Вадим Кожинов ОБРЕТЕНИЕ ВЕРЫ

Вадим Кожинов ОБРЕТЕНИЕ ВЕРЫ

Появление на страницах "НС" поэмы Юрия Кузнецова о земной жизни Иисуса Христа вызвало резкий протест у некоторых (слава Богу, очень немногих) священников и их прихожан, причем речь идет не столько о каких-либо "неугодных" критикам элементах этого произведения, сколько о том, что поэт вообще не должен был его создавать...

Однако, если мы пойдем по этому пути, придется отвергнуть значительную часть классических творений литературы и искусства, ибо художественное претворение религиозной темы не может полностью совпадать с каноническим богословием. Стоит напомнить, что никем, кажется, ныне не оспариваемое полотно Александра Иванова "Явление Христа народу" в свое время подвергалось суровым нападкам со стороны чрезмерно "ортодоксальных" критиков.

Могут, впрочем, сказать и о том, что Льва Толстого, сочинившего в конце 1880-го — начале 1881 года "свое" евангелие, Церковь предала анафеме. Но дело обстояло, вопреки широко распространенному мнению, иначе. Во-первых, писателю ставилось в вину вовсе не сочинение о жизни Христа, а отрицание Его божественности и чудовищные хулы на Церковь. Во-вторых, Толстой не был — в отличие от Пугачева или Мазепы — предан анафеме и даже, строго говоря, не был "отлучен" от Церкви. В "определении" Синода от 20-22 февраля 1901 года (то есть двадцать лет спустя после сочинения толстовского евангелия) констатировалось, что сам писатель "отрекся от вскормившей и воспитавшей его Матери, Церкови Православной". Далее Синод объявлял: "Молимся, милосердный Господи... помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви".

Разумеется, в поэме Юрия Кузнецова нет и намека на отрицание божественности Христа и какой-либо хулы на Его Церковь. Что же касается таких элементов поэмы, которые могут быть оспорены с точки зрения канонического богословия, они в художественном творении поистине неизбежны. Точно так же, например, некорректно судить о художественном воссоздании явлений природы с точки зрения естественных наук.

Художественные произведения на религиозные темы создаются не для весьма узкого круга людей, обладающих существенными богословскими знаниями, но обращены ко всем людям, для которых восприятие таких произведений нередко становится наиболее доступным для них путем к обретению Веры.

Нельзя не сказать и об еще одной стороне дела. За последние три четверти века русская литература (кроме эмигрантской и "подпольной") в сущности не обращалась к религиозным темам. Единственное, пожалуй, исключение — опубликованный в 1966-1967 годах в патриотическом журнале "Москва" роман Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита", который, кстати, наверняка вызывает у нынешних "ортодоксов" гораздо более резкое неприятие, чем поэма Юрия Кузнецова. И есть все основания — несмотря на любые возможные "несогласия" — радоваться появлению этой поэмы. Верю, что абсолютное большинство приобщающихся Православию людей воспримут ее как достойное свершение крупнейшего нашего поэта в канун его славного юбилея.