Юрий Петухов ГОД АЛЕКСАНДРА ПРОХАНОВА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Юрий Петухов ГОД АЛЕКСАНДРА ПРОХАНОВА

Год Русского языка канул в Лету, не принеся языку нашему ничего доброго и утешительного. Наступил год новый – год Александра Проханова.

То ли так совпало, то ли к этому всё и шло, но этот юбилейный для него год стал той временной отметкой, на которой и правые, и левые, и либералы, и патриоты, и республиканцы, и имперцы вынуждены были признать – многие, скрепя сердце и скрипя зубами, – приоритет Писателя – выдающегося Русского Писателя, от которого прежде пугливо открещивались, талант которого открыто признавать не решались, которого попросту боялись из-за его непохожести на иных. Сработали незыблемые законы диалектики – и вслед за "отрицанием" пришло закономерное "отрицание отрицания": с ведущего писателя нашего горемычного Отечества, разваливаясь в падении, посыпались громоздкие, навешанные на него клеветниками России, казалось бы, навечно пудовые свинцово-каменные ярлыки-вывески "маргинала", "мизантропа", "красно-коричневого", экстремиста, "соловья Генштаба", "крайне левого", "крайне правого", оголтелого и махрового "империалиста"… Вдруг стало ясно, что подлинный писатель, русский писатель, выше всех течений, движений, партий, "-измов", хренизмов и прочих "инн" на лбу, что он не там, где "правые", "левые" или "центристы", а там, где Россия, Правда и Бог. Во всяком случае, это дошло наконец-то до многих, очень многих… тех, до кого не дошло, остаётся лишь мимолётно и походя пожалеть.

Год Проханова – это тот миг вечности, та "остановка в пути", по Марку Аврелию, когда с покорённых вершин можно взглянуть вниз, на пройденный путь, и узреть тех, с кем когда-то начинал подъём, далеко внизу – у подножия исполинской горы-пирамиды, на которую не только взбирался, которую сам возводил.

Но к году этому Александр Андреевич шёл долго и непросто. Именитые критики наши ещё напишут немало статей и книг о нём самом, о его творчестве… Я же попытаюсь, пусть и поверхностно, во многом интуитивно, но всё же разобраться в некоторых частностях того феномена русской мысли, русского духа ХХ-ХХI веков, который именуется Александр Проханов.

Лев Данилкин с его прекрасной и объёмной книгой "Человек с яйцом", надиктованной ему Мастером и вышедшей к юбилею великого писателя земли русской (по образному и вполне конкретному выражению Владимира Соловьёва), не всё смог объяснить мне в Проханове (да и вряд ли кто-то сможет объяснить всё). И потому я попробую нащупать какие-то ответы на свои вопросы сам.

Для меня Александр Проханов, прежде всего, – писатель и идеолог – Великий Русский Писатель, художник слова, создавший потрясающие художественные полотна, и Идеолог, генератор идей, которые могут и должны спасти Россию (и, следовательно, мир). Второго писателя, равного по величине и масштабности, по вселенской всеохватности, – в России, а, соответственно, и в её глобальных окрестностях, нет (к великому моему сожалению, писательство вообще в контексте повсеместной деградации человечества вырождается в сочинительство забавно-похабных историй и псевдолитературную гламур-попсу: скажем, модные нынче пелевины, быковы, улицкие, ерофеевы… при всех их потугах и лукавых мудрствованиях – на Русского Писателя не вытягивают даже в совокупности. Проханов, при всём его авангардизме и нонконформизме, – это классический Русский Писатель во всей полноте этого ёмкого понятия, сложившегося в ХVIII–ХХ веках).

Равновеликого и даже приближающегося к нему по уровню и силе мысли идеолога – не существует. Это факт, с которым многим именитым политологам, публицистам, аналитикам, шаманам от социологии, политколдунам и придворным "идеологам", несмотря на их "лавровые венки" и амбиции, придётся смириться.

И потому я вкратце, в силу способностей и возможностей, попытаюсь представить Александра Проханова в двух этих ипостасях, которые по существу слиты и нераздельны в нём – едином и неделимом – как два проявления одного безграничного и, безусловно, ниспосланного Свыше таланта.

ПИСАТЕЛЬ

С ранней прозой Проханова и его репортажами из "горячих точек" я знаком недостаточно хорошо. И потому не могу судить о них аналитически, чего, собственно, никогда и не делаю. Есть ощущение, впечатление – обобщённое восприятие, которое порою бывает точнее и богаче любого анализа. Проханов того, репортёрского периода своего творчества, мне видится почему-то более близким даже не к Кольцову, Кривицкому или Симонову, как к военным журналистам, – хотя он и не уступает им ни в образности, ни в точности, ни в мастерстве… – но, скорее, к Хемингуэю. И у одного, и у другого вселенское мировоззрение зарождалось именно там, вне своей страны, на чужих землях, в горнилах войн, если говорить прямо, колониальных, имперских войн. Видимо, надо было пройти эти испытания мировым огнём, чтобы писать так. Каждому своё. "Старина Хэм" сделал многое, но остановился там, где ему был положен предел. Проханов пошёл дальше. Но не сразу.

Наверное, так и должно было случиться. Надо было пройти от начала до конца по пути классического реализма ХХ века, сравняться в мастерстве и проницательности с Горьким, Паустовским, Симоновым, Леоновым… по новаторству с Маяковским, Платоновым, отчасти Набоковым и Кафкой… Здесь Проханову сродни те великие русские и мировые художники-авангардисты ХХ века, которые овладели мастерством реалистической живописи, достигли в ней высот, и лишь потом перешли к авангардному и подлинному "абстракционизму", духовное видение полноты которого дано далеко не каждому (в отличие от "инсталляторов"-пиар- щиков и халтурщиков, которые сразу, не умея написать руки и глаза человеческого, плодили на холстах "квадраты" и "кубики").

Александров Проханов, прежде чем выйти к высотам своего творчества, проделал титаническую работу писателя-реалиста. И это одно уже ставит его в ряд с упомянутыми Леоновым, Симоновым, Хемингуэем… Казалось бы, можно почивать на лаврах, продолжая писать в том же ключе, прочно занимая в истории литературы (и в самой литературе) устойчивое положение одного из ведущих реалистов, мастеров пера, при жизни вполне обоснованно переходящих в разряд классиков… Обычно на таком уровне высокого академизма (авангардного академизма) к писателям (и учёным) приходит и академическое мышление, основанное на добротном и необходимом в обществе здоровом консерватизме. Ибо сбережение традиции, закрепление школы и поддержание этой школы в лице наиболее успешных учеников-последователей, это уже признак весомости и непреходящести в отечественной культуре, уже акт кропотливого подвижничества…

Но Александр Проханов, рискуя репутацией классика и мэтра инновационного реализма, совершает немыслимый прыжок в никуда, в неизвестное… И достигает цели. И побеждает. Этот прыжок оказывается прорывом. Прорывом в ХХI век.

В романе "Господин Гексоген" он впервые делает попытку вырваться за пределы реального, за пределы сугубого философского и психологического реализма. И не потому, что ему не хватает изобразительных средств – таковыми Проханов мог бы запросто поделиться с десятком иных преуспевающих писателей. Нет, происходит переход в новое, иное качество. По всей видимости, преодолевая планку творческого сверхнапряжения, писатель открывает в себе новое творческое "я" – сверхэго, далеко выходящее за пределы не только привычной литературы, но и обыденного мировидения. Писатель обретает сверхзрение, свойственное духовидцам, юродивым, пророкам, святым старцам, гениям и "безумцам"… и тем немногим людям будущего, которые постепенно вызревают в нашей угасающей в вырождении гиперпопуляции Хомо сапиенс сапиенс.

Новые сверхреалистические романы Александра Проханова "Господин Гексоген", "Политолог", "Пятая Империя" – потрясающи. Пересказывать их бессмысленно. Читать наподобие обыденной литературы бесполезно. В них надо погружаться – ведь это уже совмещение нашего пространства-времени с иным измерением. Не каждому дано. Много званых, да мало избранных. Это особые миры. Но они пока, увы, недоступны пониманию современной критики. К сожалению. Осмыслить эти романы не так просто, как непросто даже смириться с тем, что они появились на свет, вопреки всяческой логике нынешнего литературного процесса. Где-то уже появлялись скороспелые заметки наших окололитературных, но модных верхоглядов – мол, эти романы сиюминутны, фельетонны, дескать, это шаржи на мимолётную уходящую на глазах действительность… Глупость! Фельетонны и мимолётны они сами, эти попрыгунчики-острословцы, любящие не критику в себе, а себя в критике и умствующие лукаво и пустоголово. Как суетливые мышки-норушки подбегают они к основанию горы-пирамиды, уходящей в небеса обетованные, пугливо обнюхивают следы собачьей мочи у оснований исполинских глыб – и опрометью несутся писать околесицу об "уриногенных креативах хеопсова дискурса". Мышиная возня. Серьёзные критики, в том числе и наш ведущий российский критик Владимир Бондаренко, пока лишь настороженно и пытливо присматриваются к грандиозным и непривычным конструкциям, не решаясь вот так, с налёту, без основательного изучения подходить к ним, взбираться на них, проникать в потаённые глубины. Это дело будущего. Хотелось бы, чтобы оно было недалёким… большое видится на расстоянии. Потрясающие вещи!

Недоступные модным "литературоведам" из гламурных изданий (а гламурны практически все, от кондового "Книжного обозрения" до псевдоэстетски играющего в "элитарность" "Экслибриса", подвизающегося при "Независимой газете"). Гламуризация литературы и "литературной критики" – процесс, близящийся к завершению – к смерти литературы. Тусовка. Гламурная тусовка. В которой уже сейчас на смену писателям и критикам пришли тусовщики с "голубых экранов" и из клубных тусовок. В книжных магазинах всё реже можно встретить книги подлинных писателей (Личутина, Кима, Шукшина, Козлова, Зульфикарова, Белова, Распутина…), зато прилавки завалены гламурными записками гламурных шоу-тусовщиков: шоу-"звезд", шоу-спортсменов, шоу-юмористов, "рублёвских" шоу-шлюх и шоу-шестёрок, телевизионных гламурных болтунов, псевдопублицистов – эпигонов того же Проханова и т.п. Сочинения Дмитрия Быкова скучны и бездарны. Но ими заставлены все полки – и критика, левая и правая, пишет про них и про Диму, не смолкая. Почему? Потому что Дима Быков красуется на экранах, приёмах, фуршетах, выставках. Дима – шоумен, звезда тусовок, невольно хочется угодить, погреться в лучах гламурной славы. Его любят на западе. А там знают, кого любить. И неважно, что не писатель. Шоумен! Литература кончилась. И началось шоу! Недаром и Татьяна Толстая нашла наконец-то, после долгих "литературных" метаний, своё место в жюри пошлого телевизионного шоу-конкурса. Шоувуменша! Всевозможные пелевены и лукьяненки с их глянцево-китчевой тягой к дешёвому мультипликационно-тарантиновскому вампиризму, замешанному на изощрённой русофобии и примитивном морализаторстве, наркофилии, педерастии, антихристианстве, цинизме, – шоу-звёзды нынешней гламурной "литературы"… Обслуживает всю эту рать шоуменов-тусовщиков такая же тусовочная рать шоу-"критиков". Времена Лобанова, Селезнёва, Кожинова… уходят, их продолжатели, позабыв про русскую литературу, пусть и в "критическом" духе, но пишут без конца о тех же быковых, толстых, пелевеных, ерофеевых, улицких, шишкиных … создавая им дополнительную рекламу и в патриотической читательской среде (само зло и нагнетаемый вокруг него "чёрный пиар" лишь притягивают, эффект обратный тому, о коем в праведных обличениях тусовщиков мечтают обличители). И неудивительно, что в этой бесовщине, в этой чертовщине, описать которую я не в силах (этот всероссиянский шабаш ждёт пера нового Гоголя), до сих пор не написано ни одной серьёзной книги о Проханове и его произведениях. Мышатам, тараканам и мокрицам, дегустирующим у подножия исполинской горы-пирамиды выделения модных тусовщиков – шоу-сочинителей, трупоедов и копрофагов, трудно вообразить даже, рядом с чем и с кем они копошатся, снуют, мельтешат и тусуются.

Но и у пирамид есть вершины. Два романа, "Крейсерова Соната" и "Теплоход "Иосиф Бродский", это особый разговор – эти произведения, без преувеличения, гениальны. В них Проханов достигает непостижимых высот, недоступных пока ни одному из ныне живущих литераторов. Это новая литература – это уже подлинный ХХI век! Все прочие писатели, сочинители, модные литераторы, даже с их самыми "безумными", на взгляд критики и публики, "проектами", пока пребывают в веке ХХ-ом, не имея сил прорвать ту пелену- препону, что разделяет два тысячелетия и которую так запросто и лихо (запросто ли?) прорвал Проханов. За эти два романа можно смело давать две Нобелевские премии, в придачу и все прочие. Но, боюсь, что пока эти романы непереводимы – понять их на западе не смогут. Не потому что не знают нашей "российской специфики", это не главное, потому что пока, увы, не доросли… Я думаю, что и сам Проханов до конца не понимает – что он написал. И если романы "Господин Гексоген", "Политолог" и "Пятая Империя" уже сложились в крепкую неразрывную трилогию, то к "Крейсеровой сонате" и "Теплоходу "Иосиф Бродский" поневоле напрашивается завершение – третий роман такого же блистательного уровня, такой же глубины и такой силы. Создав эти два романа, Проханов установил планку, преодолеть которую в ближайшие десятилетия вряд ли кому удастся. Может, только ему самому… (?)

Если кто-то из пишущих засомневается в моих словах – пусть напишет лучше Проханова. Или хотя бы так же. На сегодняшний же день ничего даже приближающегося по масштабности, образности, художественности и запредельному таланту я не вижу.

Проханов писатель исторического, мирового уровня.

ИДЕОЛОГ

Идеологий в одном конкретном государстве – даже большом, вопреки расхожему мнению, не может быть много. Идеология всегда одна. Всё прочее – псевдоидеологии. Да, бытуют иллюзии, что стоит кабинетным умникам и властям провозгласить определённый "идеологический" курс – и общество (страна, народ) покорно побредут-пойдут-полетят в указанном направлении. Это именно иллюзии, заблуждение.

Идеолог – не конструктор. Идеолог – провидец. Он не моделирует развитие общества по своим чертежам и замыслам, а эмпирически проникает в суть глубинных, непостижимых аналитикам, политологам и социологам процессов, постигает эти процессы в их совокупности – и в результате ему открывается тот магистральный ход вещей, который не виден академиям, исследовательским институтам и футурологическим центрам.

Реальная Идеология для определенной страны, народа, цивилизации всегда одна, и только одна. И Идеолог – один.

Мы убеждаемся в этом воочию на примере блестящей идеологической концепции Александра Проханова, получившей название Пятая Империя. Здесь нам остаётся лишь согласиться со скупым на похвалы Солженицыным, признавшимся, что на Александра Проханова снизошло Откровение Свыше.

Всё познаётся в сравнении. С появлением всеобъемлющей Идеологии Пятой Империи все прочие построения, схемы, версии, прожекты рухнули, как отслужившие своё декорации. И – для тех, кто способен видеть и понимать, – осталась одна Идеология. Всё прочее, в лучшем случае, может войти в эту Идеологию отдельными составляющими, компонентами, не более того. Добавлю для ясности, что любые схемы "врастания России в мировую экономику" в качестве "энергетической державы" ли, совокупности бантустанов, "дикого поля", олигархической колониальной вотчины, "транспарентного социума", "суверенной демократии" я отказываюсь признавать идеологиями. Это планы полной и безоговорочной капитуляции. Планы гламурного геноцида народа-духоносца.

Гениальность прозрения Александра Проханова очевидна. Она сравнима с прозрением старца Филофея и его концепцией Третьего Рима. При этом превосходит идею Филофея своей грандиозностью, вселенскими масштабами. Но не это главное. Концепция Пятой Империи – естественна, закономерна – после противоестественных шараханий, битья о стены, тряски на колдобинах, падения в пропасти она возвращает нас на путь Сверхэволюции – обеспечивает наиболее полное выполнение той божественной программы, которую заложил в наш суперэтнос сам Господь.

Россия – империя по определению. Не потому что мы так хотим, не потому что, как утверждают голливудские возвращенцы, "русским ещё четыреста лет расти до демократии". И не потому, что наши недруги попрекают нас имперским сознанием. Россия – империя от Бога (Природы, Высшего Разума Мироздания, Логоса и т.д.) Это её эволюционная, точнее, сверхэволюционная программа – быть империей, быть сверхцивилизацией планеты Земля. Кто-то может возразить: эволюционные законы не распространяются на общество-социум. В этом главная ошибка социологов. Социум – есть гиперпопуляция нашего подвида (Хомо сапиенс сапиенс). И потому общество прежде всего живёт по законам генетики, эволюции и сверхэволюции, а потом уже – по придуманным кабинетными умниками схемам. Известная пословица "Царство на Небе, а демократия в аду" – есть отражение реальности: царства, империи – от Бога, они природны, естественны, закономерны, логичны по своей сути; "демократия" – противоестественна, потому что даёт возможность прихода к власти над обществом отбросам общества, деградантам, инволюционерам. Ни в одной "демократии" мира никогда в истории власть не принадлежала народу. Но всегда и повсюду этой хитроумной уловкой пользовались выродки. Да, на какое-то время они давали части населения достаток и видимость процветания. Но неизбежно за этим – и в Древней Греции, и в Риме, и в Европе, и сейчас в Штатах – следовали вырождение, дегенерация. Почему? Потому что "демократия" всегда и везде нарушала естественные, божеские, природные законы эволюции и сверхэволюции. "Демократия" в её классическом виде была возможна в греческих полисах, где на сотни "свободных граждан-демократов" приходились тысячи рабов, в Европе, поработившей и ограбившей половину мира, в Штатах, которые держат планету в своей финансовой удавке, затягивать которую помогают и авианосцы… – попросту говоря, "демократия" возможна лишь в социумах (популяциях), паразитирующих на иных социумах, популяциях-донорах. В естественном обществе "классическая демократия" невозможна. Демократия и Россия, как последний естественный социум на Земле, несовместны. Демократия в России может существовать лишь в виде олигархического апартеида – беспредельной власти кучки вненационального олигархата над порабощённым деградирующим населением. Всерьёз говорить о "демократии в России" – прогнозировать смерть Народу и Державе.

Понять Россию, глядя на неё сквозь призму экономических учений, политологии и социологии, невозможно. Об этом ещё Тютчев писал. Но нет пророков в родном отечестве. Политологи, социологи, экономисты вновь и вновь наступают на одни грабли – с тем лишь уточнением, что грабли эти бьют по головам не их, а нас, общество, пребывающее в результате нескончаемого битья по голове в состоянии прострации и полного отупения. Пользуясь этим тотальным отупением, политологи и экономисты с упорством маньяков примеряют на нас чужие одежды, то западного, то восточного покроя. При этом, если заёмная одежонка не лезет на российское тело, то не одежонку перекраивают и подшивают, а беспощадно кромсают тело, рубят руки-ноги, сдирают кожу, укорачивают на голову (убийства государей), прессуют, топчут, мочат, солят, варят, расчленяют и при этом бесконечно упрекают в отсталости, нецивилизованности и прочих грехах.

Политики называют такой подход к России и русским "двойной арифметикой". Политикам, политологам, экономистам, в силу узости их научного кругозора, трудно постичь, в чём корни "двойной морали", в чём корни неприятия русских, под любым соусом, "цивилизованным миром" и в чём корни устойчивого осознания самими русскими себя как народа-богоносца, а России – как Святой Руси. В чём феномен вселенской отзывчивости русских и их мировоззренческого космизма. Никакими природными, социальными, историческими условиями и причинами все эти феномены объяснить невозможно. Разгадка на генетическом уровне. Русские, в широчайшем смысле, как этнокультурно-языковое ядро суперэтноса – есть народ- богоносец в самом прямом, природном смысле – это народ (суперэтнос), несущий в себе Сверхэволюционную Программу, Божественный Промысел. Русские – это то новое человечество, которое постепенно должно сменить архантропический "цивилизованный" мир. Это заложено в русских от Бога. Причем сама программа распространяется не только и столько наследственным путем, сколько путем восприятия индивидуумами русского языка, русской культуры, русского мировоззрения. Грузин, еврей, башкир, глубоко пропитанные русским миросознанием, принимают в себя сверхэволюционную программу, становятся её носителями, при этом русские перемалывают внутри Русского Мира любые элементы архантропической "западной культуры".

Таким образом сверхэволюционная, природно-генетическая, божественная программа самым естественным образом обеспечивает воплощение в жизнь Идеологии Пятой Империи – идеологии, обеспечивающей возрождение и стремительный взлёт не только самой России, но и всего человечества, следующего в фарватере Пятой Империи и постепенно врастающего в Неё. Не "Россия" должна врастать в "мировую экономику", а человечество, избавляясь от инволюционных пут архантропизма, будет постепенно и неумолимо врастать в Великую Пятую Российскую Империю.

Начало положено. Следом за Словом (Идеологией) явилось Дело – подвиг воздвижения Святого Креста в Псковской земле – действо не просто символическое, но сакрально-мистериальное, свершённое в праздник Крестовоздвиженья. Север России – оплот Русского Духа. Начало начал. Мы начали свой путь к богочеловечеству, духовный, мистический, программно-эволюционный Путь. На этом Пути нам не следует морочить себе и другим головы пустопорожними, а порой и гибельными идейками, которые умствующие дилетанты пытаются выдать за "идеологии". Мы это уже проходили, и не раз. Россия и русские никогда не приемлют на нравственно-духовном и генетическом уровне никаких "экономических", "постиндустриальных" гламурных идеек. Имперский путь – это тот Крест, который Россия уже приняла на себя. И никакие сонмы улюлюкающих Ей вослед, тянущих назад, вопящих "распни её! распни!", уже не смогут остановить Великую Империю, Великий Народ. Именно Александр Проханов первым осознал, определил и проложил это Путь.

Мистический, а, точнее, мистериальный – потому что он ведёт не только к сдвигам в мировоззрении народов, но и к перерождению цивилизаций – феномен Александра Проханова одновременно и сложен для понимания, и прост. Сложен, потому что материалистического объяснения ему нет – и мы можем долго говорить о счастливом совпадении в одном человеке таких качеств, как чрезвычайный талант писателя, мыслителя, идеолога и совокупности неограниченной силы воли, фантастической трудоспособности, врожденной гениальности и т.д. – причем, даже всей совокупностью данных качеств феномен до конца не объясняется.

Тот же феномен прост, когда мы выходим за рамки сугубого материализма и начинаем понимать очевидное: немногим из нас за нечто, оцениваемое отнюдь не нами, даются способности и возможности большие, выходящие далеко за пределы данных нам природою пяти-шести чувств. Неважно, как это называть – "каналом в высшие сферы", "расширением сознания"… Сам Александр Андреевич как-то в короткой беседе со мной сказал, что у него "открылся третий глаз, который смотрит не вовне, а внутрь, вглубь мозга". Такое внутреннее зрение обычно даётся духовидцам. И нет ничего удивительного, что "видящий внутрь себя", проникший в свой собственный мозг, видит происходящее снаружи, во всём его вселенском масштабе, значительно лучше, полнее, ярче, объёмнее, чем тот, что наделен лишь привычным внешним рефлекторным зрением. Нам известно, что мозг человека задействован на семь-десять процентов. У гениев на двенадцать-четырнадцать… Для чего же всё оставшееся? Ответ этот мы можем получить лишь в рамках Общей Теории Сверхэволюции. Ответ очевиден. Мозг наш рассчитан на поэтапное включение "программ", которые сверхэволюционно заложены в подвид Хомо сапиенс сапиенс. У большинства людей включены программы чисто биологического существования, программы "растительной жизни". Это достаточно полно описано нашими предшественниками, повторяться не имеет смысла: по принятой терминологии таковых называют "спящими" или "биороботами". От шести до восьми процентов людей на Земле обладают сознанием в полном смысле этого слова. Они способны к выработке собственных суждений, отличных от рефлекторно излагаемых "спящими" стереотипов. В жизни мало кто способен различить эти два типа, несмотря на то, что при переходе от "растительного" состояния в "сознательное" человек явственно ощущает этот переход, но в дальнейшем почти всегда забывает о нём (как пробуждающийся о моменте пробуждения). Упрощённо говоря, основой человечества являются два типа людей – с включённой одной или двумя "программами".

Значительно реже – единицы – встречаются люди с включённой третьей "программой", дающей то, что мы называем "третьим глазом", "каналом" и т.д. Фактически это на самом деле некий "канал", дающий возможность выхода в иные измерения, а точнее, входа в наш мозг из этих "иных измерений" или "высших сфер" (не в терминологии дело, а в сути процесса) некой информации, как о нашем мире, так и о мире ином. Это не эзотерика, не "мистика" колдунов и шаманов. Это объективная реальность: вполне материалистически включается и начинает работать некая часть мозга, которая прежде пребывала в "анабиозе". Одним это даётся от рождения (чрезвычайно редко), другим в результате сильных внешних воздействий (удар током, молнией и пр.), третьим в результате запредельного напряжения в творчестве: сверхчеловеческое напряжение при достаточном базовом элементе приводит к появлению сверхчеловеческих возможностей. И вот здесь мы получаем феномены старца Филофея, Шекспира, Моцарта, Ньютона, Ломоносова, Лобачевского, Менделеева, Достоевского, Иоанна Кронштадского, Циолковского, Шолохова, Сталина, Булгакова, Проханова… В народе такой феномен объясняется просто и более ёмко – от Бога!

Тайна прозрения Идеолога в том, что вся россиянская рать политологов, аналитиков, социологов, псевдоидеологов, подобно уже упоминавшимся тусовочным "критикам"-лукавцам, судорожно мельтешит у подножия горы-пирамиды, обнюхивая те же глыбы-камни, бегая от одного блока к другому и в гордыне своей пытаясь по унюханным фрагментам воссоздать в своём убогом мышлении всю громадину уходящей ввысь конструкции… увы! Проханов видит гору-пирамиду и окружающее её пространство сверху. Ему открыто. Вот потому обе ипостаси Александра Проханова, ипостаси Писателя и Идеолога едины в нём самом и неразделимы. Если Господь любит кого-то, Он наделяет его сполна.

Да, Вседержитель не обделил Александра Проханова талантами – и как писателя, и как идеолога, и как философа, и как редактора самой смелой и яркой газеты государства Российского, и как крупного общественного и политического деятеля. Нам же остаётся обратиться к Всевышнему с молением продлить годы выдающегося русского Писателя и Идеолога, даровать ему здоровье и долголетие. Всего прочего Александр Андреевич достигнет сам.