близких к чиновникам. Барьеры, препятствующие развитию малого бизнеса, должны быть демонтированы. Среди многих возможных мер поддержки малого бизнеса важнейшие — борьба с коррупцией на всех уровня власти и демонополизация экономики.

Бюджетные средства должны направляться не на помощь госкорпорациям и наращивание расходов на госаппарат и спецслужбы, а на здравоохранение, образование, армию. Расходование бюджетных денег должно жестко контролироваться. Необходимо резкое сокращение участия государства в экономике, возврат к честной приватизации, практика которой начала нарабатываться в 1997–2002 годах. Необходимо создать условия для развития малого и среднего бизнеса, прежде всего — путем ликвидации барьеров со стороны региональных и местных чиновников и аффилированных с ними бизнес-структур, модернизации физической инфраструктуры. Бизнесу нужны гарантии прав собственности, работающие законы, независимые суды.

Построить такую экономику мы можем. Но от услуг Путина и его группировки в этом вопросе придется отказаться.