СЛАВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

СЛАВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Я жалею, что у нас пропала традиция читать классиков. Многого можно было бы избежать, если б знание прежних поколений не терялось, а жило. Грустна участь потомков, вынужденных решать вновь уже давно решенные вопросы.

В последний год революцией прожужжали все уши, как некогда Блоку конституцией. На Украине оранжевая, в Грузии розовая, в Киргизии не помню какая, в России точно будет, в России точно не будет… Граждане, милые, проснитесь, что вы несете?

Какие революции?

Возьмем хоть "Оранжевую революцию". Организаторы украинских событий, точно, назвали их революцией. Но зачем повторять за ними их пропаганду, рассчитанную на то, чтобы массы подольше не задавали разные неудобные вопросы? А вопросов задать можно много, и главный из них - что изменилось в результате этой революции? Что она, собственно, перевернула в политике (revolutio – лат. оборот колеса)? Строй? Нет. Система правления как была олигархической, так ею и осталась. Режим? Нет. В стране у власти по-прежнему клика коррумпированных, безответственных и бездарных бюрократов. Элиту? Нет. Кем были при прежнем режиме президент и экс-премьерша? Вице-премьерами.

Под видом "революции" народ развели, именно развели на массовую поддержку конфликта между двумя группировками правящей элиты. Что восставшему народу с того, что у власти одно кувшинное рыло сменилось на другое? Я вспоминаю, как год назад, узнав о начале заварухи в Киеве, сказал только четыре слова: "Не вписывайтесь за начальство". Меня не послушали. Радости у меня по этому поводу нет, но нет и сочувствия к киевлянам. Кто виноват? Вожди, которые их обманули? Нет. Виноваты они сами. Прошло достаточно лет, чтобы можно было усвоить простые истины: номенклатурщикам нельзя верить. Даже если они утверждают, что белое - это белое, проверьте, белое точно окажется черным. Вы все-таки поверили им? Пеняйте на себя.

Констатировать провал "цветных революций" незачем: к концу года он стал вполне очевиден для всех, кто следил за событиями. Среди наблюдателей было немало тех, кто сделал из этого вывод о том, что революции вообще плохи и не нужны. Или увидел в этом подтверждение своим априорным взглядам о пагубности любых революций. Но из того, что революция на Украине не удалась, а в России не началась, не следует, что революции плохи, как и то, что они хороши. Разве в истории не было успешных революций? Славная революция в Британии, Американская революция, даже Октябрьская – кто посмеет сказать, что они не достигли своих целей?

Не надо показывать пальцем на начальство – не оно виновато в том, что революция не оказалась революцией. Верховные боссы и на Украине и в России делали свое дело: на Украине рвались к власти, чтобы начать передел промышленных активов, в России – защищали уже состоявшийся передел и организовывали новый. Элита свое дело знает. В том, что революции не состоялись, виноваты те, кто в чьих интересах теоретически делалась эта революция. Вместо освобождения наша революция 1991 года привела к установлению разбойничьего режима, но виноваты не номенклатурные разбойники Ельцин, Березовский, Путин или Ходорковский, а только мы. И вопрос здесь не только в излишней доверчивости к тем, кто заслуживает не доверия, а клейма "В-О-Р". Не всякое массовое движение – революция, и не всякая революция способна быть успешной.

Допустим на секунду, что карикатурное движение отечественных "цветных революционеров" победило и свалило Путина (для простоты предположим, что и цель этой тусовки была именно в этом). Каков был бы результат? Ответ несложен. Да все то же самое бы и было!

Посмотрите, кто в лидерах русских оранжистов? Бывший член ЦК ВЛКСМ. Бывший вице-премьер. Бывший вице-спикер. Бывший… бывший… бывший… Может быть, вокруг них сплотились люди с улицы? Да ничего подобного, и в их молодежке как на подбор Детки из Приличных Семей. Правнучек сталинского наркома… внучка маршала… молоденькая супруга крупного политконсультанта… Добавим, что финансировалась вся эта революция через бывшего помощника Ельцина и теневого "министра гражданского общества". Кто поверит, что эти революционеры искренне хотят сменить режим? Режим – это они и есть, это их дружки и единомышленники. Настоящая революция – не та, где эти люди окажутся в лидерах, а та, которая швырнет их на одну скамью подсудимых вместе с их якобы заклятыми врагами. Этого довольно.

Но, даже абстрагируясь от личностей, предположим: пусть русские оранжисты искренне хотели изменить положение дел. Изменилось бы оно? Могло ли оно измениться? Нет. Все "цветные революции" повторяли одну и ту же ошибку. Лозунги "гэть злочинну владу" или "долой кровавую гебню" не могут быть самоцелью. Революция – не цель, а инструмент для достижения определенных позитивных целей. "Жить как в Европе" на позитивную цель не тянет, даже если не знать, что подлинный Евросоюз – заповедник такого отвратительного махрового социализма, которому подчас и СССР бы позавидовал. Мало сказать, на кого ты хочешь походить. Важно знать, кем ты хочешь быть сам. Сам, не в сравнении с кем-то. Ни у кого из оранжистов не было и нет и намека на позитивные цели. Что следует сделать после победы революции? Вот тот вопрос, наличие ответа на который отличает профессионально сделанную революцию от той, которую делали ламеры. Если ты не знаешь, какого строя хочешь достичь в результате революции, не начинай революцию.

На этом месте полезно прекратить споры и взять почитать классиков. И не Евгения Шарпа с его смехотворной теорией "ненасильственного" сопротивления. Наша книга - "Второй трактат о правлении" Джона Локка. У нас принято считать главным теоретиком революции Ленина с его "верхи не могут, низы не хотят". Это от незнания. Ленин только пересказал своими словами Локка. У Локка все мыслимые ситуации разобраны еще триста лет назад. Над томиком Локка становится очевидным: "цветные революции" провалились, потому что их делали ламеры.

Наше время судит о революциях эмоционально. Оранжисты – с восторженной карнавальностью: "революции - праздник угнетенных и эксплуатируемых" (все тот же Ленин). Контрреволюционеры – с паническим страхом: "пусть бы всех нас разорвало, лишь бы не было войны". У Локка вы этого не найдете: у него революция разбирается без эмоций. Наши аналитики год потратили, гадая: "будет или не будет"? Локк таким вопросом не задается, он решает вопрос "нужно или не нужно". Нужно, отвечает Локк, и даже надо. Граждане могут и едва ли не обязаны совершить революцию, когда не работают иные средства:

"где можно восстановить справедливость … посредством обращения к закону, там не может быть повода для применения силы, которая используется лишь тогда, когда человеку препятствуют обратиться к закону. Ведь враждебной силой считается лишь такая сила, которая не дает возможности подобного обращения… И только такая сила ставит того, кто ее применяет, в состояние войны и делает законным сопротивление ему (207)".

Демократический строй является в определенном смысле институционализированной революцией – мексиканские националисты, назвав свою организацию "институционально-революционной партией", были не так уж экстравагантны. Демократические процедуры служат именно затем, чтоб не делать революций. Революции не делают из-за пустяков, отвечает Локк паникерам-контрреволюционерам, и тем более не делают для оттяга, потехи и "фана", отвечает он оранжистам:

"…революции не происходят при всяком незначительном непорядке в общественных делах. Грубые ошибки со стороны власти, многочисленные неправильные и неудобные законы и все промахи человеческой слабости народ перенесет без бунта и ропота. Но если в результате длинного ряда злоупотреблений, правонарушений и хитростей, направленных к одному и тому же, народу становится ясно, что здесь имеется определенный умысел, и он не может не чувствовать, что его гнетет, и не видеть, куда он идет, то не приходится удивляться, что народ восстает и пытается передать власть в руки тех, кто может обеспечить ему достижение целей, ради которых первоначально создавалось государство и без которых древние названия и благовидные формы ничуть не лучше, а гораздо хуже, чем естественное состояние или чистейшая анархия; неудобства столь же велики и столь же близки, но средство исцеления находится гораздо дальше и труднодоступнее (225)".

Революция – это всегда сорванный стоп-кран, аналог оперативного лечения. На больной живот есть таблетка но-шпы или имодиума. Но острый аппендицит не следует даже пытаться лечить консервативно: перитонит может начаться в любой момент, и тогда уже аккуратненьким швом сбоку не отделаешься, придется полосовать поперек живота направо и налево. Да, хирургическая операция – это больно, да, с кровью, да выздоровление занимает много времени… Но какова реальная альтернатива? Лютая погибель. Стоп-кран срывают, прежде чем поезд полетит под откос.

Ламеры кричат "хотим революцию" или "не хотим революцию". Профессионалы спрашивают иначе: "надо или не надо"? Там, где говорит "надо", "хочу" уже не имеет значения – долг и необходимость выше желания и страсти. И если верить Локку, в случае России революция не то что назрела, ее просто необходимо делать. Она не провалилась – она просто отложена и ждет, чтобы ее сделали как следует. Разве это не описание российской ситуации?

"То, что я здесь сказал в отношении законодательной власти вообще, справедливо также и в отношении главы исполнительной власти, который, получив двойное доверие – как участник законодательного органа и как верховный исполнитель закона, действует в нарушение того и другого, когда пытается навязать свою деспотическую волю в качестве закона общества. Он тоже действует в нарушение оказанного ему доверия и тогда, когда либо пытается использовать силу, казну и должности общества для подкупа представителей и для поддержки ими его замыслов, либо открыто заранее привлекает на свою сторону выборщиков и предписывает им избрать тех, кого он посредством уговоров, угроз, обещаний или иным каким-либо способом обратил в своих сторонников, и использует выборщиков для выбора тех, кто заранее пообещал голосовать и издавать законы, как им скажут. Но разве подобрать кандидатов и выборщиков и изменить способ выборов не означает подрезать образ правления под самый корень и отравить сам источник общественной безопасности? (222)".

Как из избирательной системы России обманом и насилием выхолостили даже то, что никакой угрозы властям предержащим не представляло – повторять не надо. Добавим к этому систему подчинения правосудия не закону, а начальству – и мы имеем ситуацию, где механизмов для легитимного несогласия просто нет. Нет, никаких. Все карты крапленые. Это далеко за той ситуацией, которую Локк описал как критическую. По терминологии Локка, российский строй следует однозначно считать тиранией. Когда в политических институтах внедряют даже не единомыслие, а безмыслие, мысль уходит в блоги, кофейни, гостиные. Когда в официальных зданиях действие сводится к разделу трофеев, действия в интересах нации могут быть осуществлены только на улице. Когда народ лишают законного права и голоса, его право будет осуществлено на основании иного закона, про который еще Цицерон сказал Salus populi suprema lex esto – "благо народа – вот высший закон". С шулерами не садятся играть их колодой – их лупят канделябрами и спускают с лестницы взашей.

Революция - это не хорошо и не плохо. Плохо – это бросать страну в беде. Плохо – это дать разбойникам помыкать собой. А революция – это просто средство к замене тирании на народное правление, и строя, основанного на грабеже и обмане, на строй, основанный на законе и труде. Те, кто кричат "не надо революции, мы ее боимся", в лучшем случае жалкие трусы, а в худшем – предают свой народ и свою нацию. Боитесь пролить кровушку? Так поделом вам! Пусть тираны пьют из вас ее дальше, пока не высосут вас досуха и бросят подыхать. Гражданин, который переживает за родину, не боится крови ради правого дела, да и лить предпочитает не свою, а своих обидчиков.

Итак, по каким признакам вы узнаете настоящую революцию? Ответ ясен. Во-первых, это будет не "революция против", а "революция за". Во-вторых, во главе ее будут стоять новые лица. И в-третьих, эта революция приведет к решительному и коренному изменению общественного строя.

Ламеры будут кричать про ненасильственное сопротивление. Профи не будут кричать ни о чем. Они спокойно начнут драку первыми – и, скорее всего, справятся быстрее ламеров, потому что трусливее нынешних постсоветских режимов трудно сыскать кого б то ни было. Властителей куда более беспокоит, смогут ли они наслаждаться покойной жизнью в Европе, чем удержание власти любой ценой. В конце концов, власть для них только путь к деньгам. А за деньги вписываться в пиночеты и попадать под суд в Испании – дураков нет.

Ламеры будут сперва проклинать злочинну владу, а затем начнут заключать союзы с теми, против кого вчера подымали народ. Профи вы узнаете по тому, что после их победы вся элита будет в одночасье изгнана из страны – и деятели "режима", и его сикофанты, и фиктивные борцы с ним, и спонсоры тех и других. Все, кто находился в позиции влияния при старых властях – политики, бюрократы, бизнесмены, журналисты, правозащитники, имя им легион – будут изгнаны. Не уничтожены, а именно изгнаны. И не потому, что профи окажутся такими добрыми, а потому, что это будет и быстрее, и практичнее. Массовый террор с ужасом вспоминают веками, а в эмиграции бывшие враги исчезнут за считанные месяцы при всеобщем равнодушии. Профи зачистят страну добела, как хирург рану от мертвых тканей.

Ламеры воспроизведут прежний строй со старыми новыми лицами. У нас его принято называть "олигархией", хотя есть хороший и более точный термин crony capitalism – капитализм дружков. Именно этот строй мы и получим в итоге действий ламеров. Профи создадут строй, при котором колода лиц у руля будет обновляться все время. "Сто тысяч вакансий" – не пустая фраза, когда революция настоящая. Круговую поруку элиты сменит конкуренция: в политике, в управлении, в бизнесе, в науке, в творчестве. Профи прекрасно знают, что перекрыть каналы вертикальной мобильности – значит вынести и себе и своему делу отсроченный смертный приговор.

И еще до этого различие можно будет увидеть в ходе уличных выступлений. Если вас позовут:

"Дешевая колбаса и пенсии как встарь!"

- так и знайте, что это ламеры.

И если прозвучит:

"Да здравствует большевизм и красный флаг! Восстановим СССР!..."

- расслабьтесь. Это тоже ламеры.

И когда будут говорить:

"Придем к власти и загоним всех сапогом назад в Ымперию..."

- не переживайте. И это тоже ламеры.

И когда до вас донесется:

"Долой кровавую гебню! Будем жить как в Европе!"

- оставайтесь дома. И это ламеры.

А вот когда встанет некто и скажет:

"Смотрите! Вот наше блистательное будущее! Вперед! Завтра принадлежит нам!"

- вот тут торопитесь на улицы, если в вас остались гражданские чувства. Или разбегайтесь кто куда, сволочи! Это значит, что за дело взялись настоящие профи. Вернулись истинные Хозяева страны. Те, для кого лучший трофей – не деньги и даже не власть, а свободная и справедливая страна для всех.

Но еще до того, как улицы начнут закипать, опытный глаз отличит ламера от профессионала.

Революция – инструмент, работающий в любых целеустремленных руках. Была ли успешной Октябрьская революция? О да, и еще как! Строй, который был установлен в ее результате, точно исполнял все дооктябрьские замыслы организаторов. Пожелали обобществление и огосударствление имуществ – и стало так. Нарисовали диктатуру пролетариата в лице железной партии – и сделали, как захотели. Что не было исполнено из коммунистической утопии? Все.

А всеобщее процветание, спросят меня? Почему большевики не обеспечили царство изобилия? А как бы они его обеспечили, ответьте мне? На него просто не заработали. Система, где частная инициатива была признана преступной, оказалась неработоспособной: затратной, неэффективной, коррупционной… Но это было очевидно еще во времена Адама Смита, и революционеры это знали. Понадеялись на то, что богатство возьмется само? Не вышло. Как ни распределяй богатство, а все равно выше ВНП на душу населения не прыгнешь. Нельзя тратить больше, чем зарабатываешь. Точнее можно – в долг. Пока кредитный лимит не исчерпан. И толку жаловаться, что большевики не поделились с народом как следует, а крони-олигархи с путиноидами сейчас и вовсе делиться не желают? Было б чем делиться. В бедной экономике немногие могут быть очень богатыми, но быть хотя бы зажиточными все могут только в очень богатой экономике.

Так почему славная революция в России не получилась ни разу? Почему мы все-таки по итогам революции получили новое неравенство и несвободу? И вновь получили их по итогам революции 1991 года? Ответ прост. Потому что все мы тоже ламеры.

Мало достичь желаемого результата – его надо удержать. В определенном смысле революционеры не имеют права расходиться по домам после победы – они должны работать на удержание завоеваний революции и далее. Кащеева смерть старого режима на конце заветной иглы под названием гражданский контроль. Общество не может просто положиться на добросовестность лидеров восстания. А лидеры, в свою очередь, мало что смогут без активной помощи и поддержки на всех уровнях. Лидеры могут сами в отчаянии перестать плыть против течения, пытаясь удержать новый строй на плаву, если никто из бывших соратников не будет им помогать, рассчитывая, что за них это сделает кто-то другой. А могут и радостно накинуться на свежие трофеи, пользуясь тем, что никто от общества не следит за ними и никакой контроль им не страшен. Какая разница. Результат будет один и тот же: воспроизводство крониизма и тирании.

Главные тираны – это мы сами. Наши обидчики ничем не отличаются от нас, и на их месте мы вели бы себя точно так же. Ламеры не должны делать революции. Но почему? В чем ламеризм? В незнании "социальных технологий"? Нет. В неумении доводить до конца начатое? Не совсем. В пренебрежении упорным возвращением, изо дня в день к одному и тому же делу? В отсутствии страсти к общему делу? Вот именно. Res publica - "общее дело". Мало знать, что дело общее. Надо ощущать его общим. То есть ощущать свое единство и быть готовым действовать ради него и за него не в одном самоотверженном порыве, а изо дня в день в течение всей жизни. Именно это отличает обывателя от Гражданина.

На знамени французской революции было начертано "свобода, равенство, братство", и этот выбор слов не случаен. Дело не выше тех, кто его делает. И где левые восклицают "равенство!", а правые призывают "свобода!", там я говорю – "братство". Там, где нет братства, не бывать ни свободе, ни равенству. Именно братство соединяет свободу и равенство в устойчивое и жизнеспособное единство, в живом пространстве между тоталитарным фаланстером и дарвинистскими джунглями. Пока вы со злобой глядите друг на друга, среди вас нет Авеля, и на каждом будет до скончания века лежать Каинова печать. Только того, кто одной крови с тобой, считают равным. Только тому, кто не чужой тебе, хочется дать такую же свободу, как и себе. Именно с братства и следует начинать. Или не начинать вовсе.

Поэтому профессионалы начнут революцию не с улиц. Они начнут ее с воспитания общества. А еще до этого они начнут с воспитания самих себя. Вы узнаете их по упорному труду ради медленного, но прочного изменения нравов.

Бесполезно менять режим, если его опора – мы сами. Сперва революция должна произойти в уме и чувствах ее лидеров. Затем – в головах активистов революции. Потом – в обществе. Именно оттуда начнут те, кто желает совершить славную революцию, результаты которой будут жить многие поколения.

Истинным профессионалам после завершения их культурной работы, может, и сама революция не понадобится. Ведь она – только инструмент. Инструмент для перехода от левой крониистской имперской тирании к буржуазно-демократической национальной республике.

А у тех, кто думают, что успех революции состоит из массовых мероприятий, шутовских акций и щедрого финансирования, все усилия пропадут зря. Ваша революция, куда ни направь ее, хоть влево, хоть вправо, хоть вверх, хоть вниз, всегда будет революцией ламеров.