VI.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

VI.

На момент ареста Федор Душин был женат вторым браком - первая жена от него ушла, двоих детей он воспитывал сам, вторая жена тоже родила ему ребенка. Когда Федора арестовали, вторая жена тоже от него ушла и сейчас подала на развод. Вагиф Кулиев, не дожидаясь окончания суда над Федором, уехал в Абхазию, но, судя по тому, что новая аптека Кулиева продолжает работать, собирается вернуться, тем более что у него в Москве живет и работает сын - сотрудник той же самой седьмой службы Госнаркоконтроля, в которой работает Акакий Хорава. Нина Душина, конечно, уверена в том, что внимание силовиков к аптеке «Федор и Доктор» началось с Кулиева-младшего, но в подольской прокуратуре говорят, что сын Доктора в расследовании не участвовал, но вряд ли это можно считать аргументом в пользу непричастности родственников Кулиева к делу. В своем последнем слове на суде Федор Душин сказал, что вообще не понимает, почему административное правонарушение, в котором его обвинили при задержании, стало уголовным преступлением.

- Я тоже не понимаю, - говорит Нина Душина. - Сначала мы думали, что это такое рейдерство, но Кулиев не пытался отобрать у нас аптеку. Может, просто отомстить хотел за то, что Федор не вышел из бизнеса? Тогда я не понимаю, как он, православный человек, себя сейчас чувствует, какие у него отношения с Господом Богом после того, как он посадил Федора?

Рассуждать об отношениях фигурантов дела с Богом можно, очевидно, долго - в конце концов, как бы Федор ни отрицал свою вину, поддельные рецепты приобщены к материалам дела, то есть, по крайней мере, их Кулиев не выдумал. Но, если уж совсем честно, пачки фальшивых рецептов, по которым якобы были проданы тонны препаратов, подлежащих предметно-количественному учету, - это совсем не эксклюзивная черта подольской аптеки. И если сажать всех аптекарей, которые таким способом повышают доходность своего бизнеса, то можно сразу строить десяток новых колоний, потому что в существующих места на всех не хватит. Но массовых арестов не происходит, происходят точечные, и почему-то очень часто в каждом таком точечном случае всплывает какая-нибудь трогательная подробность вроде сына Кулиева в Госнаркоконтроле. Когда закон применяется точечно - это уже произвол, а не закон, даже если его жертва действительно в чем-то виновата.

Федеральная служба по контролю за незаконным оборотом наркотических средств - может быть, самая странная из российских спецслужб. С самого возникновения этой структуры, то есть на протяжении уже шести лет, в сводки новостей постоянно попадают сообщения о разоблаченных бойцами Госнаркоконтроля садоводах, выращивающих на своих клумбах мак, о ветеринарах, колющих кошкам и собакам какие-нибудь запрещенные лекарства, о химиках, экспериментирующих с какими-то непонятными веществами, и так далее. На этом фоне сообщения о реально арестованных наркоторговцах и дилерах теряются - и вполне возможно, что теряются потому, что никаких реальных достижений нет.

Официальной статистики по количеству доведенных до суда дел по выявленным Госнаркоконтролем случаям нарушения закона не существует (принято считать, что этот показатель так же низок, как и у налоговой полиции, на базе которой создан Госнаркоконтроль). Зато существует неофициальная тарификация стоимости закрытия «наркотических» дел; наверное, у каждого есть знакомые, которым вначале что-нибудь подбрасывали, а потом за деньги признавали это ошибкой или просто теряли протокол об изъятии.

Наверное, суд следующей инстанции смягчит приговор Федору Душину - например, заменит семь лет строгого режима на пять общего. Кому-нибудь из провизоров заменят полтора года колонии-поселения на год условно. Но на состоянии системы это, конечно, никак не скажется.