Вступление

Вступление

Записки дались мне с трудом. Но не потому, что было трудно излагать материал и свои мысли. Это дело для меня привычное, хотя и в совершенно ином жанре. Крайне больно и неприятно было вновь перебирать в памяти и переносить на бумагу огульные и обидные обвинения. В который раз после множества судебных заседаний приводить, казалось бы, очевидные доводы, их опровергающие. Возвращаться к моральным и физическим переживаниям четырех с половиной лет злоключений и заключения. Вновь и вновь возмущаться абсурдностью случившегося и искать этому объяснение. Ощущать преднамеренность и безнаказанность допустивших все это и думать — доколе такое будет возможно в России.

Несмотря на огромные перемены в стране, произошедшие после развала Советского Союза, национальный менталитет остается прежним. Заложенный традициями, воспитанием и образованием, он требует жизни не одного поколения, чтобы сложиться, и смены не одного поколения, чтобы измениться. Можно в одночасье изменить форму собственности, но никаким декретом невозможно заставить человека поутру думать иначе, чем вчера. Любая реформа имеет смысл и может привести к требуемому результату, если она затрагивает кадры. Недаром еще в Советском Союзе при становлении нового сервиса в сфере услуг, главным требованием к работникам было отсутствие опыта работы в этой области.

Более того, время социальных перемен — самое благоприятное для авантюрных посредственностей для того, чтобы заявить о себе, сделать карьеру, получить звания, должности, деньги. Отсюда и урегулирование в Чечне не иначе как войной до победного конца, и разоблачение неожиданно наводнивших страну иностранных и местных шпионов.

Если встать на позиции ФСБ, то страна, утерявшая и распродавшая, к сожалению, все что возможно, не производит ничего путного, кроме секретов, за которыми охотятся все: Зимбабве — в Африке, Эстония с Латвией и Норвегией — на западе, Корея с Японией и Китаем — на востоке, Турция — на юге. Не говоря уж о таких традиционных охотниках за нашими секретами, как США и Великобритания, опутавших Россию со всех сторон. Между региональными управлениями ФСБ даже идет соревнование, кто больше выявит «шпионов». Как заверил общественность при вступлении в должность начальника УФСБ по Приморскому краю генерал Жиляев, «управление всегда было в пятерке лучших в стране, и мы не собираемся уступать свои позиции».[1] Чем это заявление отличается от настойчивых призывов в Ленинградской области «искать агентов-нелегалов, заброшенных с Запада», в 80-е, о которых рассказывает отставной генерал КГБ Олег Калугин.[2] Слова разные, страны разные, разрыв во времени 20 лет — а смысл тот же.

Что же шпионы ищут в России, и как они ей «вредят»? С американцем Эдмондом Поупом все ясно: он легально пытался получить схему торпеды, которую Россия уже несколько лет поставляла на экспорт. А вот в Пензенской области все гораздо серьезнее: там в 2002 году был изобличен шпион, работавший аж на «голландскую разведку», что, наверное, страшно удивило Королевство Нидерланды, не знавшее о существовании таковой. Но еще раньше начальник местного УФСБ А. Гришин заявил, что «регион постоянно находится в поле зрения спецслужб США, Германии, Кореи, Китая, Израиля, которые пытаются заполучить государственные секреты и вытеснить с мировых рынков сбыта пензенских товаропроизводителей».[3] Тогда удивлялись пензенские производители, и тряслись от страха обанкротиться под их натиском международные магнаты.

Иностранным агентам соответственно помогают российские граждане, которым предъявляют обвинение в государственной измене. Целая череда всем известных имен: Александр Никитин, Григорий Пасько, Валентин Данилов, Игорь Сутягин, Владимир Щуров, Владимир Сойфер, Анатолий Бабкин и автор этих записок — Валентин Моисеев. И сколько еще менее известных — их число измеряется десятками ежегодно. А что такое государственная измена? Это «своеобразная форма соучастия гражданина РФ во враждебной деятельности представителей иностранных государств и организаций против России».[4] Более того, согласно другому не менее авторитетному источнику, «если тайна передана иностранной организации, которая не проводит враждебной деятельности против России и не планирует ее проводить, то состава измены не будет».[5]

Таким образом, получается, что тоталитарный Советский Союз все же был богаче на друзей, чем демократическая Россия, стремящаяся встать в ряды цивилизованных стран и официально заявляющая, что у нее нет врагов. В ментальном ведомственном смысле оценка и восприятие международного положения России как страны во враждебном окружении не изменились. Да и как они могли измениться, если каждый год 20 декабря мы слышим, что, отсчитывая свой путь с создания ВЧК, ФСБ гордится накопленным опытом и опирается на него. А что представляет этот опыт в поисках «врагов народа» и «шпионов» в России хорошо известно.

По словам первого и единственного в начале 90-х председателя КГБ РСФСР Виктора Иваненко, «бывали такие случаи, когда вот: „Ты в отпуск не пойдешь, пока не заведешь дело по шпионажу… Ты не получишь благодарность, пока не проведешь пять профилактик“. Ну и, естественно, где-то люди нажимали на перо, где-то липовали откровенно. Был выявлен случай инспекторским управлением в особом отделе по Дальневосточному военному округу, когда начальник особого отдела и старший опер этого отдела выдумали шпионскую группу, выписали задание на проведение прослушивания, сами сели под эту технику и разыграли роли — один за агента, а другой за шпиона. На основании этой сводки они завели дело. Никто ж голоса не сравнивал. Человека фактически потом привлекли к уголовной ответственности».[6]

Сегодня, как и прежде, общение гражданина России с иностранцем уже само по себе вызывает подозрение, а значит, небезопасно. Собственно, признание в подобного рода общении уже рассматривается как признание в совершении преступления. Выступая 14 апреля 2000 года в Госдуме, бывший тогда исполняющим обязанности президента РФ В. В. Путин заявил: «Если министр иностранных дел будет замечен в том, что он вне рамок своих служебных обязанностей поддерживает контакты с представителями иностранных государств, то он, так же как и любые другие члены правительства, депутаты Государственной думы, руководители фракций, так же как и все другие граждане Российской Федерации, будет подвергнут определенным процедурам в соответствии с уголовным законом. И должен сказать, что те последние мероприятия, которые проводятся в Федеральной службе безопасности, говорят нам о том, что это возможно».[7]

Так что трижды подумайте, граждане России, прежде чем кому-то сказать «bonjour» или хотя бы «hi». Последние «мероприятия» ФСБ действительно говорят, что все возможно. Думаю, было бы неправильно воспринимать исключительно как шутку слова, произнесенные Путиным на коллегии ФСБ в декабре 1999 года: «Позвольте доложить, что прикомандированные вами к правительству сотрудники ФСБ с работой справляются».[8]

Заявления заявлениями, но в правовом государстве судебная власть, давая четкое определение государственной измене и соблюдая законность, казалось бы, должна на своем уровне расставлять все по местам. Но ведь и там остались те же люди, вышедшие из социализма, с тем же мышлением и алгоритмом действий. Да и основы судопроизводства остались прежними. Только в середине 2002 года перестал действовать Уголовно-процессуальный кодекс, принятый еще в 1960 году, в период оголтелого социализма и накануне принятия Программы строительства коммунизма. Этот кодекс требовал разрешать дела в «соответствии с социалистическим правосознанием»,[9] попросту говоря, как надо властям.

О состоянии «независимого» органа надзора за соблюдением законности — прокуратуры — точно сказал прокурор кантона Женева Бернар Бартоса, сталкивавшийся с ней в своей работе, — лучше просто не скажешь: «Общее впечатление от российской прокуратуры таково: за последние 12 лет ничего не изменилось в плане независимости прокуроров».[10]

Как повелось еще в годы советской власти, виновность человека определяется не судом и даже не прокуратурой и следствием, а властями. При Б. Н. Ельцине лишь на основании возбужденного против него дела Анатолий Собчак считался преступником, скрывающимся от правосудия за рубежом, при В. В. Путине же Собчак — учитель и наставник будущего президента, его доверенное лицо, уважаемый член общества. То же самое, но с точностью до наоборот, произошло с Б. А. Березовским.

Человек, по воле властей попавший в систему «следствие — прокуратура — суд», становится беспомощным, поскольку сложившаяся в годы советской власти триада действует как единое целое — машина для репрессий. Это вдвойне верно, если следствие ведет ФСБ.

Состояние правовой системы в России в 90-е годы прекрасно описал в своей книге бывший генеральный прокурор Юрий Скуратов.[11] Он же как-то признал, что в России добиться справедливости правовыми методами невозможно.[12] Правда, дошло это до него лишь тогда, когда вся машина беззакония, существенной частью которой он был, обрушилась на него самого. Будучи генеральным прокурором, он не замечал творящегося под его началом беззакония, был глух к обращениям моей жены — просто на них не отвечал.

Другим враз прозревшим после увольнения и обвинения Генеральной прокуратурой в преступлениях стал бывший первый зампрокурора г. Москвы Юрий Синельников. В интервью «Московскому комсомольцу» он заявил: «Меня же фактически обвинили в совершении уголовного преступления. И я задаю вопрос — себе, народу, нашему президенту, парламенту: почему вот эту липу они написали на меня, человека с высокой должностью, который свободен, который может к президенту обратиться, к прессе? А что же они тогда делают с людьми, которые сидят в кутузке?»[13]

Неужели он не знал всего этого раньше? Неужели он не видел, что, как и во времена советской власти, законы и реальная жизнь у нас не пересекаются до сих пор?

Утеряв первенство в области балета и космоса, Россия остается одним из лидеров в преследовании своих граждан. Если суды цивилизованных стран выносят 35–40 % оправдательных приговоров по уголовным делам, то в России до введения суда присяжных — сотые доли одного процента. Как и советские, российские органы не ошибаются, и раскрываемость преступлений выше, чем в других странах. У трудолюбивых и старательных немцев около половины, а у наших — свыше двух третей! Как издавна повелось, суд, а точнее судья единолично — ведь нельзя же всерьез воспринимать сидящих рядом с судьей полуспящих старичков и старушек, метко прозванных «кивалами» — не разрешает дело, а утверждает уже принятое решение.

Как и прежде, актуальны слова «Железного Феликса»: «Отсутствие у вас судимости — это не ваше достоинство, а наша недоработка». Он, кстати, если кто не заметил, остался единственным из революционеров, почитаемым на государственном уровне. А результаты его деятельности и деятельности его учеников, последователей и подчиненных хорошо известны — десятки миллионов загубленных жизней.

Не будучи специалистом и не считая, что эти записки будут интересны только им, я, как правило, избегал юридической оценки тех или иных описываемых явлений или действий, апеллируя главным образом к здравому смыслу. При этом я исходил из того, что если толкование законов может отличаться нюансами, то здравый смысл — всегда здравый, а иначе его носители — общество, организация, человек — больны. Излишне говорить, что в здоровом обществе закон и действия, его воплощающие, не могут противоречить здравому смыслу. Если мои записки хоть в малейшей степени будут способствовать оздоровлению нашего общества, то я буду считать поставленную перед собой задачу выполненной.

Прошу не воспринимать написанное как мемуары. Мемуары, на мой взгляд, — подведение жизненных итогов. А то, о чем я пишу, — эпизод, важный, преломляющий жизнь, но эпизод, позорный для страны и печальный для меня. Это попытка ответить на мучающие меня в течение более пяти лет вопросы, интервью самому себе. Мемуары, хотелось бы думать, еще впереди.

Занимаясь этой работой, я не могу не высказать слова глубокой благодарности моим адвокатам — Юрию Петровичу Гервису, который все это тяжелое для меня время с самого начала был рядом со мной, а также Каринне Акоповне Москаленко, руководителю Центра содействия международной защите, Ксении Львовне Костроминой, сотруднику Центра, и Анатолию Юрьевичу Яблокову, которые вошли в дело уже после первого приговора. Они, каждый в отдельности и все вместе, дополняя друг друга, проделали огромную работу, без которой исход дела мог бы оказаться гораздо хуже. Не их недоработка, что окончательный приговор был обвинительным. Я полностью согласен со словами К. А. МоскАленко, сказанными ею по другому поводу в одном из телевизионных интервью в ноябре 2000 года, о том, что адвокату уголовное дело в России выиграть невозможно. Если в закрытом суде — это я уже говорю от себя — судья ничего не видит и не слышит, не хочет видеть и слышать, то перед таким судом были бы бессильны А. Ф. Кони и Ф. Н. Плевако вместе взятые.

Особый, самый низкий поклон моей жене — Наталии Денисовой. Как она смогла вынести все выпавшее на ее долю, и не только вынести, но и кинуться в настоящий бой за меня, я до сих пор не представляю. Превозмогая нездоровье, охватившее ее после моего ареста, она нашла в себе силы освоить законодательство, писать полные любви и оптимизма письма, заботиться и поддерживать меня материально. Это был мой надежнейший тыл, без которого я бы просто не выжил.

Рядом с женой была моя любимая дочь Надя, моя надежда. Ей тоже нелегко пришлось, когда отец был объявлен шпионом. Обстановка в МГИМО, где она, как и я когда-то, учила корейский язык и где я периодически выступал перед будущими кореистами с лекциями, резко изменилась, как будто бы в чем-то обвинили и ее. Нет, ее не выгнали, просто некоторые перестали здороваться и замечать.

Будучи студенткой четвертого курса и далеко не дурнушкой, она зимой пришла ко мне в «Лефортово» в моем полушубке, купленном лет за пять до ее рождения. Она, улыбаясь, пыталась объяснить, что он ей вдруг понравился, но я-то знал, что просто ей больше нечего носить. Она все выдюжила, помогая мне и матери, подрабатывая и отдавая на меня все деньги, окончила институт. Но кореистику оставила, по всей видимости, навсегда. Фамилия не позволила ей после окончания вуза найти работу по специальности.

Моей семье и мне помогли выжить и наши друзья, хоть и не многочисленные, но зато мы теперь точно знаем, что настоящие. В первую очередь, это семья Колмыковых — Марина, Сергей и так неожиданно и трагично погибший их сын Кирилл. Подаренный ими компьютер, на котором и набирались эти записки, — лишь малая, может быть, тысячная, доля того, чем они помогли и что сделали для нас. Это моя теща Анна Алексеевна и брат жены Володя, приютившие мою семью и поддерживающие ее, когда, чтобы выжить, пришлось сдавать нашу квартиру. Это Надежда Филипповна и Николай Михайлович Шубниковы, мнением которых я всегда дорожил особо. Николай Михайлович — бывший посол СССР в КНДР, старый кореист и мой добрый старший друг и долгие годы ангел-хранитель. Это Андрей Гулин, мой друг еще со времен последней командировки в Пхеньян. Именно он привез меня на своей машине из Торжка домой. Это Наталья Моргунова, подставившая плечо моей жене, когда она была на грани срыва в первые месяцы постигшей нашу семью трагедии. Это моя крестная мать и соседка Тамара Родионова, не оставлявшая вниманием жену и дочку. Это другая наша соседка Галя Максимова, на собственном горьком опыте познавшая, что такое наветы. Это Олег Швечков, мой близкий друг со студенческих лет. Это Людмила Марова, кричавшая в Верховном суде: «Держись, Валентин!» Это Алексей Сапоженков, хороший друг моей дочери. И, конечно, другие, которых я не упомянул, дабы не превращать записки в список, но которые не обидятся, поскольку это настоящие друзья.

Сотрудников МИДа или других госучреждений среди них нет. Несмотря на мой более чем 25-летний стаж, даже журналистам не удалось найти в МИДе людей, кто бы был со мной просто хорошо знаком.[14]

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Вступление

Из книги автора

Вступление Я начну с Петербурга. Был этот блеск, И это тогда называлось Невою, — так писал Маяковский из своего воображаемого будущего, вспоминая старый город.В этом городе я жил, на Надеждинской улице, дом 33, здесь встретил друзей, начал работать.Гремела конка, пробивали


Вступление

Из книги автора

Вступление «Кюхля» и «Смерть Вазир-Мухтара» предводительствуют отстающей от них толпою исторических романов.Эта толпа говорит голосом истории, но чаще бормочет, сращивая отдельные строки мемуаров.В окрестностях толпы есть люди, которые не знают, что произошло в центре,


I. Вступление

Из книги автора

I. Вступление <…> У нас говорить с другими – наука, то есть с первого взгляда, пожалуй, так же, как и в Китае; как и там, есть несколько очень упрощенных и чисто научных приемов. Прежде, например, слова «я ничего не понимаю» означали только глупость произносившего их;


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Я написал записки об уженье рыбы для освежения моих воспоминаний, для собственного удовольствия. Печатаю их для рыбаков по склонности, для охотников, для которых слова: удочка и уженье — слова магические, сильно действующие на душу. Я считаю, что мои записки


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Дорогой мой читатель, в первой части книги я рассказал вам свою личную историю. Почему я это сделал? Все очень просто. Во-первых, я хотел показать вам, что вы одаренней меня, талантливей, способней. Посмотрите на мою судьбу: детство и юность в провинциальном


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Развитие человечества - парадоксально. Казалось бы, чем мощней и шире рост научно-технического прогресса, тем богаче, насыщенней и радостней должна быть жизнь людей на земле. Однако жестокая действительность показывает нам обратное. Только за один XX век


Вступление

Из книги автора

Вступление Дистанцируйтесь от эмоций. Не бросайте чтение книги на половине и не читайте по диагонали. Не делайте преждевременных выводов и не смотрите на ситуацию через призму того или иного шаблона. Современный мир, с его рынком, демократией, прогрессом, приоритетом


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ В 1924 году, после смерти В.Ульянова-Бланка, начался новый этап в истории России-СССР, этап не менее драматичный чем первый, периода 1917-1923 годов. Россия была захвачена и оккупирована, но после смерти главного палача России и русского народа предстояла не только


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Пройдут годы, а может десятилетия, но наши потомки неизбежно напишут фундаментальную ИСТОРИЮ ТРАГЕДИИ РОССИИ в XX ВЕКЕ. История эта без сомнения составит даже не сотни, а скорее тысячи томов, ибо то, что сотворили с Россией мировой СИОНИЗМ, ИУДЕОМАСОНСТВО, ЗАПАД


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Прошедшие века показали всему миру мужество и героизм, колоссальные духовные и интеллектуальные возможности нашего великого народа.Мы победили фашизм. Мы первыми в мире вышли в космос.Девиз XXI века — интеллектуальная конкурентоспособность. Мы можем и должны


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Третью «информационно-идеологическую» мировую войну (1947–1991 гг.) советская политическая элита проиграла.Четвертая «информационно-финансово-террористическая война» (1991–2005 гг.) также завершилась неудачно для России. Падение промышленного производства,


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Охота, охотник!.. Что такое слышно в звуках этих слов? Что таится обаятельного в их смысле, принятом, уважаемом в целом народе, в целом мире, даже не охотниками?.. «Ну, это уж его охота, уж он охотник», — говорят, желая оправдать или объяснить, почему так


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ Сотни и сотни публикаций о В. В. Путине и его первых шагах по управлению страной захлестнули страницы газет и журналов в последние месяцы 2000 года, последнего года проклятого для России столетия. Когда просматриваешь публикации, а также книжонки и брошюры по


Вступление

Из книги автора

Вступление «И познаете вы истину, и истина сделает вас свободными». Евангелие от Иоанна, глава VIII, стих 32. Надпись в вестибюле штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли «Американская политика 80-х годов явилась катализатором краха Советского Союза», — говорит Олег Калугин, бывший


ВСТУПЛЕНИЕ

Из книги автора

ВСТУПЛЕНИЕ 9 июня 1967 года, когда огонь с обеих сторон был прекращен, завершился 70-летний период тяжелой борьбы арабов против империализма и сионизма. Эти 70 лет можно подразделить на два периода. Первый — начиная с 29 августа 1897 года, когда в Швейцарии состоялся первый


Вступление

Из книги автора

Вступление 1. Эта книга не только о прошлом. Советский Союз уже не восстановим. Да и, (нет худа без добра) не стоит пытаться возрождать умершего. Франкенштейны никому не нужны. Книга о будущем, она о России.Начать автор настоящей книги считает необходимым со своей точки