Алексей Калугин КАСКАДЕР НА ОДИН ТРЮК

Почти девять месяцев Чейт, не разгибая спины, лопатил навоз на хрюновой ферме, строя планы, как он потратит заработанные деньги. Но для солидного дела суммы все равно не хватало.

Несмотря на миролюбивый нрав хрюнов, внешний вид их производил довольно-таки отталкивающее впечатление: бочкообразное тело, опирающееся на четыре расставленные в стороны короткие ноги-палки, покрытое зеленовато-бурой пупырчатой кожей, которая постоянно лоснилась от сантиметрового слоя липкой слизи. Хрюны не давали молока, шкуры их не годились для выделки, а мясо отличалось жесткостью и неприятным привкусом, — два года назад никому бы и в голову не пришло выращивать хрюнов на ферме. Разведение хрюнов превратилось в чрезвычайно прибыльное дело после того, как биолог Арво Бергстейн опубликовал в одном малотиражном узкоспециальном научном журнале статью о том, что в естественных выделениях хрюнов содержится целый ряд естественных стимуляторов, способствующих омоложению кожи. Случилось так, что статью Бергстейна, адресованную двум десяткам коллег-специалистов по хрюнам, перепечатал журнал «Пульс Галактики». Это и положило начало хрюновой навозной лихорадке. Почтенные матроны, матери семейств и молодые девицы всех рас и народов, зажав носы, принялись нырять в ванны и бассейны, залитые хрюновым навозом. Стоили такие процедуры дороже, чем купание в бассейне, наполненном лучшим шампанским.

Неполных девять месяцев Чейт просидел чуть ли не по уши в хрюновом навозе, но так и не заметил никаких изменений на своем теле: не стал меньше старый шрам на правой голени, не потускнел голомарк на левом плече — память о двух годах армейской службы в мобильных сухопутных частях на Туке-4. Но в свои двадцать восемь лет Чейт не жаловался ни на здоровье, ни на плохое настроение, только на отсутствие денег.

Разделавшись наконец с контрактом, Чейт решил немного отдохнуть, поразвлечься и проветрить легкие от хрюновой вони на планете Каней.

Планета Каней! Планета Развлечений! Планета Мечта, где круглые сутки идут карнавалы, горят фейерверки и не смолкает музыка; планета, в ресторанах которой можно заказать самые экзотические кушанья, напитки и вина из любого уголка Галактической Лиги.

Чейт свои финансовые возможности явно переоценил: суммы, оставшейся на его кредитке спустя девять дней, не хватило бы даже на то, чтобы покинуть Каней.

Чейт неторопливо шел по освещенной праздничными огнями вечерней улице. Яркие краски зазывных витрин не радовали взора; разноцветное мелькание реклам и беззаботные толпы гуляющих вызывали глухое раздражение.

Внимание Чейта привлекло небольшое объявление, написанное от руки, что уже было необычным для Канея. Белый лист с надписью был вывешен за оконным стеклом рядом с дверью, на вывеске которой значилось: «Посредническая фирма «ННН». Объявление гласило: «Кино-компании «Золотой Квадрат» срочно требуется каскадер на один трюк». Ниже следовала сумма гонорара. Нулей в ней было так много, что Чейт трижды пересчитал их, прежде чем окончательно удостоверился, что не ошибся. Он решительно толкнул дверь и вместе со звоном подвешенного над ней колокольчика вошел в контору.

Помещение оказалось небольшое. Прямо у двери, чуть слева, стояли два кресла для посетителей и маленький журнальный столик с ворохом проспектов. Немного дальше, у противоположной стены, располагался огромный и очень старый двухтумбовый письменный стол, из-за которого навстречу Чейту поднялся невысокий молодой человек с длинными светлыми волосами, зачесанными за уши.

— Добрый вечер. Чем могу быть полезен?

— Я насчет объявления, — большим пальцем Чейт указал за плечо. — Вы там ничего с цифрами не напутали?

— Нет, — улыбнулся клерк. — Все верно. — Блондин достал из ящика стола тонкую пластиковую папку и вынул из нее несколько листов бумаги. — «Кинокомпания «Золотой Квадрат» приглашает каскадера на исполнение только одного трюка. Доставка исполнителя на место съемки, содержание и техническое оснащение трюка обеспечивается компанией. Репетиции и дубли не предусмотрены. Съемка в течение недели после подписания контракта. Оплата после съемок трюка». — Блондин поднял голову. — Как видите, все предельно доходчиво.

Чейт, изображая нерешительность и раздумье, почесал подбородок. В действительности же он принял решение уже в тот миг, когда звякнул дверной колокольчик.

— Где будет проходить съемка?

— На Тренине.

— Что я должен подписать?

Клерк положил перед Чейтом чистый бланк контракта.

— Заполните, пожалуйста, все графы. Внизу поставьте сегодняшнюю дату и распишитесь.

— Здесь написано, что компания не несет ответственности за здоровье и телесную целостность каскадера после выполнения трюка! — Воскликнул Чейт, прочитав текст контракта.

— А что же вы хотели? — удивился блондин. — Исполнение трюков всегда связано с определенным риском, и любая кинокомпания предпочитает заранее застраховать себя от судебных исков со стороны пострадавших каскадеров или их родственников.

— А что означает — «телесная целостность»?

— Ну, если во время исполнения трюка вы лишитесь руки или ноги, то не имеете права требовать компенсации.

— А если головы?

— Тогда ваш гонорар получит то физическое или юридическое лицо, которое вы упомянете в контракте.

— Это что ж такое! — возопил Чейт. — Я отдаю концы во славу киноискусства, а кто-то другой получает мои денежки!

— Очень сожалею, но контракт может быть подписан только на данных условиях.

По лицу клерка вовсе не было заметно, что он о чем-то сожалеет Он сделал движение, намереваясь снова собрать бумаги в папку. Чейт быстро прижал их ладонью к столу.

— Момент! Я не сказал, что ухожу.

* * *

Пассажирский звездолет первого класса, билет на который вручил Чейту клерк из конторы «ННН», не стал совершать посадку на Тренину из-за одного пассажира.

— Мы и без того сделали крюк, чтобы подбросить вас сюда, — заявил первый помощник капитана. — Я уже пятый год летаю этим рейсом и впервые вижу человека, изъявившего желание высадиться на Тренине.

Чейта «упаковали» в индивидуальную автоматическую посадочную капсулу и, сориентировав ее по сигналу тренинского маяка, отстрелили в космос. В капсуле было невероятно тесно, но, по счастью, полет занял всего полчаса.

После того, как прозвучал сигнал «Посадка окончена. Можно покинуть капсулу», боковая стенка отъехала в сторону, и Чейт ступил на землю Тренины. Он стоял в центре огромного бетонного поля, на котором не было ничего, кроме него самого, доставившей его капсулы и небольшого строения кубической формы, до которого было не меньше километра. Чейт закинул сумку с вещами за спину и зашагал по направлению к зданию.

Солнце палило нещадно. Уже через несколько минут Чейт взмок. Голова начала гудеть; казалось, что мозг превратился в яичный желток. Раскаленный бетон прожигал тонкие подошвы ботинок. Зависшее над ним колышащееся марево делало очертания здания смазанными, как будто оплывающими от жары. Воздух, неподвижный и густой, как кисель, обжигал легкие, и Чейт осторожно втягивал его сквозь стиснутые зубы.

Наконец, едва держась на ногах, Чейт дотащился до здания, на фасаде которого красовалась надпись: «Космопорт Тренины. Галактическая Лига».

Внутри помещения было не менее жарко. За маленьким конторским столиком сидел мужчина лет сорока пяти с очень светлыми, выгоревшими волосами. Положив ноги на стол, он читал газету. Из одежды на нем были только голубые трусы, но на спинке стула висел синий форменный китель, а на шкафу, задвинутом в угол, пылилась фуражка таможенной службы.

— Вы Чейт? — довольно бодро спросил таможенник.

— Да, — Чейт бросил сумку на пол и упал на стул.

— Тогда — с прибытием. — Таможенник открыл холодильник и поставил перед Чейтом мгновенно запотевшую банку пива.

Чейт открыл банку и с наслаждением втянул в себя ледяную жидкость. От внезапного холода в желудке у него на мгновение перехватило дыхание.

Чейт через голову содрал прилипшую к телу рубашку.

— Похоже, гости у вас бывают нечасто?

— Какому же нормальному человеку придет в голову по собственной воле забраться в это адово пекло? Разве что чокнутому биологу — им страх как нравятся тренинские болота, кишащие всякой мерзостью. Да вот сейчас еще киношники приехали. За те деньги, что они получают, можно и в болоте посидеть, и на солнце пожариться, точно?.. А вы кто — киношник или ученый?

— Каскадер, — гордо заявил Чейт.

Таможенник с интересом глянул на гостя.

— И что же вы будете делать?

— Наверное, плавать в болоте.

Снаружи послышался шум двигателя.

— Это за вами, — сказал таможенник, глянув в окно.

Чейт быстро допил пиво и бросил банку в картонный ящик, до верха наполненный точно такой же пустой тарой.

— Спасибо за пиво.

Мотор, взревев в последний раз, умолк.

Дверь отлетела в сторону, и в помещение вкатился маленький толстый человечек, одетый в белые шорты до колен и цветастую распашонку. На его красном, облупившемся носике-пуговке каким-то непостижимым образом держались огромные роговые очки с толстыми линзами. Коротко остриженные волосы стояли ежиком. Определить возраст человечка не представлялось возможности: ему можно было дать от тридцати до шестидесяти.

— Привет, Олег! — Взмахом руки приветствовал человечек таможенника.

— Здравствуй, Джейк, — отсалютовал банкой тот.

— Где Чейт?

Маленький человечек по имени Джейк задал вопрос таким тоном, что можно было решить, будто в комнате полным полно народа.

Таможенник, усмехнувшись, указал банкой на Чейта.

— Ага! — Джейк, быстро перебирая ногами, подлетел к Чейту, остановился в двух шагах и, приложив указательный палец к кончику носа и близоруко прищурившись, окинул его оценивающим взглядом, как жеребца на ипподроме. — Отлично! — вынес он свое заключение и схватил Чейта за руку. — Джейк Слейт, продюсер фильма. Пошли!

Не выпуская руку Чейта, Джейк потащил его к выходу. Чейт едва успел подхватить свою сумку и рубашку.

Снаружи у двери, поблескивая на солнце броней, местами выступающей из-под слоя налипшей и засохшей грязи, стоял шестиколесный закрытый вездеход. Чейту сделалось дурно, когда он представил, какой удушающий смрад с запахами смазки и жженой резины стоит внутри этой груды раскаленного железа.

Джейк открыл дверь и, втолкнув Чейта на заднее сиденье, вскарабкался туда же вслед за ним.

К удивлению Чейта, внутри вездехода царила прохлада. Впервые с момента прибытия на Тренину он легко и свободно вдохнул полной грудью. Вездеход был оборудован кондиционером!

Бетонное поле скоро кончилось, и вездеход, не сбавляя скорости, плюхнулся в жидкую грязь. Дороги не было вообще. Машина, разбрасывая по сторонам грязь и воду, проламывалась сквозь сплошную стену густой тропической зелени.

— Знаменитые тренинские болота! — с гордостью за болота, как будто они являлись творением его собственных рук, сообщил Джейк. — Великолепная натура! Тучи гнуса, плотоядные растения, невероятное количество наиомерзительнейших тварей! Я сделаю потрясающий фильм!

— А какова моя роль? — спросил Чейт.

— А вы разве не знаете?

— В общих чертах, — Чейт решил держать фасон. — А мне хотелось бы знать детали.

— Вы должны будете умереть, — лицо Джейка расплылось в радостной детской улыбке.

— Понятное дело, — не выказывая ни малейшего удивления, Чейт наклонил голову, давая тем самым понять, что умирать ему приходится не реже одного раза в неделю. — Каким образом это произойдет?

— Понятия не имею, — беззаботно взмахнул розовой ладошкой Джейк. — Строев что-нибудь для вас подберет, поэффектней. Это наш режиссер. Я выдаю идеи, а Гарри воплощает их. Вы когда последний раз были в кинотеатре?

Чейт пожал плечами.

— Точно не помню.

— Вот именно! — радостно воскликнул Джейк, подпрыгнув на сиденьи. — Почему люди перестали ходить в кино? Потому что им все это уже давно надоело: погони, стрельба, головокружительные трюки… Виртуальный мир, который может воспроизвести на домашнем компьютере любой школьник, гораздо интереснее… Зрителю надоело видеть суррогат жизни, клюквенный сок вместо настоящей крови. Я, Джейк Слейт, кардинально изменю кинематограф!

Чейт понял, что Джейка понесло. Откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза, он наслаждался прохладой и полусонно слушал толстого продюсера.

— Я, Джейк Слейт, заставлю зрителя снова ходить в кинозалы и с замиранием сердца следить за событиями на экране. Потому что именно мне пришла в голову блестящая мысль: отказавшись от дорогостоящих, рассчитанных только на внешнее впечатление спецэффектов, совместить игровое кино с документальным. Слить их в единое целое, создать «реальный кинематограф». Существует художественный сценарий, актеры играют роли придуманных персонажей, но при этом камеры фиксируют только то, что происходит на самом деле. Минимум декораций, все съемки только на натуре. Настоящая одежда, действующее оружие, неподдельные страсти…

Чейт едва слушал Джейка, не особенно вникая в его идеи.

Почти два часа вездеход трясло и бросало на ухабах и кочках. Наконец он выехал на относительно ровный и сухой участок, поросший густой травой и низкорослым кустарником. Впереди заблестела вода. Возле Водоема стояло несколько сборных домов, пара вездеходов, вертолет. Типичный поселок колонистов.

Чейт был разочарован; он никак не ожидал, что на съемочной площадке ему придется встретиться с такой же серой и скучной повседневностью, что и на хрюновой ферме.

— Ну, приехали, — сказал Джейк, вылезая из вездехода, остановившегося возле одного из домов.

Он снова взял Чейта за руку и повел за собой, как заботливый старший брат.

Помещение, в котором они оказались, было забито всевозможной киноаппаратурой. В центре, за столом, заваленном бумагами, сидели трое человек.

— Друзья, позвольте представить вам Чейта, нашего нового каскадера! — торжественно провозгласил Джейк.

— Очень своевременно, — произнес высокий худой мужчина с лысиной и черной полоской усов под носом. — Мы как раз обсуждаем план завтрашней съемки.

— Это наш режиссер Гарри Строев, — представил его Джейк. — А это, — указал он на самого младшего, — Той Колин, главный оператор.

— Рад вас видеть, Чейт, — сказал Той, поднимаясь из-за стола.

— Я тоже, — ответил Чейт, пожимая протянутую руку.

Той подвел Чейта к стойке, на которой было установлено несколько мониторов и, смахнув на пол ворох перепутанных проводов, поставил на освободившееся местечко небольшую пластиковую коробку.

— Смотрите, — сказал он и открыл коробку.

На дне в специальных ячейках из амортизирующего пластика лежало шесть крошечных кубиков, размером меньше ногтя.

— Это камеры-жуки, с их помощью мы и будем вас снимать.

Той надавил какие-то клавиши на пульте под мониторами, и камеры, покинув свои гнезда, беззвучно поднялись в воздух и закружили вокруг Чейта. Той включил мониторы, и Чейт увидел на них себя, показанным в шести различных ракурсах.

— Камеры-жуки настроены на вас и будут сопровождать вас повсюду, пока не закончатся съемки эпизода с вашим участием, — сказал Той.

— Он знает, что ему предстоит? — спросил Строев у Джейка.

— В общих чертах, — ответил Джейк, теребя двумя пальцами свой крошечный нос, словно пытаясь сделать его подлиннее.

— И как он к этому относится?

— Нормально. Сказал, что любит кино с детства.

— Впервые встречаюсь с такой смертельной любовью, — криво усмехнулся третий, находившийся в комнате и до сих пор молчавший человек, больше похожий на вышибалу из кабака с какой-нибудь затерявшейся на краю галактики пересадочной станции, чем на деятеля киноискусства.

— Постановщик трюков Стах Орин, — представил громилу Джейк. — С ним, Чейт, вам, главным образом, и придется иметь дело.

— Очень приятно, — сказал Чейт, покривив душой, потому что ничего приятного в этом мрачном типе с бульдожьей челюстью и кривым щрамом на щеке не находил.

— Вы готовы сниматься завтра? — спросил Чейта Строев.

— Я еще не знаю, что мне надо будет делать.

— Ну, это вам объяснит Стах.

Громила поднялся из-за стола и, кивнув Чейту головой, закосолапил к выходу.

Солнце уже миновало зенит и начало клониться к горизонту, спрятанному за зелеными зарослями. После прохладного помещения зной казался еще нестерпимее, чем прежде.

Дом, в который молчаливый Стах завел Чейта, оказался прекрасно оборудованным спортивным залом, где два обнаженных по пояс темнокожих гиганта рубились огромными двуручными мечами. Лязг стоял такой, словно работал станок, штампующий пивные банки. На гостей великаны не обратили ни малейшего внимания, продолжая поединок.

— Это Муг и Гог, — сказал Стах. — Они будут твоими партнерами. Ты умеешь обращаться с мечом?

— Приходилось, — соврал Чейт и тут же с опаской добавил, — но это было давно…

— Ничего, многого от тебя не потребуется, ребята все сделают сами.

— А в чем будет заключаться трюк?

— Тебя изрубят на куски, — удовлетворенно сообщил Стах.

— Это понятно, — улыбнулся Чейт. — Но мне хотелось бы знать, как это будет исполнено технически?

— Технически? — Стах оттопырил нижнюю губу, и трудом соображая, что от него хотят услышать. — Ну, Муг предпочитает работать мечом, а Гог больше любит боевой топор. А уж что и в каком порядке они от тебя отрубят, будет зависеть от того, насколько умело ты управляешься с оружием. Хотя, должен сказать, мало кто смог бы достаточно долго продержаться против этих ребят, — с гордостью закончил он.

Чейт, дернув подбородком, сглотнул слюну. Разговор ему определенно не нравился.

Стах с сомнением глянул на Чейта.

— Похоже, парень, у тебя не в порядке с головой. Ты слышал о идее Слейта соединить игровое и документальное кино?

— Он говорил об этом всю дорогу.

— Ну так чего же еще? Все сцены мы снимаем вживую. То есть если по сценарию герой должен умереть, то он умирает по-настоящему. Конечно, не артист, а дублер — каскадер на один трюк.

— Но в контракте нет ни слова о смерти!

— В контракте сказано, что ты согласен исполнить любой трюк, который тебе предложит компания. Мы предлагаем тебе смертельный номер.

— На это я не согласен!

— Тогда плати неустойку и отваливай.

— Как раз сейчас с деньгами у меня прорыв.

— В таком случае, придется выполнять работу, за которую взялся. Хочешь потренироваться перед завтрашним боем?

Чейт отрицательно помотал головой.

— Муг! Гог! — крикнул Стах. — Проводите нашего нового каскадера в крайний дом, там он переночует. И присмотрите за ним. Хотя, куда здесь убежишь? Кругом одни болота.

Молчаливые гиганты отвели Чейта в домик, стоящий на краю киношного поселка. Видимо, по причине сырости грунта, дом был поднят на невысокие сваи. Окно выходило на густые заросли низкорослого кустарника.

— Ну и влип же я, — пробормотал он и, не раздеваясь, упал на кровать.

За окном уже начало темнеть, когда принесли ужин. Чейт съел все, что было, и отдал охраннику поднос с грязной посудой.

Закрыв дверь, Чейт достал из сумки и одел на голову бейсбольную кепку. Покопавшись еще, он вытащил большой складной нож. Присев под окном, Чейт попытался просунуть лезвие ножа в щель между пластиковыми панелями пола. После нескольких безрезультатных попыток ему удалось подцепить один из квадратов. Осторожно, стараясь не шуметь, он вытащил панель из пазов и прислонил к стене. Из открывшеюся отверстия на Чейта пахнуло влажной духотой. Спрятав нож в карман, он осторожно спустился вниз и замер, припав к насыщенной влагой земле. Со стороны поселка доносились приглушенные расстоянием голоса. Чейт медленно пополз в сторону темнеющих зарослей.

«Великолепная натура, — вспомнились ему слова Слейта. — Выжить здесь невозможно!»

«Ну, это мы еще посмотрим, — подумал Чейт. — Не знаю, как на болоте, а в поселке я уж точно не доживу до обеда».

Осторожно раздвинув ветви, Чейт заполз в кусты. Кругом царила кромешная тьма, и двигаться приходилось очень медленно, на ощупь.

Через полчаса Чейт решил, что отполз от поселка на достаточное расстояние, и поднялся на ноги. Идти, продираясь сквозь густой кустарник, было не легче, чем ползти, но вскоре заросли стали редеть. Зато под ногами зачавкала жидкая грязь.

Чейт понимал, что, двигаясь в темноте по незнакомой местности, он имеет великолепную возможность угодить в трясину, но в то же время ему хотелось как можно дальше уйти от поселка, хотя он и надеялся, что его исчезновение будет обнаружено только утром.

Очень скоро Чейт совершенно выбился из сил. Вытягивать ноги из жидкой грязи становилось все труднее, а рукам, кроме того, что нащупывать дорогу, приходилось еще и отбиваться от несметных полчищ гнуса. Настораживали Чейта и звуки, доносившиеся из темноты. Они раздавались то вдалеке, то где-то совсем рядом: то вздохи, то хлюпание, то тяжелое сопение. Может быть, звуки издавало само болото, но с такой же вероятностью это мог быть ночной зверь, преследующий добычу.

Чейт решил не испытывать более судьбу, а найти место посуше и там заночевать.

Вдруг Чейту показалось, что слева от него в просвете между деревьями мелькнул слабый отсвет. Он сделал шаг назад и снова увидел метрах в ста в стороне слабое бледно-розовое свечение. Чейт пошел на свет. По мере его приближения свет не становился ярче, но распространялся в стороны и вверх, занимая все большее пространство, и наконец глазам путника предстало удивительное зрелище.

В центре небольшой идеально круглой поляны возвышалось огромное развесистое дерево, а среди его ветвей и вокруг кроны парили тысячи бледно-розовых огоньков размером с грецкий орех. Картина была фантастической, завораживающей своей нереальностью: черный, будто вырезанный из плотной бумаги силуэт могучего дерева и слабые, кажущиеся беззащитными, доверчиво и нежно льнущие к нему светлячки. Не верилось, что подобная идиллия может существовать среди здешних топей.

Больше всего Чейту понравилось то, что поляна была сухой и на ней практически отсутствовал гнус, не дававший ему ни секунды покоя.

Чейт устроился среди корней, прислонившись спиной к стволу дерева. Запрокинув голову вверх, он любовался безмолвной игрой летающих огоньков. Их мягкий, ровный свет вселял в него чувство покоя, уверенности, что здесь с ним ничего не случится. Веки, ставшие вдруг невыносимо тяжелыми, упали вниз, и Чейт погрузился в глубокий сон.

Но спать ему пришлось недолго. Внезапная острая боль пронзила голову. Казалось, что в мозг впилась острая и длинная раскаленная игла. Чейт глухо, сквозь зубы, застонал и открыл глаза. Прямо перед его лицом плясал один из светлячков, но только теперь он был не бледно-розовым, а ярко-красным, похожим на каплю расплавленного металла. Ударом ладони Чейт отбросил светлячка в сторону, и тотчас же боль в голове затихла. Но уже новые светлячки собирались вокруг него, наливаясь по мере приближения зловещим огненным сиянием. Сразу несколько иголок прокололи мозг. Чейт взвыл от нестерпимой боли и, вскочив на ноги, бросился в темноту.

Зудящая мошкара, облепившая тело, едва он покинул поляну, показалась Чейту почти родной после коварных светлячков. Эти маленькие кровопийцы, по крайней мере, не пытались скрыть своих намерений.

Осознав, что больше не в силах сделать ни шага, он нашел высокое дерево и, ежесекундно рискуя сорваться и свернуть себе шею, вскарабкался на него. Устроившись в развилке между стволом и толстым суком, Чейт провалился в тяжелое забытье, уже не обращая внимания на полчища летающих вампиров, тотчас же облепивших его.

Проснулся Чейт, когда солнце, поднявшееся уже довольно высоко, пробило лучами густой лиственный покров. Вся кожа на лице, шее и руках покраснела, опухла и нестерпимо зудела от бесчисленных укусов ночных кровососов. С трудом разлепив веки, Чейт смог наконец-то осмотреть местность, куда попал.

Тренинское болото представляло собой островки относительно сухой земли, поросшей травой, мелким густым кустарником и высокими одиночными деревьями, перемежающиеся большими и маленькими бочагами стоячей воды, затянутыми мелкой «ряской». Сверху, на высоте нескольких метров, все это было накрыто плотным пологом мангровых зарослей, тянущих свои белесые, похожие на скользких, охаличных червей, корни вниз, к воде. Было жарко, душно и влажно, как в парилке.

Спустившись с дерева, Чейт присел на корточки возле ближайшей ямы с водой. Отогнав в сторону зеленую крошку, плавающую по поверхности, он набрал полные ладони воды, оказавшейся на удивление чистой и прозрачной, но неприятно теплой. Перед тем, как отправиться в путь, Чейт срезал ножом увесистую рогатину.

Чейт шел, стараясь не думать, куда идет и где ему сегодня придется ночевать. Да и доживет ли он вообще до сегодняшнего вечера? Все сильнее и сильнее горело плечо, укушенное светлячками, жгучая боль опускалась от плеча к локтевому суставу. Давало о себе знать и чувство голода.

Чейт старался обходить стороной встречающиеся по дороге бочаги. Но встреча с местной фауной произошла не у воды. Из кустов навстречу человеку выползло чудовище, похожее на крокодила, забравшегося в черепаший панцирь. Издав громогласный рык, хищник неторопливо, даже как будто немного лениво, затрусил к человеку. Как назло, поблизости не было ни одного сколько-нибудь высокого дерева, которое могло бы послужить Чейту укрытием.

Первый бросок зверя Чейт отбил, ударив его рогатиной по голове и отпрыгнув в сторону. Зверь присел на хвост и почти по-человечески почесал передней лапой ушибленное место, как бы недоумевая, как это с ним мог приключиться такой конфуз.

Воспользовавшись его замешательством, Чейт подбежал сбоку, подсунул под брюшной панцирь рогатину и, навалившись на нее здоровым плечом, как на рычаг, опрокинул чудовище на спину. Зверь яростно зарычал и в бессильной злобе стал бешено хлестать вокруг себя хвостом. Лапы его были слишком коротки и не доставали до земли, а удары хвоста о землю только закручивали тело волчком.

— Получил, урод!

Издав победный клич, Чейт взмахнул в воздухе своим оружием.

Чудовище перестало размахивать хвостом и, вывернув голову, посмотрело на Чейта недобрым взглядом.

— Я бы попросил вас обходиться без личностных оскорблений, — произнес зверь.

— Ну вот, я уже начал бредить, — решил Чейт и погладил больное плечо, которое начало распухать и сильно дергало резкими, неожиданными приступами секундной боли.

— Как вам не стыдно! — Возмущенно рявкнул зверь. — При чем здесь психопатия? Вы пользуетесь моим беспомощным положением!

— А ты, когда напал на меня, не пользовался моей беззащитностью? — спросил Чейт, хотя и понимал всю абсурдность этого разговора с диким обитателем тренинского болота. — Ты еще скажи, что хотел поиграть со мной.

— Я всего лишь выполнял свою работу, — с достоинством ответил зверь. — Я каскадер и работаю на кинокомпанию «Золотой Квадрат». Вы заключили контракт на условии, что должны умереть, а я — что должен кого-нибудь съесть. Мне доверили съесть именно вас.

— Великолепно! Ты — тренинец?

— Нет, я с Грона. Мое имя Архенбах. А ваше — Чейт А, я видел ваш контракт. Я бы никогда не посмел напасть на вас, если бы знал, что вы будете против! Но в вашем контракте сказано, что вы согласны на все.

— Я вовсе не соглашался умереть, меня обманули! — Со злостью крикнул Чейт. — Я потому и сбежал на болото, что меня хотели убить.

— Боже мой! — всплеснул передними лапами Архенбах. — Я благодарен вам за то, что вы не позволили мне совершить непоправимую ошибку! Клянусь, больше я не стану предпринимать попыток съесть вас, не заручившись вашим на то согласием!

— Что ж, в таком случае я, пожалуй, прощаю тебя, — подумав, решил Чейт.

— Буду вам весьма признателен!

Чейт вдруг заколебался.

— Нет, постой, по-моему, ты врешь. Если ты работаешь на «Золотой Квадрат», то должен есть меня перед камерой, а не в болотной глуши, где этого никто не видит.

— Вы забыли про камеры в виде жуков. Они все время следят за нами.

— Какой же я идиот! — Чейт в отчаянии схватился за голову. — Выходит, они следили за каждым моим шагом! Они с самого начала знали о побеге! Все было подстроено!

— Извините, но вы ошибаетесь. Ваш побег обнаружился только сегодня утром. Но камеры-жуки в автоматическом режиме фиксировали каждый ваш шаг, и Слейт, просмотрев отснятые за ночь пленки, пришел в неописуемый восторг. Он заставил Строева перекроить сценарий, чтобы вставить эти кадры в фильм. Ну а после этого меня вертолетом доставили на болото, чтобы помочь выполнить ваш контракт.

— Что же ты теперь собираешься делать? — спросил его Чейт.

— Не могу сказать. Меня обещали забрать отсюда после того, как будет снята сцена кровавого поедания человека. Но после того, что мне стало известно, я не собираюсь вас есть.

— Можешь идти со мной, если хочешь, — предложил Чейт.

— Позвольте узнать, куда?

— Сам не знаю, — пожал здоровым плечом Чейт. — Но я хочу выбраться из этого болота.

— Что ж, это соответствует и моему желанию.

Чейт положил рогатину на панцирь Архенбаха и шел, придерживая больную руку. Боль, которая раньше концентрировалась в месте укуса, растеклась по руке и спустилась уже ниже локтя. Пальцы на руке немели. У Чейта начинался жар. Он двигался все медленнее, шатаясь, цепляясь ногами за неровности грунта; перед глазами плыли огненные круги. Архенбах поглядывал на него с нарастающей тревогой и наконец, остановившись, сказал:

— По-моему, вы себя плохо чувствуете.

— Это слабо сказано, — Чейт в изнеможении опустился на землю. — Вчера ночью какая-то тварь укусила меня за плечо.

— Я думаю, нам пора поискать место для отдыха и ночлега.

Чейт кивнул головой, и Архенбах скрылся в зарослях.

Чейт сидел на земле, тщетно стараясь сдержать лихорадочную дрожь во всем теле.

Через несколько минут Архенбах вернулся.

— Залезайте ко мне на спину, — сказал он. — Совсем недалеко я нашел прекрасную сухую полянку.

— Только бы без светлячков, — пробормотал Чейт.

Доставив Чейта на место, Архенбах отправился за топливом для костра. Он быстро натаскал целую кучу больших черных комков волокнистой структуры. Чейт поднес к одному из них зажигалку, и через некоторое время комок неохотно занялся бледным голубоватым пламенем.

— Теперь давайте займемся вашей раной, — сказал Архенбах.

Чейт осторожно стянул рукав рубашки с больного плеча. Все плечо превратилось в багрово-красное пятно.

Архенбах лег на землю и вытянул из-под панциря переднюю лапу. Между броней панциря и роговой чешуей, покрывающей лапу, показалась полоска нежной бледно-голубой кожи. В неглубоких складках на ней поблескивали крупные, размером с черешню, капли медовой жидкости..

— Это выделение особых желез внешней секреции, — объяснил Архенбах. — Служит для дезинфекции кожи под панцирем. Думаю, это поможет и вам.

Чейт подцепил на палец одну каплю и недоверчиво понюхал. Запах был, как от несвежих носков.

— Действуйте, — подбодрил его Архенбах. — Другой аптеки здесь все равно нет.

Чейт густо намазал рану и всю воспаленную поверхность кожи золотистой мазью Архенбаха.

Если бы Чейта не трясла лихорадка, он должен бы был испытывать зверский голод, не съев за целый день ни крошки. Но сейчас ему хотелось только согреться и уснуть. Он лег на здоровое плечо, свернулся клубком и почти мгновенно забылся тяжелым сном, наполненным бесформенными, пугающими образами.

* * *

Проснулся Чейт от того, что ноздри его защекотал теплый запах съестного. Какое-то время он продолжал лежать неподвижно, закрыв глаза и прислушиваясь к урчанию в животе, — ему казалось, что это всего лишь продолжение сна. Наконец он услышал невдалеке аппетитное чавканье, открыл глаза и тут же снова зажмурился, ослепленный ярким дневным светом.

В двух шагах от Чейта возле тлеющего костра на задних лапах, обернув хвост кольцом вокруг себя, сидел Архенбах и с наслаждением выгрызал мясо из красного панциря какого-то большого членистоногого, похожего на рака. Вокруг него валялось с десяток вылущенных панцирей. Еще пять псевдораков краснели, запекаясь в золе.

— Доброе утро! — воскликнул Архенбах, увидев, что Чейт уже проснулся. — Как ваше плечо?

Чейт только теперь вспомнил про раненое плечо и с удивлением и радостью почувствовал, что оно почти не болит. Размотав тряпку, закрывавшую рану, он увидел, что опухоль и краснота спали.

— Архенбах, да ты просто волшебник!

Архенбах оскалил два неровных ряда конических зубов, что должно было означать улыбку: он был польщен. Выбрав в костре псевдорака покрупнее, он подцепил его когтистой лапой и пододвинул к Чейту.

— Где ты это взял? — спросил Чейт. — С утра пораньше сгонял на рынок?

Архенбах снова оскалился.

Обжигая пальцы, Чейт разломил панцирь псевдорака и с наслаждением втянул ноздрями теплый ароматный дух, поднимающийся от чуть розоватого мяса.

— Поймал в озерце неподалеку, — сказал Архенбах, доставая из костра еще одного псевдорака для себя.

Наевшись, Чейт перевязал плечо, снова намазав его мазью Архенбаха.

Они двинулись в путь, по-прежнему, как и вчера, не зная, куда идут. Но на этот раз дорогу выбирал Архенбах, обладавший внутренним чутьем в гораздо большей степени, чем Чейт. Вот только годилось ли это его чутье для специфических природных условий Тренины?

— Послушай-ка, Архенбах, — спросил вдруг Чейт, — а раньше тебе уже приходилось есть людей?

— Ну что вы! — В голосе Архенбаха звучало искреннее возмущение.

— Никогда в жизни!

— Как же ты в таком случае согласился съесть человека для «Золотого Квадрата»?

— Меня подло обманули! Я подписал контракт, по которому должен был выполнить только один трюк для «Золотого Квадрата». От трюка, за который обещано огромное вознаграждение, я ожидал всего, что угодно, но только не того, что было предложено мне! Я думал, что он будет неимоверно трудным, возможно, смертельно опасным, но когда мне сказали, что я должен съесть человека… Я был возмущен! Я наотрез отказался от такой работы! Но тогда мне пригрозили крупным штрафом за невыполнение контракта и срыв графика съемок фильма. И показали ваш контракт, сказав, что вы согласились умереть во время исполнения трюка. Теперь-то я знаю, что вас обманули так же, как и меня.

— С чего ты вдруг решил податься в каскадеры?

Архенбах тяжело вздохнул.

— Две недели назад моя жена отложила шесть яиц. Для того чтобы тянуть такую семью, нужны деньги… Ну вот, а теперь я вообще оставил еще не родившихся детей без отца.

— Не отчаивайся. Может быть, вдвоем мы все-таки выберемся из этого болота.

— Все равно, — уныло произнес Архенбах. — Я не выполнил своих обязательств по контракту, а денег, чтобы уплатить неустойку, у меня нет. Адвокаты «Золотого Квадрата» упрячут меня в тюрьму.

Чейт шел рядом, не зная, чем утешить Архенбаха. Ему было искренне жаль толстокожего добряка, так печально и трогательно вздыхающего по своим малюткам, еще не проклюнувшимся из яичной скорлупы. Чейт, пожалуй, мог бы пожертвовать своей жизнью ради будущего маленьких крокодильчиков, но отдавать ее во славу фильма, задуманного Джейком Слейтом, не имел ни малейшего желания.

Они шли уже несколько часов. Пейзаж вокруг оставался неизменным: заросшие тиной бочаги, грязевые лужи, булькающие болотным газом, и свисающие сверху зеленые лохмы с белыми крючками корней.

Архенбах двигался, как танк, пробивая проход в густом низкорослом кустарнике, плюхаясь со всего хода в озерца с водой. Чейт едва поспевал за ним. Наконец, выбившись из сил, он упал на траву.

— Эй! — крикнул он вдогонку не ведающему усталости Архенбаху. — Пора бы сделать привал!

— Хорошо, — с готовностью согласился Архенбах. — Заодно можно и перекусить. Сейчас что-нибудь найду, — сказал Архенбах и скрылся среди кустов.

Чейт сел, уперся руками в землю за спиной и блаженно вытянул гудящие от усталости ноги.

Откуда-то из травы выскочила метровой длины сороконожка и, азартно взвизгнув, вцепилась в каблук чейтова ботинка.

— Просто удивительно! — произнес Чейт, открывая нож. — За сегодняшний день меня всего лишь первый раз пытаются съесть!

Ударом ножа он перерубил сороконожку пополам. Из обрубков брызнула темно-фиолетовая жидкость. Задняя часть сороконожки, проворно перебирая бахромой лапок, скрылась в траве, передняя же продолжала злобно терзать каблук, пока ударом ноги Чейт не отбросил ее в сторону.

За спиной затрещал кустарник.

— А вот и обед! — радостно воскликнул Чейт, ожидая увидеть Архенбаха.

Но вместо Архенбаха перед ним выросли два полуголых великана — Гог и Муг. У Гога в каждой руке было по мечу, Муг обеими руками сжимал рукоять огромного боевого топора. А может быть, все было как раз наоборот: Гог держал топор, а Муг — мечи.

Чейт вскочил на ноги.

— Пора выполнять контракт, — сказал Гог (или Муг) и бросил к ногам Чейта меч.

Чейт протестующе замахал руками.

— Нет-нет, ребята, я сегодня не в форме!

Гог и Муг, переглянувшись, недобро усмехнулись.

Гог трижды со свистом рассек воздух мечом и медленно двинулся на Чейта. Чейт, подхватив меч с земли и неловко выставив его перед собой, попятился назад.

В этот момент из кустов стремительно, подобно огромной каменной глыбе, выпущенной из катапульты, выбежал Архенбах и бросился между Чейтом и Гогом. Гог, с подвывом выдохнув, опустил меч на спину несущегося на него чудовища. Но мощный удар смертоносного оружия оставил на панцире Архенбаха только едва заметную щербину. Архенбах на бегу развернулся к Гогу боком и хлестнул по нему толстым, покрытым неровно топорщащимися роговыми пластинами хвостом. Гог, отброшенный на несколько метров в сторону, бездыханно распластался на земле. Архенбах поставил переднюю лапу на грудь поверженного противника и издал победоносный рев, одновременно ища глазами другого врага. Но того уже и след простыл.

— Да здравствует победитель! — провозгласил Чейт, хлопнув ладонью по панцирю Архенбаха. — Ты уже второй раз спасаешь мне жизнь. Я не хочу быть неблагодарным и помогу тебе выполнить контракт.

— Я не стану тебя есть! — взревел Архенбах.

— И не надо. Ты и без этого сможешь вернуться к семье с кучей денег.

Архенбах смотрел на Чейта с недоверием, но слушал, не перебивая.

— По условию «Золотого Квадрата» ты должен съесть человека. Декорации — болото. Этого они от тебя хотят?

— Так, — кивнул головой Архенбах, все еще не понимая, куда клонит Чейт.

— Ты должен съесть именно меня или человека вообще?

— Но, кроме тебя, на болоте никого не было…

— Зато теперь есть! — Чейт торжествующе указал на Гога, который начал приходить в себя и что-то невнятно мычал, пытаясь приподнять голову.

— Честно говоря, мне не очень хочется его есть, — скорчил недовольную гримасу Архенбах.

— Тогда дождись, когда киношники вернуться за этим громилой, и пригрози, что слопаешь его. Я думаю, что у него нет контракта на смерть во время съемок, иначе зачем тогда был нужен я? Киношники дают отбой, и твой контракт выполнен — съемка сорвана не по твоей вине!

Лицо Архенбаха просияло, как только может просиять лицо, покрытое роговыми пластинами с шипастыми наростами.

— А что будет с тобой? — спросил он Чейта.

— Ну, я с выполнением своего контракта торопиться не собираюсь.

— Ты останешься на болоте?

— Да.

— Тогда я остаюсь с тобой, — решительно заявил Архенбах.

— Нет, — отрицательно покачал головой Чейт.

— Один ты погибнешь.

— Послушай, Архенбах, во-первых, тебя ждет семья. А во-вторых, ты будешь мне гораздо полезнее, если выберешься отсюда.

— Каким образом?

— Ты свяжешься со службой Галактического патруля и расскажешь им о том, что здесь происходит. Я бы предпочел сесть в тюрьму, но остаться живым.

— Ты думаешь, так будет лучше? — все еще сомневаясь, спросил Архенбах.

— Я в этом уверен! — Чейт снял свою бейсбольную кепку и пристроил ее на плоской голове Архенбаха. — На память. Буду рад снова встретить тебя когда-нибудь.

* * *

Распрощавшись с Архенбахом, Чейт прихватил с собой меч и снова зашагал по мокрой болотной траве в том направлении, где, по мнению Архенбаха, в зарослях намечался просвет.

Он помнил о преследующих его невидимых камерах-жуках и ни секунды не сомневался, что кинокомпания «Золотой Квадрат» попытается предоставить ему новую возможность выполнить контракт. Чейт надеялся, что произойдет это не раньше следующего дня, но не прошло и часа с момента расставания с Архенбахом, когда он увидел перед собой серый ветхий балахон.

Балахон висел в воздухе, сохраняя форму, как будто был наброшен на человека, однако под ним была только пустота.

Чейт остановился в нерешительности.

Откуда бы взяться этой тряпке на болоте? Кто мог бросить ее здесь, да еще в столь странном положении?

Балахон висел в воздухе неподвижно, касаясь полами земли, и вовсе не казался опасным.

Решив все же не рисковать, Чейт свернул в сторону, чтобы обойти непонятный предмет стороной. И в тот же миг балахон кинулся ему наперерез. Можно было подумать, что бежит человек, если бы под капюшоном не зияла пустота.

Чейт остановился и встретил летящий на него балахон ударом меча. Меч прошил балахон насквозь, и тот повис на нем, как обычная тряпка.

В ту же секунду сильный удар в челюсть едва не сбил Чейта с ног.

Чейт взмахом меча описал круг, но не только никого не зацепил, но и не увидел.

Серая тряпка, слетевшая с меча, валялась в стороне.

Оглядываясь по сторонам и держа меч наготове, Чейт стал медленно пятиться задом. И тут же получил удар в челюсть, затем в солнечное сплетение и в висок…

Очнувшись, он попытался подняться на четвереньки, но сильнейший тычок опрокинул его на спину.

«Ну, вот и конец», — пронеслось в сознании Чейта, как будто какой-то посторонний, холодный и рассудительный голос произнес эту фразу, когда невидимая рука занесла над ним его же меч.

У него уже не было сил ни отбиваться, ни бежать. Как можно сражаться с пустотой? Куда можно спрятаться от нее?

Чейт закрыл глаза.

Поэтому он и не увидел, как из кустов выкатился упругий шарик в цветастой распашонке и шортах.

— Саван! Саван одень! — кричал, размахивая руками, продюсер. — Не убивай его, не надев савана! Ничего же не будет видно!

Меч опустился острием в землю. Невидимка еще раз пнул Чейта под ребра, и меч поплыл по воздуху в сторону серой хламиды, лежащей бесформенным комком в десяти шагах от распростертого на земле Чейта, возле большой грязевой лужи.

Балахон поднялся в воздух и приобрел форму человеческого тела.

Чейт приподнялся на локте, вытащил из кармана зажигалку, криво усмехнувшись разбитым ртом, чиркнул ею и швырнул в большой, влажно поблескивающий пузырь болотного газа, вспухший на поверхности жидкой грязи. Одновременно, оттолкнувшись всем телом от земли, он перебросил себя через пригорок, скатился с него, плюхнулся в лужу и с головой погрузился в затхлую, вонючую жижу, вдавив лицо в вязкий ил.

С нарастающим ревом к зеленой «крыше», нависающей над болотом, взметнулся столб пламени, ударился о толстый, плотный слой влажной листвы, упал на землю и с шипящим шумом растекся рыжим кольцом, захлебывающимся водой, пропитавшей все вокруг.

Чейт вылепился из вонючей жижи, выкарабкался на траву, обтер — только размазал — грязь на лице, оборвал несколько пиявок, успевших присосаться к голым рукам и шее.

На побуревшей от жара траве валялись меч и тлеющие лохмотья.

Посидев еще пару минут и окончательно уверившись в том, что убивать его больше никто не собирается, Чейт поднялся на ноги, подобрал меч и, опираясь на него, как на костыль, заковылял в ту сторону, где незадолго до взрыва скрылся Джейк Слейт.

Он шагал неторопливо, размеренно, как автомат, не замечая ни страшной духоты, ни боли в отбитых легких, ни жжения кожи на ногах, отекшей и побелевшей от постоянной сырости в ботинках.

Солнце уже клонилось к закату, а Чейт все шел, не останавливаясь, тяжело дыша сквозь крепко стиснутые зубы. И вдруг, продравшись сквозь густой кустарник, он увидел танк.

Танк неподвижно стоял, развернувшись к Чейту задом.

Танк был первым, что бросилось Чейту в глаза. Вслед за этим он увидел, что над головой больше не нависал ставший привычным мангровый полог, а впереди расстилалась чуть всхолмленная равнина. Заходящее солнце бросало сиреневые отблески на широкую ленту реки, петляющую среди холмов. Болото, которому, казалось, не было ни конца ни края, кончилось!

Чейт тихо завыл от счастья. Но тут же его охладила мысль, что если и на болоте киношники не оставляли его в покое, то здесь, на открытом пространстве, они разделаются с ним в один момент.

Танк! Откуда здесь танк? Специально оставлен киношниками? А какая, к черту, разница!

Чейт вскарабкался на броню и, приоткрыв люк, заглянул в чрево машины. Танк казался пустым. Чейт откинул крышку люка и с мечом в руке прыгнул вниз. В танке, действительно, никого не было. Чейт пробрался к приборной панели и сел на место водителя. Датчик уровня горючего показывал полные баки. Снаряды же, как показывал дисплей компьютера, были холостыми.

Чейт вдавил педаль стартера, и двигатель танка ожил.

Одновременно со звуком заработавшего двигателя гулко лязгнул захлопнувшийся люк.

— Ну, наконец-то! — раздался радостный возглас снаружи.

Чейт, подхватив меч — свое единственное оружие, казавшееся внутри мощной боевой машины бесполезной игрушкой, — вылез в башню танка и уперся плечом в крышку люка. Люк был заперт. Понимая всю безнадежность своих действий, Чейт тем не менее несколько раз со злостью стукнул по крышке рукояткой меча. Выругавшись, он снова спустился вниз и попытался ногой выбить люк механика. И снова безрезультатно. Его поймали, как крысу в клетку.

Чейт на чем свет стоит ругал себя за то, что вышел с болота, за то, что влез в этот чертов танк, когда и младенцу было понятно, что это ловушка: танки просто так, где попало, не бросают! Но что же готовили ему на этот раз?

Снаружи послышался приближающийся рев двигателя.

Чейт посмотрел в триплекс. В сотне метров от него из кустов выполз такой же точно танк и замер, направив жерло пушки прямо в лоб Чейту.

Пискнув, включилось переговорное устройство.

— Алло! Алло! Чейт! Вы меня слышите?

— Кто говорит? — спросил Чейт.

— Да это же я — Джейк! — Голос обиделся, что его не узнали. — Как ваше самочувствие, Чейт?

— Какая трогательная забота! — умилился Чейт. — Где ты сейчас находишься?

— В поселке. Но я вас прекрасно вижу на мониторе.

— Жаль, что не рядом, я бы с удовольствием проехался гусеницами по твоему жирному брюху!

— Чейт, вы неблагодарны, — снова обиделся голос. — Я сделаю из вас кинозвезду.

— Посмертно?

— Немногие великие становились знаменитыми при жизни. И в конце концов вас никто не заставлял подписывать контракт.

— Провались ты вместе со своим контрактом!

— Грубо, Чейт, очень грубо, — укоризненно произнес Слейт голосом старого школьного учителя. — Эту фразу придется вырезать.

— Конец связи! — рявкнул Чейт.

— Минутку!

— Что еще?

— Не откажите в любезности, — елейным голосом попросил Слейт.

— Раз уж вам все равно погибать, постреляйте, пожалуйста, из пушки.

Это очень украсит сцену вашей гибели.

— Черта с два! У меня все снаряды холостые!

— Ну и что же? Наши пиротехники начинили их специальной смесью — эффект будет потрясающий!

— А в другом танке снаряды тоже холостые?

— Нет, но…

— Тогда — катись!..

Рванув рычаги, Чейт бросил танк вперед, одновременно разворачивая башню с бесполезной пушкой. Вражеский танк, не ожидавший столь стремительной и безрассудной атаки со стороны безоружного противника, успел сделать всего лишь один выстрел, да и тот, скорее всего, бесприцельно, так что снаряд только чиркнул по броне танка Чейта. Перед тем как столкнуть две машины, Чейт сделал небольшой вираж, и его танк всей своей многотонной массой врубился передним скатом брони в гусеницу своего собрата. В своей безумной, отчаянной атаке Чейт и не думал о такой удаче — из гусеницы другого танка вылетело два трака и одновременно в его танке сорвало ударом крышку люка механика.

Подхватив какую-то увесистую железяку, Чейт выскользнул на землю, в два прыжка забрался на башню обездвиженного танка, откинул люк и прыгнул вниз.

Танкист, едва успевший развернуться ему навстречу, получил железкой по шлему и упал. Чейт взялся за рычаги.

* * *

Когда танк въехал в поселок, единственная улица была пуста. В окнах домов мелькали испуганные лица. Помня о камерах-жуках, через которые за ним вели постоянное наблюдение, Чейт придал лицу кровожадное выражение и направил танк на дом в центре поселка, где прятался Джейк. Из окон и дверей посыпались люди. Пробитый танком насквозь, дом еще какое-то время стоял, прежде чем рухнуть, сложившись, как карточный.

Среди разбегающихся в панике во все стороны людей Чейт высматривал того, кто был ему нужен — толстяка в цветастой распашонке. С такой заметной внешностью скрыться было непросто.

Поведя пулеметом, Чейт дал длинную очередь над головой Джейка. Толстяк упал, зарывшись носом в землю, и закрыл руками голову.

Чейт остановил танк в полуметре от расплывшегося по земле продюсера.

— Слейт! Ко мне! — крикнул он в приоткрытый люк.

Джейк проворно вскочил на ноги, подбежал и сунул в люк голову с кисловато-сладенькой улыбочкой на трясущихся губах.

— Что, Чейт?

Чейт, схватив его за шиворот, втащил в танк и бросил на соседнее сиденье. Ворот рубашки затрещал, но выдержал.

— Привет, Слейт, — зловеще ухмыльнулся Чейт. — Показывай дорогу в космопорт.

— Ты… — Слейт запнулся. — Вы хотите улететь? Но в космопорте нет кораблей. Они вообще не садятся здесь без предварительной договоренности.

— Не твое дело, — оборвал его Чейт. — Показывай дорогу.

* * *

Таможенник сидел, положив ноги на стол, и читал журнал с рыжеволосой красоткой на обложке. Он не двинулся с места, и только брови его поползли вверх, когда, втолкнув перед собой трясущегося толстяка Джейка, в комнату вошел грязный и оборванный Чейт с пулеметом на плече.

Джейк докатился до кресла, упал в него и безжизненно закатил глаза.

— Сопрел, — усмехнулся Чейт, садясь в свободное кресло и пристраивая пулемет между коленей. — Не привык ездить без кондиционера.

Таможенник открыл холодильник и поставил на стол две мгновенно запотевшие банки пива.

Чейт опорожнил свою тремя большими глотками, смял банку в кулаке, бросил ее в коробку с мусором и сказал:

— Вызывайте Галактический патруль.

* * *

Охранник постучал ключом по решетке.

— Привет, Чейт!

Чейт поднялся с койки.

— Привет, Грани. Как дела?

— Вчера всей семьей в четвертый раз смотрели «Умри легко». Высший класс! — Охранник показал большой палец. — Сынишка просто свихнулся на этом фильме, всю свою комнату увешал твоими портретами.

— Приноси, подпишу, — пообещал Чейт.

— Спасибо, — расплылся в улыбке Грани. — Если ты не против, я и сынишку приведу?

— Да, пожалуйста, — пожал плечами Чейт.

В коридоре послышались уверенные шаги.

— Сержант Грани! — рявкнул хрипловатый голос начальника тюрьмы.

— Я!

Подойдя к двери камеры, начальник тюрьмы ухмыльнулся, проведя согнутым пальцем по густым рыжим усам.

— Ну, как поживает наша кинозвезда?

— Замечательно, — улыбнулся в ответ Чейт.

— Сержант, откройте камеру, — приказал начальник и, повернувшись к Чейту, добавил: — К вам посетитель.

— Это кто же?

Чейт был заинтригован, никаких гостей он не ждал.

Сержант открыл дверь, и на пороге камеры возник Джейк Слейт собственной персоной, только на этот раз вместо пестренького пляжного наряда на нем был темно-синий костюм с широкими, отливающими серебром лацканами.

— Милый мой! — Джейк растянул улыбку так, что за щеками не видно стало ушей, и призывно раскинул руки, подобно любящему отцу, готовому принять в свои объятия блудного сына. — Неужели вы до сих пор держите на меня обиду? — Джейк, казалось, был искренне удивлен.

Он присел на краешек койки рядом с Чейтом и заговорил, возбужденно размахивая руками:

— Мне удалось! Вы понимаете, Чейт, мне все-таки удалось сделать совершенно новое кино! Строев — бездарь, кретин! Под моим руководством весь фильм смонтировали только из тех пленок, на которых были вы! Никакой игры! Все вживую! Оставалось только озвучить его в студии! Получился грандиозный фильм!

— Знаю, — безразлично произнес Чейт. — Здесь, в тюрьме, нам его уже показывали.

— Да? — Джейк на секунду растерялся. Но тут же вновь воодушевился. — Я сейчас прямо с церемонии вручения премий «Оскар»! Наш фильм получил одиннадцать золотых статуэток! Две из них — ваши: за лучшую роль и за исполнение трюков!

— Где? — спросил Чейт.

— Что? — не понял Джейк.

— Где мои «Оскары»?

— Я не взял, — растерянно развел руками Джейк.

— Напрасно. Они бы скрасили унылый интерьер моей камеры.

— Да о чем вы говорите, Чейт! — Замахал на него розовыми ладошками Джейк. — Очень скоро вы выйдете отсюда!

— Да ну? Каким же образом? Вы готовите мне побег?

— Да, да, да! — радостно закивал головой Слейт. — Я забираю свой иск и оплачиваю все судебные издержки! Я беру вас в свой новый фильм! Я уже нашел для него великолепную натуру — мертвая, безводная пустыня…

Чейт, вскочив на ноги, схватил Джейка за отвороты пиджака и вышвырнул из камеры. Материал затрещал, но выдержал.

— Чейт! Чейт!

Джейк бросился назад, но Чейт проворно захлопнул перед его носом дверную решетку.

— Чейт! Мы создадим новый фильм! Лучше прежнего!

— Катись к черту!

— Чейт! Я сделал вас звездой!

— После того как я едва не сдох под твоим чутким руководством!

— Чейт!

— Катись!

Джейк с разбега бросался на решетку, а Чейт, упершись в нее руками, не позволял толстяку ворваться в камеру.

Начальник тюрьмы и охранник с интересом следили за этим единоборством.

— Нелегко работать со звездами, — сочувственно покачал головой усатый начальник тюрьмы.

Наконец Чейт, просунув руку сквозь прутья решетки, вырвал из рук сержанта связку ключей и запер дверь камеры на замок.

— Вам сидеть семь лет, — Слейт строго погрозил Чейту пальцем.

— Ты в этом уверен?

Слейт удивленно посмотрел на начальника тюрьмы. Тот кивнул, подтверждая сомнения Чейта.

— После просмотра фильма «Умри легко» служащие и заключенные нашей тюрьмы объявили подписку в счет погашения долга заключенного Чейта А. Уже собрано более половины необходимой суммы. Оставшуюся часть обещал внести некто по имени Архенбах с Грона. Как только будет получено официальное подтверждение его платежеспособности. Чейт А. станет свободен.

Джейк Слейт был сражен наповал. Опустив голову, он уныло побрел по коридору к выходу.

— Эй, Джейк! — крикнул вслед ему Чейт.

Слейт с надеждой обернулся.

— Не забудь прислать мне моих «Оскаров»!

Чейт игриво помахал рукой, просунутой между прутьями решетки, навсегда и без всякого сожаления прощаясь с гениальным продюсером своего первого фильма.