1041. А. И. СМАГИНУ

1041. А. И. СМАГИНУ

21 ноября 1891 г. Москва.

21 ноябрь.

Милый и прекрасный

Александр Иванович!

Пакет и письмо насчет имений получены. Ответ на телеграмму послан Вам без промедления; если Вы не получили его, то это странно.

Ну-с, остановимся на № 3! Ура! Я прочел Ваше письмо семейному совету, и было решено оным советом следующее:

1) Остановиться на № 3.

2) Командировать Марью Павловну в М. Сорочинцы для осмотра имения, так как Марья Павловна у нас главная, и без нее каша не варится. Я полагаюсь во всем на нее; как она захочет, так пускай и будет. Приедет она к Вам на Рождество, но не раньше, так как раньше не пустят из пансиона.

3) Благодарить Вас за хлопоты и послать Вам в благодарность 1/2 ф. чаю.

Ах, если б удалось! Душа моя так рвется из Москвы, что даже "страшно делается". Весна улыбается мне во сне каждую ночь.

Цена подходящая. 3 тысячи можно отдать теперь, а 2 по частям. А нельзя ли именье заложить в банк, чтобы быть должным не бывшему владельцу, а банку? Напишите поподробнее.

Ах, как бы Вы обязали меня, если бы прислали нам хотя какое-нибудь подобие плана усадьбы. Берег, луг, сад, отношение сада к берегу и берега к дому и проч. Наш ли берег? Если наш, то это было бы удивительно.

На днях я отправил Вам две своих книжки. В декабре пришлю "Дуэль", которая уже печатается отдельной книгой.

Почерк у Вас трагический. Последнее письмо еще ничего, но в предыдущем письме все слова похожи на "орурк", и я не разобрал многих фраз.

Все наши здравствуют, кланяются Вам и благодарят. Очень, очень благодарят. Вы можете вообразить, с каким удовольствием читалось Ваше письмо.

Насчет Людмилы Ивановны надо подумать.

Мы привезем с собой целую библиотеку, музыкальный инструмент, мангуса, кашель, волчий аппетит к хохлацкой колбасе, черных слонов, револьвер, любовь к девицам и аптеку. Будьте, голубчик, здоровы, толсты, веселы и покойны. Влюбляйтесь, судите жидов, молитесь и кушайте побольше.

Вашим сердечный привет. Пишите. Буду с нетерпением ждать письма.

Ваш А. Чехов.

Пиготы по целым дням сидят у окон. Но Семашко после Вашего отъезда еще ни разу не видел их голыми.