3.7. Ядерные испытания СССР и США: все познается в сравнении

Данные, указанные ниже, уже приводились, здесь повторим их для наглядности и удобства.

В 1949—1990 гг. СССР провел 715 ядерных испытаний и ядерных взрывов в мирных целях. В этом периоде можно выделить ряд этапов:

I этап – с 29 августа 1949 г. по 3 ноября 1958 г., который был начат испытанием первой атомной бомбы СССР и закончился в связи с объявлением СССР (совместно с США) первого моратория на ядерные испытания.

II этап – с 1 сентября 1961 г. по 25 декабря 1962 г., который начался с выхода СССР из первого моратория (из-за обострения военно-политической ситуации, толчком к которой послужил инцидент с полетом самолета У-2 над территорией СССР в мае 1961 г.) и закончился в связи с прекращением проведения СССР атмосферных ядерных взрывов.

III этап – с 15 марта 1964 г. по 25 декабря 1975 г., который был начат реализацией программы ядерных испытаний СССР в условиях действия Договора о запрещении ядерных испытаний в трех средах (СССР, США, Великобритания) и закончился в связи с прекращением проведения СССР ядерных взрывов с энерговыделением выше порогового значения Е=150 кт в соответствии с вступлением в действие Договора о пороговом ограничении мощности ядерных испытаний в 1974 г.

IV этап – с 15 января 1976 г. по 25 июля 1985 г., который был начат реализацией программы ядерных испытаний СССР в условиях действия Договора о пороговом ограничении мощности ядерных испытаний и закончился в связи с односторонним объявлением СССР моратория на ядерные испытания.

V этап – с 26 февраля 1987 г. по 24 октября 1990 г. (с перерывом между 19 октября 1989 г. и 24 октября 1990 г.), когда работы проводились в условиях курса М.С. Горбачева на прекращение ядерных испытаний СССР.

Этапы I и II могут быть объединены в один, условно называемый периодом атмосферных ядерных испытаний, а этапы III, IV и V – во второй – период подземных ядерных испытаний СССР.

Общее энерговыделение в ходе ядерных испытаний в СССР составило Е0=285,4 Мт, в том числе в период атмосферных ядерных испытаний Е0=247,2 Мт и в период подземных ядерных испытаний Е0=38 Мт.

Интересно сравнить эти характеристики с аналогичными характеристиками программы ядерных испытаний США. В период 1945– 1992 гг. США провели 1056 ядерных испытаний и ядерных взрывов в мирных целях (в том числе 24 испытания в Неваде совместно с Великобританией), которые также прошли ряд этапов:

I этап – с 16 июля 1945 г. по 14 мая 1948 г., который был начат испытанием первой атомной бомбы США («Trinity») и закончился по внутренним обстоятельствам.

II этап – с 27 января 1951 г. по 30 октября 1958 г., который начался первым испытанием на Невадском полигоне и закончился вступлением США в совместный мораторий с СССР 1958 г.

III этап – с 15 сентября 1961 г. по 25 июня 1963 г., который начался выходом США из моратория вследствие обострения военно-политической ситуации и закончился вступлением в период, определяемый действием Договора о запрещении ядерных испытаний в трех средах.

IV этап – с 12 августа 1963 г. по 26 августа 1976 г., который начался в условиях действия Договора о запрещении ядерных испытаний в трех средах, а закончился в связи с началом действия Договора о пороговом ограничении ядерных испытаний.

V этап – с 6 октября 1976 г. по настоящее время, который начался в условиях действия Договора о пороговом ограничении ядерных испытаний и рассматривался в данных материалах до сентября 1992 г.

Общее энерговыделение в ходе ядерных испытаний США оценивается в .?0=193 Мт, в том числе в период атмосферных ядерных испытаний Е0= 154,65 Мт и в период подземных ядерных испытаний Е0=38,35 Мт.

Из сравнения общих характеристик ядерных испытаний в СССР и в США видно следующее:

• СССР провел примерно в 1,47 раза меньше ядерных испытаний, чем США, а полное энерговыделение при ядерных испытаниях в СССР в 1,47 раза больше, чем полное энерговыделение при ядерных испытаних США;

• в период атмосферных ядерных испытаний СССР провел в 1,5 раза меньше ядерных испытаний, чем США, а полная мощность ядерных взрывов в СССР в 1,6 раза больше полной мощности ядерных взрывов США за этот период;

• в период подземных ядерных испытаний СССР провел в 1,46 раза меньше ядерных испытаний, чем США, при примерно одинаковом полном энерговыделении в ходе ядерных испытаний.

Максимальная интенсивность ядерных испытаний СССР в период атмосферный ядерных испытаний приходится на 1962 г. (79 испытаний); максимальная интенсивность ядерных испытаний в этот период США также приходится на 1962 г. (98 испытаний). Максимальное годовое энерговыделение при ядерных испытаниях в СССР приходится на 1962 г. (133,8 Мт), а в США – на 1954 г. (48,2 Мт).

В 1963—1976 гг. максимальная интенсивность ядерных испытаний СССР составила 24 испытания (1972), США – 56 испытаний (1968). Максимальное годовое энерговыделение при ядерных испытаниях в СССР составило в этот период 8,17 Мт (1973), США – 4,85 Мт (1968, 1971 гг.).

В 1977—1992 гг. максимальная интенсивность ядерных испытаний СССР составила 31 испытание (1978, 1979 гг.), США – 21 (1978). Максимальное годовое энерговыделение при ядерных испытаниях СССР составило в этот период 1,41 Мт (1979), США – 0,57 Мт (1978, 1982 гг.).

Из приведенных характеристик динамики проведения ядерных испытаний можно сделать ряд выводов:

• в каждый новый этап проведения ядерных испытаний (1949, 1963 гг.) СССР вступал с запаздыванием развития технологии проведения испытаний по сравнению с США;

• в 1962 г. отставание СССР от США в возможностях проведения атмосферных взрывов было ликвидировано; при количестве испытаний 79 (СССР) и 98 (США) полное энерговыделение ядерных взрывов СССР превышало полное энерговыделение ядерных взрывов США за этот год примерно в 3,6 раза; в 1964—1965 гг. количество ядерных испытаний СССР было в 3,7 раза меньше количества ядерных испытаний, проведенных в эти годы США, а полное энерговыделение при ядерных взрывах СССР уступало полному энерговыделению при ядерных взрывах США в 4,7 раза. В 1971—1975 гг. среднее годовое количество ядерных испытаний, проводившихся СССР и США, было уже почти одинаковым (20,8 и 23,8 испытания), а полное энерговыделение при ядерных испытаниях в СССР превышало почти в1,85 раза эту величину при ядерных испытаниях в США;

• в 1977—1984 гг. (до мораториев М.С. Горбачева) среднее годовое количество ядерных испытаний СССР составляло 25,4 в год по сравнению с 18,6 испытания в год в США (т. е. превышало примерно в 1,35 раза); среднее годовое энерговыделение при ядерных испытаниях СССР составляло в этот период 0,92 Мт/год, а в США – 0,46 Мт/год (т. е. превышало почти в 2 раза).

Таким образом, мы можем говорить о ликвидации отставания и реализации определенных преимуществ в проведении ядерных испытаний СССР по сравнению с США в 1962 г., 1971—1975 гг., 1977—1984 гг. Развить этот успех помешал в 1963 г. Договор о запрещении ядерных испытаний в трех средах, после 1975 г. – Договор о пороговом ограничении мощности ядерных испытаний, после 1984 г. – политика М.С. Горбачева.

При сравнении программ ядерных испытаний СССР и США представляет интерес выделение ядерных испытаний, проводимых в мирных целях.

За период 1961—1973 гг. США провели в мирных целях ^Plowshare*) 27 ядерных взрывов. В СССР было проведено в течение 1964– 1988 гг. в общей сложности 124 промышленных взрыва и 32 ядерных испытания в интересах отработки промышленных зарядов.

Ядерные испытания и разработка ядерных зарядов

На первых этапах ядерных программ США и СССР работы в практическом плане были направлены на улучшение массогабаритных характеристик этих зарядов, более эффективное использование делящихся материалов, повышение стабильности параметров ЯЗ в различных ситуациях. Эти работы были связаны с проведением значительного количества ядерных испытаний, в которых апробировались конкретные технические решения перечисленных вопросов. Известно, что в этих целях, например:

• совершенствовалась система передачи энергии взрыва химических ВВ массе делящихся материалов;

• исследовались способы повышения КПД сгорания плутония;

• повышались энергетические характеристики используемых взрывчатых составов;

• развивалась система подрыва взрывчатки;

• совершенствовались источники нейтронного инициирования цепной реакции ЯЗ;

• улучшалось качество делящихся материалов и материалов нейтронных отражателей.

Конечно, для того времени проведение данных экспериментов было целесообразно и оправданно. Вместе с тем не вызывает сомнений и то, что в данное время системы проектирования многих подобных ЯЗ достаточны для разработки аналогов таких зарядов без ядерных испытаний.

Ядерные испытания, проводившиеся в рассматриваемых целях, предоставляли конкретную информацию в отношении энерговыделения ядерного взрыва, параметров нейтронного и гамма-излучения, сопровождающего деление ядер, и тем самым позволяли тестировать и развивать, наряду с лабораторными экспериментами, систему проектирования ядерных взрывов.

Ядерное оружие, плутоний и ядерные испытания

Одной из общих черт развития ядерного оружия СССР и США является то, что оба государства создали свои системы ядерных вооружений на основе плутония (Ри) как главного делящегося материала первичных модулей и автономных ЯЗ. Использование Ри позволило благодаря его высоким нейтронно-размножающим свойствам достигнуть существенного продвижения в габаритно-массовых параметрах ЯЗ, а также в отношении «энерговыделение—масса» и адаптировать ядерное оружие для различных целей разных видов вооруженных сил. Вместе с тем этот подход обусловил проблему аварийной радиационной взрывобезопасности ЯЗ, связанную с опасностью загрязнения окружающей среды Ри при авариях, и привел к значительному развитию радиационно безопасных технологий, связанных с производством, выделением и обработкой Ри. При этом необходимо иметь в виду, что в том случае, если бы не удалось получить такой материал, как Ри, системы ядерного оружия США и СССР, конечно, были бы созданы, хотя история их развития и характеристики стали бы, естественно, другими.

В подавляющем большинстве ядерных испытаний определялись параметры, характеризующие эффективность сжатия Ри, входящего в состав ЯЗ, а также влияние на нее различных изменений, вносимых в схему отдельных конкретных зарядов. Эти исследования, а также гидродинамические лабораторные эксперименты, гидроядерные и нейтронно-физические эксперименты с критическими сборками позволили создать достаточно информативную картину поведения блоков с Ри в различных условиях его взрывного нагружения, характерных для ядерных зарядов.

Фундаментальный шаг в развитии ядерных вооружений – это переход к созданию двухстадийных ЯЗ, в которых второй модуль работает в условиях имплозии, определяемой взрывом первичного модуля. Прорыв в этом направлении был реализован в США в эксперименте «Mike» (31 октября 1952 г.) и серии испытаний операции «Castle» (1954), а в СССР в эксперименте 22 ноября 1955 г. с ЯЗ РДС-37. Этот шаг привел к существенному повышению абсолютного и удельного энерговыделения ядерного оружия и резкому увеличению мегатоннажа ядерных арсеналов. Так, например, мегатоннаж ядерного арсенала США возрос в 1957 г. по сравнению с 1953 г. в 240 раз (с 73 до 17 500 Мт). Именно на этой стадии развития ядерных арсеналов возникла проблема глобальной экологической катастрофы в случае широкомасштабного ядерного конфликта.

Следует отметить существенные различия в характеристиках первых двухстадийных ядерных устройств, созданных в СССР и США, и достаточно приближенный уровень предсказания энерговыделения первых термоядерных взрывов.

Практическое развитие разработка РДС-37 получила в экспериментах 30 августа 1956 г. и 17 ноября 1956 г., когда было реализовано энерговыделение в диапазоне Е=0,15—1,5 Мт, и далее в эксперименте 6 октября 1957 г., когда было реализовано энерговыделение в диапазоне 1,5—10 Мт.

Проведенные испытания хорошо иллюстрируют также достаточную приближенность развитой к тому времени системы проектирования ЯЗ в отношении процессов, характеризующих работу двухстадийных термоядерных зарядов. Роль ядерных испытаний (помимо собственно аттестации параметров новых разработок) состояла в накоплении информации, необходимой для совершенствования физико-математических моделей, определении ключевых элементов и создании адекватной системы проектирования подобных ядерных взрывов.

Типичным видом работ по совершенствованию ядерных зарядов были разработки, связанные с повышением параметров удельного энерговыделения ЯЗ. В ядерных испытаниях 27 февраля и 12 октября 1958 г. был проверен ядерный заряд, являвшийся непосредственным развитием схемы ЯЗ РДС-37. Этот заряд характеризовался отношением L/8 = 1,5 при абсолютном уровне энерговыделения, близком к РДС-37.

Следующий шаг в разработке ЯЗ этого класса был сделан в ядерных испытаниях 23 февраля и 12 сентября 1958 г. В этом случае отношение L/8 = 2,22.

По сравнению с рассмотренной выше разработкой при близком (и несколько большем) значении E/G была существенно повышена удельная характеристика E/V0 (в 2,1—2,4 раза). Эта разработка явилась стартом для разворачивания широкого фронта работ по созданию и испытанию различных конкретных ЯЗ аналогичного типа.

Следует отметить, что аналогичная работа проводилась примерно в это же время в США. В серии испытаний 1956 г. («Eri-Dacota») в США был разработан термоядерный заряд мегатонного класса (E=1,1 Мт) с отношением L/8=2,9 и параметрами E/G=(1,15—3) Мт/т, E/V0=3,7 Мт/м³. По сравнению с удельными характеристиками зарядов предыдущего поколения («Cherokee») при существенно меньшей абсолютной мощности (почти в 3,5 раза) была сохранена удельная мощность E/G, почти в 2 раза увеличена удельная мощность E/V0 и существенно уменьшено отношение L/8 (с 3,9 до 2,9).

Очевидно, что радикальные изменения конструкции ЯЗ, проявлением которых является изменение рассматриваемых общих характеристик, потребовали развития системы проектирования ЯЗ и ее калибровки в проводившихся ядерных испытаниях.

Одним из характерных направлений развития термоядерного оружия в рассматриваемое время были создание мощных термоядерных зарядов и совершенствование их удельных показателей. Наиболее мощным ядерным испытанием США было испытание «Bravo» 28 февраля 1954 г. с энерговыделением E=15 Мт. Через 4 года был испытан мощный термоядерный заряд с абсолютным энерговыделением, в 2,3 раза превышающим характеристики устройства «Bravo».

Характерным примером параметров сверхмощных ядерных зарядов СССР является результат, полученный в опыте 27 сентября 1962 г. с абсолютным энерговыделением более 10 Мт. По сравнению с параметрами устройств, использованных в экспериментах 23 февраля и 12 сентября 1958 г., параметр ?/(? возрос в 3,5—4 раза, а параметр Е/У0 – в 3—3,3 раза.

Рекордные характеристики по абсолютному энерговыделению были достигнуты СССР при неполномасштабном испытании ЯЗ с номинальным энерговыделением Е=100 Мт, проведенном 30 октября 1961 г. с мощностью взрыва Е=50 Мт. Эксперимент подтвердил номинальные характеристики заряда.

Реализация подобных высоких характеристик стала возможна в результате накопленного опыта и совершенствования системы проектирования ЯЗ.

При разработке данного ЯЗ отмечалось, что его успешное испытание откроет путь к созданию ядерного оружия практически неограниченной мощности. По-видимому, в 1961 г. эта возможность представлялась актуальной для системы ядерных вооружений СССР. В то же время следует отметить, что рассматриваемый сверхмощный заряд ни в номинальном варианте (Е=100 Мт), ни в испытательном (Е=50 Мт) никогда не входил в ядерный боезапас СССР. Соответственно, и это направление работ не получило дальнейшего развития. Ядерная программа СССР пошла по другому пути.

Отметим также, что проведение ядерного испытания 30 октября 1961 г. с энерговыделением Е=50 Мт, в котором было радикально сокращено значимое экологическое воздействие взрыва, явилось крупным достижением технологии ядерных испытаний, созданной к тому времени СССР.

Разработка сверхмощных термоядерных зарядов расценивалась как важная задача для обоих ядерных институтов СССР. Рассмотренные выше разработки, испытанные 30 октября 1961 г. и 27 сентября 1962 г., проводились во ВНИИЭФ («Арзамас-16»).

В качестве примеров разработок сверхмощных зарядов, проводившихся ВНИИТФ («Челябинск-70»), можно привести устройства, испытанные 25 сентября и 24 декабря 1962 г. В первом случае испытывался заряд, близкий по характеристикам к заряду ВНИИЭФ, испытанному 27сентября 1962 г. Сравнение показывает, что это были, по существу, дублирующие разработки.

В эксперименте 24 декабря 1962 г. проводилось испытание сверхмощного заряда с номинальным энерговыделением около 50 Мт в условиях неполномасштабного взрыва, примерно в два раза сниженной мощности. Испытание подтвердило ожидаемые характеристики заряда. Отметим, что в испытательном варианте, представляющем собой заряд повышенной чистоты, собственно ядерное энерговыделение было невелико.

Характерным видом работ при разработке термоядерных зарядов большой мощности для США было создание ЯЗ повышенной чистоты, в которых вклад ядерного энерговыделения в полную мощность взрыва существенно снижался.

Первое испытание в рассматриваемых целях было проведено в СССР 20 октября 1958 г. на полигоне Новая Земля в модификации ранее испытанного «грязного» двухстадийного заряда. Уровень ядерного энерговыделения, достигнутый в разработке, составил незначительную часть полной энергии, однако при этом полное энерговыделение существенно уменьшилось по сравнению с базовым зарядом.

К данным разработкам относится и рассмотренный выше заряд, испытанный 30 октября 1961 г., с энерговыделением Е=50 Мт, в котором доля собственного ядерного энерговыделения была невелика.

При рассмотрении вопросов, связанных с практическим использованием зарядов повышенной чистоты для военных целей, важное значение имели результаты атмосферных испытаний, которые характеризовали радиационную обстановку в районе эпицентра взрыва и на следе радиоактивного облака в зависимости от высоты (приведенной высоты) взрыва.

Для определения возможного уменьшения активности взрывов исследовалось влияние наведенной активности, связанной с нейтронной активацией элементов конструкции термоядерного боеприпаса.

Определенное различие в подходах разработчиков двух стран было обусловлено тем, что полный мегатоннаж ядерного арсенала СССР в то время был далек от того уровня, когда он мог представлять собой глобальную угрозу для среды обитания в случае широкомасштабного ядерного конфликта. Работы США в этом направлении, по-видимому, были связаны с поисками удовлетворительного решения данной проблемы, которая была актуальна в связи с большой величиной мегатоннажа ядерного арсенала США.

Интегральный мегатоннаж боеприпасов и проблема глобального радиоактивного загрязнения окружающей среды

Ядерные испытания позволили существенно развить представления о составе и количестве радионуклидов, нарабатываемых в ядерных и термоядерных взрывах, характере переноса и выпадения радиоактивных продуктов в различных зонах, прилегающих к району взрыва, и глобальном радиоактивном загрязнении среды обитания. Приведем ряд оценок параметров глобального радиоактивного загрязнения, к которому могло бы привести полное использование ядерного арсенала США того времени в масштабной ядерной войне.

Удельная наработка активности продуктов деления урана-238 к характерному моменту ?=30 сут, который может быть началом глобального выпадения радиоактивных продуктов, составляет С0 = 2,3 • 10⁵ Ки/кт, а совокупная наработка активности продуктов деления к этому времени (с учетом ее естественного распада) может быть оценена С = 2,3 • 10¹² Ки. При равномерном распределении этой активности по поверхности земного шара ее плотность q = 4,5 • 10¹² Ки/км². Интенсивность гамма-дозы, создаваемой этой активностью, может быть оценена на уровне ГУу = 0,85 Р/сут ^ =30 сут), а интегральная поглощенная доза за все время после выпадения радиоактивных продуктов может составить 1)у = (15—40) Р (в зависимости от времени их выпадения на данной территории, но не ранее 30 сут после производства взрывов и от скорости заглубления активности в грунт).

Глобальное радиоактивное загрязнение среды обитания связано также с наработкой активности плутония, трития (Т) и радиоуглерода С-14.

Исходя из удельной наработки активности плутония в термоядерных зарядах (в основном плутония-239 и плутония-240) С0 = 10³ Ки/Мт получим оценку возможной интегральной наработки активности плутония при подрыве ЯЗ ядерного арсенала США С = 2 • 10⁷ Ки. При равномерном распределении этой активности по поверхности земного шара ее плотность может быть оценена величиной #(Ри) = 4 • 10^-2 Ки/км².

При уровне удельной наработки остаточного трития в термоядерных зарядах 0,5—1 кг/Мт его интегральная наработка в рассматриваемом случае может быть оценена на уровне тъ = (9—17,5) т с совокупной активностью С (Т) = (9—17,5) • 10¹¹ Ки. Эта величина превышает в 50—100 раз равновесное естественное содержание трития в гидросфере.

Исходя из величины удельной наработки нейтронов при взрыве термоядерных зарядов п = 2 • 10²⁶ н/Мт и условии их полного захвата азотом атмосферы можно оценить возможную наработку радиоуглерода С-14 в рассматриваемом случае на уровне т0 = 83 т с совокупной активностью С (С-14) = 3,7 • 10⁸ Ки. Для сравнения отметим, что эта величина почти в 102 раз превышает естественное содержание радиоуглерода в атмосфере и находится на уровне естественного содержания С-14 в гидросфере.

Снижение остроты проблемы глобального радиоактивного загрязнения было связано в дальнейшем не с увеличением роли в ядерном арсенале зарядов повышенной чистоты, а с уменьшением совокупного мегатоннажа ядерного арсенала при увеличении общего количества ЯЗ, т. е. с существенным уменьшением типичной мощности ЯЗ, стоящих на вооружении.

Для СССР также характерен этот путь, хотя он и был сдвинут во времени по сравнению с развитием ядерного арсенала США.

Некоторые особенности натурной отработки ядерных зарядов в период проведения атмосферных испытаний

В 1949—1962 гг. был заложен фундамент системы проектирования ядерного оружия, определены основные принципы его создания и развития. Это было сделано в СССР в условиях эффективного развития физических моделей процессов, происходящих в ядерных и термоядерных зарядах, при ограниченных возможностях вычислительной техники и при широком экспериментальном исследовании работы различных образцов ЯЗ в натурных испытаниях.

При разработке ядерных зарядов, первичных модулей двухстадийных термоядерных зарядов можно выделить основные направления развития, которые сохранились на долгие годы:

• миниатюризация ядерных зарядов;

• повышение их живучести в условиях, создаваемых потенциальными средствами противодействия;

• эффективность использования делящихся материалов;

• обеспечение необходимой надежности номинальных характеристик.

Большое значение имеет обеспечение необходимых конструкционных характеристик, связанных с работоспособностью ЯЗ в различных эксплуатационных условиях. На этой стадии работ были осознаны проблемы, связанные с обеспечением ядерной взрывобезопасности ядерных зарядов в условиях случайных аварийных ситуаций, приводящих к детонации ВВ из одной точки подрыва. Первый специальный эксперимент в СССР в этих целях был проведен 26 августа 1957 г.

Уже в 1954 г. было осознано, что неядерный взрыв ядерного заряда сопровождается диспергированием плутония, входящего в его состав, с последующим выпадением радиоактивных продуктов. Первый эксперимент, в котором были получены практические результаты в этом плане, состоялся 19 октября 1954 г., когда произошел непредвиденный отказ ядерного заряда.

В это время проектировались двухстадийные заряды, когда один и тот же первичный модуль использовался в различных термоядерных зарядах, что позволило существенно повысить эффективность и надежность испытанных разработок ядерных зарядов. Эти подходы получили свое развитие в последующие годы.

Разработка двухстадийных термоядерных зарядов предполагала следующие направления совершенствования:

• повышение удельного энерговыделения (Е/й, Е/У0);

• уменьшение определяющего диаметра ядерного заряда;

• обеспечение устойчивого режима работы вторичного модуля;

• адаптацию к концептным средствам доставки;

• обеспечение требуемых характеристик в различных эксплуатационных условиях.

Важную роль играли вопросы, связанные с поражающими факторами взрыва термоядерных зарядов.

Сравнение программ полигонных испытаний СССР и США по изучению ядерной взрывобезопасности

Первый эксперимент по исследованию безопасности ЯЗ был проведен в СССР 26 августа 1957 г., а по существу программа ядерных испытаний СССР в интересах безопасности начала реализовываться с 1961 г. Всего в период атмосферных испытаний в СССР было проведено 11 экспериментов подобного типа. После перехода на подземные ядерные испытания было проведено еще 14 специальных ядерных испытаний в этих целях, а также дополнительно 17 экспериментов групповых ядерных взрывов. Таким образом, полное количество ядерных испытаний (индивидуальных и групповых взрывов) в интересах исследования безопасности ЯЗ составляет 42. В табл. 3.9 приведено количество ядерных взрывов, проведенных в СССР в период с 1955 по 1963 г. Для сравнения здесь же приведено количество ядерных взрывов, проведенных в США с подобной целью. Как видим, их число в 2 раза превышает количество ядерных взрывов, проведенных в СССР в интересах безопасности, и составляет 88. Программа ядерных испытаний США в интересах безопасности была начата на 2 года раньше (1 ноября 1955 г.).

Отметим, что если до августа 1963 г. количество ядерных взрывов в США в интересах безопасности превышало аналогичное количество взрывов в СССР в 3,36 раза, то после августа 1963 г. эта разница составляла уже 1,65 раза. Максимальное количество ядерных взрывов в интересах безопасности СССР провел в 1962 г. (6 взрывов), в то время как США провели в этих целях 21 испытание в 1958 г. В период проведения подземных испытаний максимальное количество ядерных взрывов СССР в этих целях было проведено в 1978 и 1988 гг. (4 взрыва), в то время как США провели 7 подземных взрывов в 1969 г. Можно отметить также значительную неравномерность в реализации программ ядерных испытаний в интересах безопасности. У СССР был перерыв в этих работах в 1963—1967 гг., у США – в 1976—1986 гг. (за исключением двух опытов в 1978 и 1983 гг.). Можно отметить определенный рост испытательных работ в этих целях у обеих стран начиная с 1987 г.

Таблица 3.9

Распределение ядерных взрывов, проведенных в СССР и США в интересах безопасности, по годам

Примечания. 1. В таблице год 1963 разбит на две части – до вступления в силу Договора о запрещении ядерных испытаний в трех средах и после вступления.

2. ? – полное число ядерных взрывов в интересах безопасности; Е1 – полное число ядерных взрывов в интересах безопасности до августа 1963 г.; ?2 – полное число ядерных взрывов в интересах безопасности с августа 1963 г.

Интерес представляет сравнение условий проведения ядерных испытаний в целях безопасности. В табл. 3.10 приведено распределение ядерных взрывов, проведенных в интересах безопасности (полное их число и число испытаний до августа 1963 г.).

Следует отметить, что если все ядерные взрывы СССР в интересах безопасности до августа 1963 г. проводились в атмосфере, то ~ 50% ядерных взрывов США в этих целях в данный период проводились под землей. Типичным видом атмосферных испытаний в обеих странах был наземный взрыв. После августа 1963 г. все подземные испытания СССР проводились в интересах безопасности в штольнях, а США – в скважинах.

Таблица 3.10

Распределение ядерных взрывов

* Включая один надводный взрыв.

Из 42 ядерных взрывов СССР в интересах безопасности 37 взрывов (в том числе все 11 взрывов в период атмосферных испытаний) были проведены на Семипалатинском испытательном полигоне, а 5 взрывов – на Северном испытательном полигоне Новая Земля.

В США из 88 ядерных взрывов в интересах безопасности 86 взрывов были проведены на территории Невадского испытательного полигона, один – на территории полигона атолла Эниветак, один – на территории полигона авиабазы Неллис.

В ходе ядерных испытаний по безопасности ЯЗ реализовались различные уровни энерговыделения. Максимальное ядерное энерговыделение в опытах по безопасности ЯЗ было достигнуто в эксперименте 9 сентября 1961 г. Это значение близко к максимальному уровню энерговыделения, реализованному в ядерных испытаниях по безопасности ЯЗ США в период атмосферных испытаний и составляющему 500 т тротилового эквивалента.

По мере накопления экспериментального материала совершенствовались расчетные методики определения уровней безопасности. В основе методик – решение двумерных холодных уравнений газодинамики с расчетами нейтронных характеристик. Расчетные методики с удовлетворительной точностью описывают характеристики нейтронных полей ядерных зарядов при подрыве ВВ в определенной точке, определенной зоне. С помощью этих методик, наряду с прямым полигонным экспериментом, тестируется ЯВБ ядерных зарядов, поступающих в серийное изготовление.

Большой объем экспериментальных работ был выполнен по исследованию более сложных случаев возникновения детонации ВВ.

Сюда относятся работы по уточнению моделей детонации ВВ, в том числе развития детонации в условиях аварийного околопорогового воздействия, множественного воздействия в условиях осколочных полей, сенсибилизации и десенсибилизации ВВ в условиях рассин-хронизованных множественных воздействий.

Чрезвычайно сложный и обширный комплекс вопросов возникает в случае групповой ЯВБ (ГЯВБ) – при аварийном взрыве ВВ одного из зарядов, находящихся в группе зарядов. При взрыве ВВ соседних зарядов, тем более при выделении ядерной энергии в одном из зарядов, возникает групповой эффект цепочки взорвавшихся зарядов, при котором возможно заметное увеличение выделившейся ядерной энергии по сравнению с независимым аварийным срабатыванием нескольких зарядов. Проведен обширный комплекс лабораторных опытов с макетами зарядов по исследованию проблемы ГЯВБ.

В реальной аварийной ситуации первый ЯЗ взрывается в одной точке. В натурном эксперименте при одноточечном подрыве ВВ первого заряда гарантируются возбуждение в нем цепной реакции при переходе через критичность и ядерное энерговыделение на уровне, соответствующем его Ь = ?Xdt в подобных условиях сжатия. При квазисинхронном одноточечном взрыве следующего заряда возбуждение цепной реакции в нем обеспечивается нейтронами, наработанными при взрыве первого заряда, и такое инициирование может приводить во втором ЯЗ к большему количеству делений по сравнению с первым.

Характеристики поражающих факторов ядерных взрывов

Создание ядерного оружия и специфика физических процессов, протекающих при ядерном (термоядерном) взрыве, определили особый характер поражающих факторов, сопровождающих взрыв. Этот особый характер обусловлен качественно более высокой концентрацией энергии взрыва по сравнению с традиционными видами оружия (до 106 раз на единицу массы), существенно более высокой скоростью взрывного процесса (до 103—104 раз), наличием проникающего излучения взрыва (гамма– и нейтронного излучения), наработкой большого количества высокоактивных долгоживущих радионуклидов. Высокая концентрация энергии взрыва распределяется между энергией продуктов взрыва боеприпаса и энергией первичного излучения, выходящего из боеприпаса. При взаимодействии энергии с атмосферой в ней формируется зона, прогретая до температуры в несколько тысяч градусов (огненный шар) и излучающая заметную долю энергии взрыва в диапазоне спектральной прозрачности атмосферы. Эта зона является одним из основных поражающих факторов ЯВ в атмосфере.

Резкий перепад концентрации энергии взрыва в слоях атмосферы определяет перенос энергии в виде ударной волны. Взаимодействие воздушной ударной волны с грунтом приводит к формированию в нем ударной волны, создающей сейсмическое воздействие.

Исследование поражающих факторов ЯВ началось с первого испытания ядерного оружия. Первые эксперименты заложили фундамент представлений о характеристиках поражающих факторов ЯВ (ПФЯВ).

Работы были продолжены в 1954—1955 гг. В 1955 г. в двух экспериментах 6 и 22 ноября 1955 г. впервые изучалось воздействие мощных воздушных взрывов на различные военные и гражданские объекты. В экспериментах исследовалось также воздействие ПФЯВ на большое количество подопытных животных (овец). Масштабный характер имели работы, связанные с исследованием радиационного состояния территории и атмосферы.

В ядерных испытаниях этого периода исследовалось воздействие ядерного взрыва на траншеи и укрытия различного типа, блиндажи и огневые позиции разных видов, танки, артиллерийские орудия и установки, самолеты. В некоторых испытаниях исследовалось воздействие ядерного взрыва на элементы боевого оснащения и оборудования кораблей ВМФ. Это было связано с отсутствием возможности проведения таких работ в натурных условиях (полигон Новая Земля еще не был создан), и исследования проводились на суше в ядерных испытаниях на Семипалатинском полигоне.

Среди исследуемых гражданских объектов можно выделить здания промышленного типа, склады и хранилища, линии электропередач, мосты, железнодорожные пути, нефтяные вышки, элементы заводских сооружений. Широко исследовалось воздействие ядерных взрывов на жилые дома различных видов, типичных для условий СССР, и убежища для населения.

Войсковые учения и ядерные испытания

Следует отметить, что результаты исследования воздействия ядерного взрыва привели к выводу о возможности эффективных действий вооруженных сил на поле боя в условиях применения противником ядерного оружия. В этом контексте следует рассматривать и войсковые учения, проводившиеся на Тоцком полигоне МО СССР 14 сентября 1954 г., в ходе которых был произведен воздушный ядерный взрыв мощностью 40 кт на высоте 350 м, обеспечивающей незначительное радиоактивное загрязнение территории в эпицентре взрыва и на следе радиоактивного облака. В учениях принимало участие около 45 тыс. военнослужащих. Это были единственные масштабные войсковые учения в условиях натурного ядерного взрыва.

Проведение атмосферных ядерных взрывов, в которых участвовали сотни специалистов ядерных полигонов и других войсковых частей, также являлось практической подготовкой военнослужащих к действиям в условиях военного ядерного конфликта. В этой связи следует особо подчеркнуть значительный практический опыт, полученный экипажами тяжелых бомбардировщиков, принимавших участие в воздушных ядерных испытаниях при сбрасывании ядерного взрывного устройства в составе авиабомбы. При этом диапазон энерговыделения производимых взрывов изменялся от килотонны до десятков мегатонн. В приобретении этого практического опыта ВВС СССР, по-видимому, существенно опередили ВВС США.

Другие примеры практической подготовки экипажей самолетов ВВС в условиях, моделирующих военные действия, – это многократные полеты самолетов радиационной разведки вдоль движения радиоактивных облаков (в том числе и внутри облака), образовавшихся при проведении ядерных испытаний.

Отметим, что масштабные войсковые учения проводились в период атмосферных испытаний и Соединенными Штатами. Так, в ходе двух ядерных испытаний 1946 г. на атолле Бикини (операция «Cross-roads») с мощностью взрыва 23 кт каждый участвовали 42 тыс. военнослужащих. Один взрыв являлся воздушным на небольшой приведенной высоте (Н = 5,6 м/кт1/3), а второй – подводным на небольшой приведенной глубине (h ~ l м/кт1/3).

В 1951—1957 гг. на Невадском полигоне во время ядерных испытаний было проведено 8 этапов войсковых учений «Desert Rock» с участием в общей сложности не менее 55 тыс. военнослужащих.

Одним из известных примеров действий самолетов ВВС США по исследованию радиационной обстановки в облаках взрывов, созданных ядерными испытаниями, могут служить полеты, проводившиеся в 1956 г. в ходе операции «Redwing».

Специализированные ядерные испытания в интересах исследования ПФЯВ до 1963 г.

В первых ядерных испытаниях задачи исследования поражающих факторов ядерного взрыва (ПФЯВ), их воздействия на различные объекты, а также задачи совершенствования ядерных боеприпасов, изучения процессов их работы, как правило, совмещались в одном и том же эксперименте. Впоследствии ряд ядерных испытаний стал проводиться специально в интересах исследования ПФЯВ и их воздействия. До 1963 г. в СССР бышо проведено 17 таких испытаний.

Первым таким экспериментом является опыт 21 сентября 1955 г., представлявший собой первый подводный взрыв в СССР, который открыл ядерные испытания на полигоне Новая Земля. К этой категории ядерных испытаний относятся также два других подводных ядерных взрыва и один надводный, проведенные на полигоне Новая Земля.

Другой комплекс работ по исследованию ПФЯВ был проведен в серии ядерных испытаний на полигоне Капустин Яр. Первый такой взрыв был произведен 19 января 1957 г., а всего эта программа насчитывала 10 взрывов.

В 1962 г. в связи с предстоящим прекращением атмосферных ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне было проведено первое подземное испытание в интересах исследования ПФЯВ. В ходе подготовки этого эксперимента и при его реализации была создана качественно новая технология исследований ПФЯВ, которая получила эффективное развитие после 1963 г.

На искусственность рассматриваемого деления проблематики испытаний указывалось выше. По-видимому, с большим основанием в группу ядерных испытаний СССР в интересах исследования ПФЯВ могут быть также зачислены два испытания (1957 и 1958 гг.), в которых выполнялся большой объем исследовательских работ (оба испытания выполнялись на полигоне Новая Земля и относятся по основной классификации к фундаментальным и методическим исследованиям). Это же относится и к двум испытаниям 1962 г., представляющим собой ракетные пуски системы «земля—воздух» (оба испытания выполнялись на Семипалатинском полигоне и относятся по основной классификации к совершенствованию ядерного оружия).

В проведении экспериментов по исследованию ПФЯВ принимало участие много различных организаций из МО, МАЭ (МСМ) и других министерств, поэтому выделить принадлежность экспериментов к одному ведомству непросто.

Известно, что 16 экспериментов в основном проводились организациями МО, 2 эксперимента – ВНИИТФ, 3 – ВНИИТФ.

После 1963 г. в СССР было проведено 34 подземных ядерных испытания в интересах исследования ПФЯВ и их воздействия на различные объекты.

В США после 1963 г. было проведено 62 подземных испытания в интересах исследования ПФЯВ, в том числе 46 испытаний в штольнях и 16 испытаний в скважинах. Подавляющее большинство этих работ было проведено МО США.

«Полигоны без секретов...» (сложные 1990-е годы)

В 1990-е годы встал вопрос о раскрытии секретов ядерных полигонов и даже о закрытии полигонов, т. е. фактически о лишении России ядерного оружия. «Молчуны»-испытатели ЯО СССР заговорили...

Начиная с 1991 г. по истории испытаний ядерного оружия (ЯО) СССР опубликовано значительное количество интереснейших сборников, книг, монографий, мемуаров, статей и докладов. Но как это начиналось?

Обратим внимание в этой связи на первые труды 1992—1993 гг. в серии «Ядерные взрывы в СССР», посвященные Северному испытательному полигону (острова Новая Земля), ныне действующему в статусе Центрального полигона Российской Федерации:

1. Северный испытательный полигон: ядерные взрывы, радиология, радиационная безопасность: Справочная информация. Вып. 1/ Под рук. и общ. ред. В.Н. Михайлова, А.М. Матущенко, Г.Е. Золотухина; науч. ред. Ю.В. Дубасов, А.С. Кривохатский, В.Н. Баженов, К.В. Харитонов. – М., 1992).

2. Северный испытательный полигон: материалы экспертов Российской Федерации на конференциях, встречах, симпозиумах и слушаниях. Вып. 2/Сост. В.В. Богдан, Ю.В. Дубасов, Г.Е. Золотухин, А.С. Кривохатский, А.М. Матущенко, В.Н. Михайлов, К.В. Харитонов, Г.А. Цырков; Под общ. ред. В.Н. Михайлова, Г.А. Золотухина, А.М. Матущенко. – М., 1993).

Вышли они в свет всего лишь в количестве 200 и 230 экземпляров, практически в ксероксном по тем временам исполнении, благодаря помощи сотрудников НПО Радиевого института им. В.Г. Хлопина» и огромной поддержке такого начинания со стороны легендарного Г.А. Цыркова, начальника 5-го Главного управления Министерства Российской Федерации по атомной энергии (Минатома России). При этом издание первого выпуска было оперативно приурочено к сроку проведения в Архангельске международной конференции «Экологические проблемы Арктики и перспективы ядерного разоружения» (14—18 октября 1992 г.), куда авторы успели доставить лишь первые его 20 экземпляров. На этой конференции заинтересованными лицами, как теперь принято выражаться, готовилась серьезная «разборка» дел на Новоземельском полигоне, вплоть до настоятельных требований его закрытия (инициаторы А.Ф. Емельяненков и В.Н. Якимец – лидеры общественного экологического движения «К новой Земле»). И пример тому уже был – закрытие для проведения ядерных испытаний Семипалатинского полигона по инициативе международного антиядерного движения «Невада – Семипалатинск» (лидеры О.О. Сулейменов и В.Н. Якимец) и по указу Президента Казахской ССР Н.А. Назарбаева от 29 августа 1991 г. № 409.

Упомянутые сборники являются раритетами и, по существу, просто недоступны. По этому поводу шутили физики Л. Ландау и Е. Лиф-шиц: «...предыдущее издание давно разошлось, и, по-видимому, среди читателей ощущается потребность в этой книге» (Физики смеются. Но смеются не только физики. – М.: Изд-во Совпадение, 2006). Тем приятнее отметить, что в 1999 г. при поддержке МАГАТЭ первый выпуск сборника был переиздан тиражом 1500 экземпляров, причем на русском и английском языках. Но тогда, в 1992 г., по приказу министра Минатома России В.Н. Михайлова от 15 сентября 1992 г. № 322 его разослали буквально по 1—2 экземплярам в строго определенные организации различных министерств и ведомств, в библиотеки, редакции журналов «Энергия» и «Атомная энергия», а также персонам высокого ранга, где он и затерялся, но. только не у специалистов атомной отрасли и ее ядерного оружейного комплекса. Такая же судьба постигла и сборник второго выпуска.

Министр Российской Федерации по атомной энергии Виктор Никитович Михайлов во введении к первому выпуску отметил (июль 1992 г.) следующее:

«Главной политической целью нашей военной доктрины является сегодня устранение войны из жизни человечества, упрочение международной стабильности и безопасности. Мир стремительно меняется. Крупномасштабные акции нашей страны и США по сокращению ядерных арсеналов – яркий пример этих изменений.

Единственной альтернативой ядерному равновесию, стратегии сдерживания является режим полного доверия, открытости, всеобщего и полного уничтожения ядерного оружия и запрещение его разработок. Это наша цель. На этом пути особое место занимают испытания ядерного оружия.

К концу 1991 г. было зафиксировано 2053 ядерных испытания. Их производили пять стран: США (с 1945 г.), СССР (с 1949 г.), Англия (с 1952 г.), Франция (с 1960 г.) и Китай (с 1964 г.). В ходе этих испытаний отрабатывались конструкции ядерных боеприпасов, исследовались явления, сопровождающие взрывы, и действие поражающих факторов на вооружение, военную технику, различные объекты и окружающую среду, испытывались средства и способы противоатомной защиты, а также средства обнаружения и засечки взрывов, способы сокрытия ядерных испытаний.

Вместе с тем со времени появления ядерного оружия наша страна неуклонно борется за его полное запрещение, начиная с соответствующего предложения в ООН уже в 1946 году».

И далее: «.Механизм контроля за количеством ядерных испытаний может быть реализован, что очень важно, на широкой международной основе путем включения национальных средств контроля в международную сеть и проведения инспекций на месте взрыва.

Сегодня прекращение всех ядерных испытаний имеет принципиальное значение для того, чтобы предотвратить создание ядерного оружия третьего поколения, не выпустить его из стадии научных поисков в стадию полномасштабных разработок. Оружие третьего поколения – это оружие с новыми качествами по эффективности, надежности и по глобальным последствиям его применения. Оно, с одной стороны, может дать глобальное радиоактивное загрязнение в сто – тысячу раз меньшее, чем существующее оружие, а с другой стороны, способно поражать стратегические цели и в космосе, и на земле. Именно это вызывает тревогу, так как может возникнуть соблазн его применения при любом локальном конфликте. Не допустить создания этого оружия – ответственная задача всего человечества».

Пусть сравнит внимательный и заинтересованный читатель эти слова с реалиями наших дней, чтобы грамотно оценить ядерные вызовы и необходимость адекватного реагирования на внешние угрозы, учитывая геополитическое положение России с ее богатыми природными ресурсами на обширной территории.

Напомним, что последнее подземное ядерное испытание в СССР было произведено 24 октября 1990 г. на Новоземельском полигоне. Российская Федерация более их не возобновляла, подписав 24 сентября 1996 г. Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), который законодательно ратифицировала (Федеральный закон от 27 мая 2000 г. № 72-ФЗ). Но это до сих пор не выполнили США, оговорив свое «политповедение» массой условий о «гарантиях». Напомним также нашему читателю, что 29 августа 1991 г. Президент Казахской ССР Н.А. Назарбаев своим указом № 409 закрыл Семипалатинский испытательный полигон, а с 26 октября 1991 г. распоряжением № 67-рп (см. ниже) Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина был объявлен очередной односторонний мораторий на проведение ядерных испытаний на Новоземельском полигоне сроком на один год, который затем, естественно, был продлен его же указами от 19 ноября 1992 г. № 1267 и от 5 июля 1993 г. № 1008 «...до тех пор, пока такой мораторий, объявленный другими государствами, обладающими ядерным оружием, будет де-юре или де-факто соблюдаться ими». Было также предписано: «Поручить Министерству иностранных дел Российской Федерации провести консультации с представителями других государств, обладающих ядерным оружием, в целях начала многосторонних переговоров по выработке Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний», что и завершилось его многосторонним подписанием 24 сентября 1996 г. и последующей ратификацией государствами – сторонниками запрещения испытания ядерного оружия. И в таком уже мирном, а не ядерном марафоне Россия – несомненный лидер. Добавим к этому, что в настоящее время ДВЗЯИ подписали более 170 государств и ратифицировали более 100. Однако из 44 стран, ратификация Договора которыми необходима для вступления его в силу, этот акт еще не подписали три страны – Индия, Пакистан и КНДР; не ратифицировали около 10, в том числе и... США!

Не потому ли, осуществляя сейчас свою «минорную музыкальную серию» субкритических опытов («Гобой», «Волынка» и др.) на Невадском полигоне, США намерены сменить ее грохотом полномасштабных испытаний ядерного оружия нового поколения? Тогда возникает вопрос: «Быть или не быть Новоземельскому полигону?»

Важным было то, что выпускам 1 и 2 указанного выше издания предшествовала достаточно напряженная и ответственная работа по раскрытию материалов в области ядерных испытаний и их последствий, которая выполнялась в соответствии с постановлениями Верховного Совета СССР от 27 ноября 1989 г. № 882 «О неотложных мерах экологического оздоровления страны» и Совета министров СССР от 11 февраля 1990 г. № 189 «Об обеспечении выполнения постановления ВС СССР от 27 ноября 1989 г. № 882», а также в соответствии с решением комиссии под руководством заместителя Председателя СМ СССР И.С. Белоусова от 30 мая 1990 г. (протокол № БИ-2259) «О подготовке публикаций в средствах массовой информации о радиационной обстановке на Северном полигоне и вокруг него в сопоставлении с другими районами страны и северными странами с передачей ее редакциям центральных, республиканских и областных газет». Так это начиналось впервые, в том числе и в отношении Новоземельского полигона, еще действовавшего в режиме обеспечения полномасштабных подземных испытаний ядерного оружия и затем вступившего в длительный мораторий, что наглядно иллюстрируется следующими фрагментами из хроники предоставления широкой общественности с различным спектром интересов основных результатов выполнения поставленной задачи.

12 декабря 1989 г. Второй съезд народных депутатов СССР. Прошел бурный обмен мнениями по вопросам Новоземельского полигона, в ходе которого депутатам и сотрудникам СМИ были представлены подробные сведения о функционировании столь режимного объекта, о радиационной обстановке на Новой Земле и прилегающих территориях, о планах будущих испытаний. Доклады и сообщения делали специалисты Минатомэнергопрома СССР совместно с Минобороны СССР, Госгидромета и Минздрава СССР.

В 1989 г. ядерные державы произвели 28 подземных ядерных испытаний: СССР – 7 (на Семипалатинском полигоне, Новоземельский – молчал), США – 11, Франция – 9, Великобритания – 1, Китай – полигон у озера Лобнор также молчал.

24—25 мая 1990 г. Сыктывкар. Сообщения о ядерных испытаниях на Новоземельском полигоне были представлены экспертами Минобороны СССР (А.М. Матущенко – от 12-го ГУ МО Российской Федерации, В.С. Терещенко – от 6-го Управления ВМФ) и Госкомгидромета СССР (Г.А. Красилов) на майской сессии Верховного Совета Коми АССР. Впервые состоялась телепередача о полигоне за круглым столом в автономной республике, которую, надо отдать должное, руководитель группы телевидения А.В. Пошумянский провел с большим тактом, без наскоков на ядерных «ястребов» и их обструкции, что в значительной мере происходило на самой сессии, на которой депутаты рьяно рвались к микрофонам с уничижительными репликами и ерническими обличительными упреками.

29—30мая 1990 г. Новая Земля, пос. Белушья. На Северном полигоне работает правительственная комиссия под руководством заместителя Председателя Совета министров СССР И.С. Белоусова, в состав которой входили министр МАЭП СССР В.Ф. Коновалов и командующий Краснознаменным Северным флотом адмирал Ф.Н. Громов, народные депутаты ВС СССР и РСФСР – А.Н. Буторин (Северодвинск), А.И. Выучейский (Салехард), А.Ф. Емельяненков (Москва, заместитель главного редактора еженедельника «Собеседник»), А.А. Золотков (Северодвинск), народный депутат ВС Коми АССР И.Л. Шпектор (Воркута), а также председатель Архангельского облисполкома П.Н. Балакшин, председатель Ненецкого окружного исполнительного комитета Е.Г. Алексеев, секретарь окружного комитета КПСС Ю.С. Романов и корреспондент газеты «Правда Севера» И.В. Бенца (Нарьян-Мар). Доклады об истории полигона, режимах его деятельности, радиоэкологических и сейсмомеханических последствиях испытаний были представлены начальником полигона контр-адмиралом В.А.Горевым, специалистами полигона контр-адмиралом В.В. Выскребенцевым, профессором В.В. Чугуновым и кандидатом технических наук В.Г. Сафроновым, от Службы специального контроля Минобороны СССР – профессором А.М. Матущенко, от МАЭП СССР – кандидатом технических наук Г.А. Кауровым и Е.П. Козловым, от Госкомгидромета СССР – кандидатом технических наук Ю.С. Цатуровым и от Минздрава СССР – В.П. Девятовым. Народным депутатам была предоставлена возможность ознакомиться с различными объектами полигона и условиями жизни и службы военнослужащих и их семей.

15 июля 1990 г. Представлен научно-аналитический доклад для народных депутатов СССР и РСФСР, СМИ Архангельской области, Коми АССР, Ненецкого и Ямало-Ненецкого автономных округов «О современном состоянии радиационно-экологической обстановки на архипелаге Новая Земля и прилегающих территориях Крайнего Севера» (в соответствии с решением комиссии И.С. Белоусова от 30 мая 1990 г. № БИ-2259). В доклад вошли результаты научно-исследовательских работ по подпрограмме «Регион-2» – научные руководители доктор химических наук Ю.В. Дубасов (Минатомэнергопром, НПО «Радиевый институт им. В.Г. Хлопина»), профессор А.М. Матущенко (Минобороны СССР, НИЦ ССК МО), профессор П.В. Рамзаев (Минздрав СССР, ЛИРГ), К.Н. Андрианов (Минздрав СССР, Институт биофизики) и кандидат физико-математических наук Г.А. Красилов (Госкомгидромет, Институт прикладной геофизики).

19 июля 1990 г. «Комсомольская правда» опубликовала статью заместителя министра МАЭП СССР В.Н. Михайлова под грозным названием «Бомба третьего поколения», в которой автор расставляет точки над «i» в сложной проблеме о роли ядерного оружия в политике различных государств и неизбежности его совершенствования. Он же продолжил эту тему 28 августа 1990 г. в газете «Рабочая трибуна» в рассуждениях «О проблеме ядерных испытаний».

И как же был прав тогда Виктор Никитович, если вспомнить, что 9 октября 2006 г. Северная Корея произвела подземное ядерное испытание и тем самым сделала заявку на 9-го члена «ядерного клуба»!

20 августа 1990 г. В Женеве состоялась Международная конференция по рассмотрению Договора о нераспространении ядерного оружия, который вступил в действие в 1970 г. Как отметил заместитель министра иностранных дел СССР В.Ф. Покровский, глава советской делегации, «одной из главных целей остается скорейшее прекращение ядерных испытаний... Не так давно в течение полутора лет – с августа 1985 по февраль 1987 г. – Москва соблюдала односторонний мораторий. И вновь с ноября 1989 г. наши ядерные полигоны бездействуют. Сократили свои испытания и Соединенные Штаты.

Вашингтон и Париж подчеркивают, что такие испытания необходимы для проверки эффективности запасов и их боеготовности, а также для совершенствования технологии. Поэтому все наши соответствующие инициативы Запад отвергает. В таких условиях решение проблемы запрещения ядерных испытаний на данный момент едва ли возможно. Но вполне реально продвижение вперед в области ограничения мощностей ядерных взрывов, сокращения их числа». И на такой отмашке вдруг произошло ЧП.

8 октября 1990 г. Чрезвычайное положение: совершили наглый набег представители организации «Гринпис» на территорию Новоземельского полигона в районе пролива Маточкин Шар, в зону проведения подземных ядерных испытаний. Они были хорошо информированы о том, что здесь на днях должно состояться подземное ядерное испытание (осуществлено 24 октября 1990 г. и было последним в СССР). Можно себе представить, как эта акция ударила по нервам тех, кто нес колоссальную ответственность за проведение такого сложного испытания. Вместе с тем в набеге в тесном контакте с гринписовцами приняли участие знакомые нам. народные депутаты А.Ф. Емельяненков и А.А. Золотков (29—30 мая 1990 г.), естественно, прикрытые своей депутатской неприкосновенностью.

24 октября 1990 г. Сообщение ТАСС: «...В 18 часов 00 минут по московскому времени в Советском Союзе на полигоне острова Новая Земля произведен подземный ядерный взрыв мощностью от 20 до 150 килотонн с целью подтверждения надежности и повышения безопасности ядерного оружия. Радиационная обстановка в районе испытания нормальная».

В этом реально смогли убедиться впервые приглашенные через несколько дней к устью штольни А-13Н представители СМИ (естественно, за исключением запятнавшего себя А.Ф. Емельяненкова) – корреспонденты В.И. Бенца («Правда Севера»), А.П. Расторгуев («Молодежь Севера»), А.Н. Покровский («Правда»), от науки Севера – директор Института биологии Коми научного центра Уральского отделения АН СССР кандидат биологических наук А.И. Таскаев, от депутатского корпуса – народный депутат Архангельского облсовета Н.С. Плотников, помощник народного депутата РСФСР М.А. Данилов и народный депутат Коми АССР И.Л. Шпектор. Их выступления в СМИ были весьма объективными.

29 октября 1990 г. однако неожиданно последовало заявление Президиума ВС РСФСР и СМ РСФСР «О проведении испытаний ядерного оружия на полигоне Новая Земля». Вот его «взволнованный» текст:

«24 октября с.г. в нарушение Декларации о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики был произведен подземный ядерный взрыв в районе островов Новая Земля. Это очередное испытание ядерного оружия не было согласовано с ВС РСФСР, СМ РСФСР и местными органами власти.

Верховный Совет и Правительство РСФСР считают подобное положение недопустимым, выражают решительный протест и требуют впредь безусловного соблюдения Декларации о государственном суверенитете РСФСР во всех ее аспектах.

Президиум ВС РСФСР и СМ РСФСР обращаются к Президенту СССР, ВС СССР с предложением безотлагательно определить условия и порядок взаимодействия в подготовке, реализации и контроле выполнения решений в сфере обороны и безопасности страны.

Президиум Верховного Совета РСФСР, Совет министров РСФСР, 29.10.1990».

В итоге пошел «великий шум» с требованиями «судить» тех, кто подстроил такое, – от начальника полигона и до руководства Минобороны и Минатомэнергопрома. Но вот извечный вопрос: «А судьи кто?» (Перипетии этой истории из цикла «бей своих, чтобы чужие боялись» подробно описаны в книгах «Ядерный архипелаг», 1995 и «Ядерные испытания в Арктике», 2006; к ним мы отсылаем тех, кто заинтересуется таким сюжетом.)

В 1990 г. ядерные державы осуществили 17 ядерный испытаний: СССР – 1 (24.10.90 г. – на Новой Земле и, как оказалось, последнее), США – 8, Франция – 6, Великобритания и Китай – по одному.

28 февраля 1991 г. Москва. Советско-финляндская встреча по вопросу «Экологическая безопасность подземных ядерных испытаний», на которой заместитель министра МАЭП В.Н. Михайлов и эксперты А.Б. Иванов, Е.П. Козлов, В.И. Куликов, А.М. Матущенко и П.В. Рамзаев сделали сообщение по теме «Новая Земля: экологическая безопасность подземных ядерных испытаний». Так было положено начало «раскрытию» полигона на международном уровне и далее это происходило на различных международных конференциях, а также в рамках проекта NATO-SCOPE «РАДТЕСТ» (RADTEST – радиация от полигонов).

4—6 апреля 1991 г. Курган. Доклад экспертов Минобороны СССР (А.М. Матущенко, В.М. Каримов), Минздрава СССР (В.А. Логачев) и МАЭП (Н.Н. Филонов, К.В. Харитонов) «Северный и Семипалатинский полигоны: диагноз радиационной и санитарно-экологичес-кой обстановки полигона и прилегающих территорий и комплексная программа исследований» на Всесоюзной конференции международного движения «Врачи мира за предотвращение ядерной войны» – «Медицинские и экологические последствия производства и испытания ядерного оружия».

22—25 апреля 1991 г. Оттава (Канада). Международный симпозиум под эгидой Канадского центра по контролю за вооружениями на тему «Подземные испытания ядерного оружия: возможные воздействия на окружающую среду и их ограничение». Здесь с целевым анализом нештатных радиационных ситуаций, имевших место при подземных ядерных испытаниях на Новой Земле в штольнях А-9 (14 октября 1969 г.) и А-37А (2 августа 1987 г.), и по вопросам обеспечения контроля за ними и воздействия на испытателей выступили специалисты МАЭП СССР (В.Н. Михайлов, А.К. Чернышев), Минобороны (А.М. Матущенко), Минздрава (П.В. Рамзаев) и Минприроды (В.Е. Зиберов). Это был пример большой открытости перед представителями северных стран, упорно отстаивавшими право на «безъядерный Север».

Май 1991 г. Из доклада на НТС-2 МАЭП вице-адмирала Г.Е. Золотухина, начальника 6-го управления ВМФ, курирующего Новоземельский полигон: «В течение двух лет вопрос о проведении испытаний на Новой Земле находится в стадии решения и развертывания работ. За это время был нарушен порядок централизованных капитальных вложений и поставок материально-технических ресурсов, и более того, испытательные полигоны из перечня Минатомэнергопрома и Госплана исключены, и выделение государственных централизованных капвложений не предусмотрено. Минобороны, как и обычно, выделяло капвложения только на жизнеобеспечение. Более того, МАЭП в этом году снял с ВМФ практически все материально-технические ресурсы, которые им были выделены для подготовки испытаний в 1991 г. Все это создало крайне напряженную обстановку на Новоземельском полигоне. Несмотря на это, ВМФ в соответствии с указанием правительства продолжает работу по подготовке объектов к испытаниям в 1991 году на северной площадке, хотя и не теми темпами». Такой вот был крик души государева человека. Короче говоря, процесс «полураспада» полигона пошел. А через полгода его еще более усугубило распоряжение Президента РСФСР Б.Н. Ельцина от 26 октября 1991 г. № 67-рп (см. ниже).

12—13 июля 1991 г. На полигоне вновь собралась делегация народных депутатов от Ямало-Ненецкого округа во главе с А.А. Ахрамеевым, председателем Комиссии по экологии и природопользованию Ямало-Ненецкого окружного совета. Но настрой этой делегации в отношении полигона совсем другой – в нем больше позитивного. В ее состав вошли: А. Бондарь – начальник штаба гражданской обороны округа (его объективный гражданский отклик о реальном состоянии радиационной обстановки на полигоне был опубликован в газете «Красный Север» (1991, № 50) под названием «Новая Земля: полигон смерти?»); Ю. Морозов – корреспондент газеты «Рабочий Надыма» (в сентябре—октябре он опубликовал серию репортажей под названием «Новая Земля – слухи и факты», в которых достаточно полно и грамотно описал ситуацию, сложившуюся вокруг полигона, и развенчал различные домыслы и откровенную ложь о нем); А. Кузин – заместитель председателя окружного совета; В. Обценко – заведующий радиологическим отделением окружной СЭС; Н. Павленко – народный депутат из поселка Аксарка. Сопровождали же эту делегацию вице-адмирал Г.Е. Золотухин, генерал-майор В.Н. Косоруков, начальник полигона контр-адмирал В.А. Горев с экспертами Минобороны СССР (капитан 1-го ранга В.П. Думик, полковник А.М. Матущенко), МАЭП России (Ю.Е. Шипко) и Минздрава СССР (директор ЛИРГ, чл.-корреспондент РАМН П.В. Рамзаев), которые дали детальные пояснения непосредственно на технологических площадках полигона, в том числе в эпицентре единственного на Новой Земле наземного ядерного взрыва (7 сентября 1957 г.), где уровень радиации не превышал 1 мР/ч.

7 октября 1991 г. Президент СССР М.С. Горбачев выступил с заявлением по инициативе Президента США Дж. Буша: «Уважаемые соотечественники, неделю назад Дж. Буш выступил с важной инициативой по ядерному оружию. Предложения Дж. Буша достойно продолжают дело, начатое в Рейкьявике. Такова моя принципиальная оценка. Мне известно, что такого же мнения придерживается Б.Н. Ельцин, руководители других республик. В этом своем выступлении я намерен объявить о наших ответных шагах и встречных предложениях. Заявляю о введении с сегодняшнего дня одностороннего моратория на проведение ядерных испытаний сроком на один год.-Тем самым будет открыт путь к скорейшему и полному прекращению ядерных испытаний».

26 октября 1991 г. Появилось совершенно неожиданное распоряжение Президента Российской Федерации № 67-рп «О прекращении испытаний ядерного оружия на полигоне Новой Земли»:

«Поддерживая инициативы Президента США Дж. Буша, Президента СССР М.С. Горбачева, исходя из нашего стремления к полному прекращению ядерных испытаний и учитывая многочисленные обращения местных органов власти, а также граждан Российской Федерации, постановляю:

1. Ввести мораторий на проведение ядерных испытаний в Российской Федерации сроком на один год.

2. Прекратить использование полигона архипелага Новая Земля для ядерных испытаний.

3. Совету министров РСФСР представить к 1 декабря 1991 года предложения о мерах по использованию научно-технического потенциала полигона на Новой Земле и занятых на нем специалистов в гражданских целях.

4. Совету министров РСФСР обеспечить меры по социальной защите военнослужащих, высвобождающихся в связи с прекращением функционирования полигона».

Президент РСФСР Б. Ельцин 26 октября 1991 года

В 1991 г. ядерные державы произвели 14 ядерных испытаний: СССР – не производил, США – 7, Франция – 6, Великобритания – 1, Китай – не производил.

29 января 1992 г. Образовано Министерство Российской Федерации по атомной энергии (Минатом России).

27февраля 1992 г. Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин, практически отменяя свое прежнее распоряжение от 26 октября 1991 г. № 67-рп, подписал Указ № 194 «О полигоне на Новой Земле»:

«Учитывая настоятельную необходимость качественного совершенствования ядерного оружия, повышения его безопасности, а также проверки ядерного боезапаса, постановляю:

1. Преобразовать Государственный центральный полигон Министерства обороны СССР в Центральный полигон Российской Федерации с отнесением этого полигона в федеральную собственность Российской Федерации. Временно, до принятия постановления Правительства Российской Федерации в соответствии с п. 4 настоящего Указа, сохранить ранее действовавшие по этому полигону нормативно-правовые документы и предоставить право пользования землей и имуществом полигона Главному командованию Объединенных Вооруженных сил Содружества Независимых Государств (ВМФ).

2. Министерству Российской Федерации по атомной энергии и Главному командованию Объединенных Вооруженных сил Содружества Независимых Государств (ВМФ) продолжить в 1992 году необходимые работы (горнопроходческие, строительные и монтажные) по подготовке штолен и скважин с целью обеспечения проведения подземных ядерных испытаний на Центральном полигоне Российской Федерации в количестве двух—четырех взрывов в год, в случае окончания объявленного моратория».

Данный нормативный правовой акт оперативно-распорядительного характера в пределах полномочий Президента Российской Федерации не противоречил действующему законодательству. Он же предусматривал подготовку соответствующих предложений для переговоров – двусторонних или многосторонних в области ядерных испытаний – с участием общественных движений и организаций.

28 февраля 1992 г. Принято решение о выполнении государственной экспертизы радиационно-экологической обстановки на архипелаге Новая Земля и прилегающих территориях (приказ по Минэкологии России от 28 февраля 1992 г. № 131 о создании комиссии под председательством профессора Ю.В. Сивинцева).

Апрель 1992 г. В.Н. Михайлов снова акцентирует внимание на следующем (Инф. бюл. ЦНИИатоминформа, № 4): «.Учитывая необходимость поддержания оборонной достаточности страны, на Северном полигоне предполагается проводить до 2—4 подземных испытаний ядерного оружия в последующие годы. Таким образом, речь идет о сокращении испытательной программы в 4 раза, т. е. с 15 в среднем в год на двух полигонах страны до 4 испытаний. Такое их сокращение с учетом повышенных требований к безопасности потребует разработки новых подходов как к проведению самих испытаний, так и к повышению эффективности диагностики физических процессов, протекающих при подземном испытании...».

Через два с половиной года это предвидение полностью подтвердилось проведением в декабре 1995 г. специалистами ВНИИТФ испытаний нового уровня – гидродинамических (или по американской терминологии – субкритических, подкритических) неядерно-взрывных экспериментов. Это важное достижение обеспечило для российской стороны возможность подписания 24 сентября 1996 г. Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.

7 марта 1992 г. Министр Минатома России В.Н. Михайлов приказом № 271 объявил решение о написании истории атомной промышленности бывшего СССР и Российской Федерации, в материалах которой должны быть отражены испытания ядерного оружия СССР на Семипалатинском (1949—1989) и Северном (1955—1990) полигонах, а также проведение мирных ядерных взрывов (1965—1988). И этот процесс начал реализовываться, о чем свидетельствовало плодотворное участие в работе Конференции по разоружению представителей движения «Врачи мира за предотвращение ядерной войны», «Федерации мира и согласия» и ряда других организаций.

25 мая 1992 г. Начальник НИИ-55 МО Российской Федерации П.Н. Щербаков направил председателю Комитета ВС Российской Федерации по вопросам экологии и рационального использования природных ресурсов В.Д. Варфоломееву и председателю Комитета ВС Российской Федерации по вопросам обороны и безопасности С.В. Степашину, а также командирам войсковых частей 31100 Г.Е. Золотухину, 31600-Н С.А. Зеленцову и начальнику 5-го ГУ Минатома России Г.А. Цыркову «Справочные материалы по вопросу проведения государственной экологической экспертизы архипелага Новая Земля и прилегающих к нему территорий» с целью их использования при подготовке к парламентским слушаниям по ЦП РФ. Эти материалы под руководством профессора А.М. Матущенко (НИИ-55 Минобороны Российской Федерации) были разработаны по результатам КНИР «Регион» экспертами Межведомственной экспертной комиссии по оценке радиационной и сейсмической безопасности подземных ядерных испытаний (МВЭК-ПЯВ) К.Н. Андриановым (ИБФ МЗ Российской Федерации), В.Н. Баженовым (5-го ГУ Минатома России), В.В. Гориным, В.Ф. Евсеевым и АЛ. Мальцевым (НИИ-55 МО Российской Федерации), Г.А. Красиловым (ИГКЭ Росгидромета и РАН), В.Г. Сафроновым (ЦП РФ), А.К. Чернышевым (ВНИИЭФ).

По полноте исходных данных и результативности их анализа они стали базовыми для всех остальных публикаций о режиме ядерных испытаний на Новой Земле, по их радиационному воздействию на территорию полигона и прилегающие районы. Это был прорыв и в отношении раскрытия режимных ограничений на такие данные.

Тем самым во многом была снята создавшаяся напряженность по этому вопросу. И лишь только команды А. Булатова и депутатов А. Емельяненкова, Евдокии Гайер и О. Сулейменова распространялись на тему о радиации с требованиями «Полигонам – нет, деньгам на зоны радиоэкологического бедствия – да». Все это порождало ощущение «радиационной прокаженности» у жителей Казахстана, Алтайского края, Якутии, НАО, ЯНАО, Архангельской и Мурманской областей, соединяло с «чернобыльской зоной» и клеймило Россию как страну «радиоактивную». А между тем в статье И.И. Белова «Радиационная экология: техногенная радиация в жизни и в быту» («Энергия», 1992. № 7) утверждалось: «В настоящее время средняя величина эффективной эквивалентной дозы, обусловленная продуктами ядерных взрывов, составляет около 15 мкЗв/год, что равно примерно 1% величины дозы, обусловленной естественным радиационным фоном».

10 июля 1992 г. В Женеве между правительствами Российской Федерации и США подписан меморандум об испытательных полигонах. В ст. 1 указано: «Полигонами для Сторон являются: Северный испытательный полигон (Новая Земля) – для Российской Федерации и Невадский испытательный полигон – для США».

16—17 сентября 1992 г. На Новой Земле работает комиссия, возглавляемая министром обороны Российской Федерации П.С. Грачевым и министром Российской Федерации по атомной энергии В.Н. Михайловым. Заслушаны мнения представителей науки, командования полигона.

«За это время мы потеряли многие квалифицированные кадры, поставили под удар научные программы, – считал начальник научно-испытательной части полигона капитан 1-го ранга В.И. Лепский, – а наверстывать упущенное очень не просто». Подполковник В. Китаевский: «За все время существования полигона тут не было ни одного случая заболевания лучевой болезнью. А проживает здесь почти 9 тысяч человек, и каждый год справляются свадьбы, рождаются дети. В 1991 году на Новой Земле родилось 29 малышей, среднюю школу окончили 60 выпускников, большая часть их поступила в институты, военные училища, техникумы...» П. Грачев: «...K сожалению, к мораторию, кроме французов, так никто и не присоединился. Будучи в США, я задал вопрос министру обороны г-ну Чейни: „Мы с французами установили мораторий, а вы взрываете. Для каких целей? Совершенствуется ядерное оружие?“ „Нет, – ответил он. – Взрывы продолжаются для того, чтобы персонал не терял навыки, чтобы проверить надежность хранения ядерных боезапасов“» (цит. по: Фаличев О. Новоземельский полигон: два года тишины. А в Неваде? // Красная звезда). В. Михайлов: «Почему же американцы с таким упорством цепляются за ядерные испытания? Причин тут несколько. Во-первых, американцы выполняют многолетнюю программу ядерных испытаний, которая решает не только военные, но и экономические задачи в интересах всего общества. Во-вторых, они менее подвержены влиянию общественного мнения, когда речь идет о национальных интересах» (Инспекция на Новую Землю // Известия. 1992. 24 сент.).

Оба министра многие проблемы решали на месте, в частности кадровые, вопросы обеспечения автотракторной и авиационной техникой.

Сентябрь 1992 г. В Бюллетене ЦОИ по атомной энергии № 9 опубликована статья «Подземные ядерные испытания: условия проведения по критерию Московского договора 1963 года» (А.М. Матущенко, Г.А. Красилов, АЛ. Мальцев, В.Н. Баженов, В.П. Думик), в которой была дана следующая значимая информация по Новоземельскому полигону:

«В период с 1964 по 1990 год на Новоземельском полигоне было произведено 42 подземных ядерных взрыва. По радиационным ситуациям они распределяются следующим образом:

• 15 (36%) – взрывы полного внутреннего действия, то есть без истечения радиоактивных инертных газов (РИГ) в атмосферу;

• 26 (60%) – взрывы неполного камуфлета с просачиванием РИГ в атмосферу без остаточного загрязнения;

• 2 (4%) – взрывы с напорным попаданием газообразных и парообразных продуктов в атмосферу, что характеризует их для непосредственных участников испытания как нештатные радиационные ситуации (14.10.1969 г. и 02.08.1987 г.).

Вместе с тем ни при одном из этих испытаний не произошло выпадений радиоактивных осадков (radioactive fallout) за пределами территории полигона».

Эта публикация состоялась в преддверии международной конференции «Экологические проблемы Арктики и перспективы ядерного разоружения», запланированной по инициативе экологического движения «К новой Земле» (да, именно так – новой, в философском понимании ситуации председателем движения А.Ф. Емельяненковым и его сподвижниками) на октябрь 1992 г. в г. Архангельске (14—18 октября 1992 г.).

18—26 сентября 1992 г. На Новой Земле работает Государственная экологическая экспертная комиссия под руководством профессора Ю.В. Сивинцева.

Результаты ее работы 7 октября были рассмотрены на пленарном заседании экспертной комиссии Главного управления государственной экологической экспертизы Минэкологии России. В 21 ч 00 мин в программе «Вести» впервые прозвучало сообщение о том, что в районе Новой Земли уровень радиации находится в пределах фоновых значений (8—12 мкР/ч) и что данные обследования соответствуют и подтверждают ранее опубликованную информацию. Полностью сводное заключение по экологической экспертизе архипелага Новая Земля от 13 октября 1992 г. было опубликовано в еженедельнике «Евразия» (17 января 1993 г.).

Это был важный очередной шаг на пути к открытию информации о полигоне для широкой общественности, весьма обеспокоенной нашим радиационным наследием.

14—18 октября 1992 г. В Архангельске начала работу международная конференция «Экологические проблемы Арктики и перспективы ядерного разоружения». Представители экологического движения «К новой Земле», ратующие за закрытие теперь уже Новоземельского полигона и не довольные Указом Президента России от 27 февраля 1992 г. № 194, очевидно, планируют взять реванш и отыграться за государственное игнорирование их позиции антиядерных «голубей». Однако и «ядерные ястребы» не дремлют. Генерал-лейтенант в отставке Г.Г. Кудрявцев, начальник Новоземельского полигона с апреля 1959 г. по июнь 1963 г., обеспечивший проведение 56 ядерных испытаний в атмосфере в их заключительных перед запрещением сериях, в том числе и испытание 50-мегатонной «царь-бомбы» (31 октября 1961 г.), так отразил свою позицию: «Я никогда не считал себя „ядерным ястребом“ и сторонником ядерного оружия и интенсивных испытаний его, каким, например, являлся американский генерал Гровс. Но я честно, как и все военные испытатели, относился к выполнению своих обязанностей, своего долга, присяге на верность Родине... Я за объявленный мораторий, но против одностороннего разоружения». Он же указал на факты нашей открытости – не только на участие в работе конференции, но и на прием в эти же дни на Новоземельском полигоне представителей различных стран (см. ниже). Для многих «зеленых» в зале это сообщение было сюрпризом, как и последующие откровенные доклады, представленные десантом специалистов под руководством Л.Д. Рябева из Минобороны России, в том числе работающих непосредственно на полигоне, Минатома, Минздрава, Минприроды, Госкомгидромета: «Новоземельский полигон: вклад в ядерные испытания» (А. Матущенко, Г. Золотухин, В. Думик и др.); «Я верю – Россия обязательно возродится...» (Е. Негин, С. Воронин, С. Брезгун); «Вклад испытаний на Северном полигоне в радиоактивное загрязнение окружающей среды» (А. Мирошниченко, П. Попов, В. Сафронов, О. Фролов – все с ЦП РФ); «Подземный ядерный взрыв: фиксация радиоактивных продуктов в расплавах горных пород» (Ю. Дубасов, А. Кривохатский и др.); «Некоторые вопросы радиационного контроля в районах, прилегающих к Северному полигону» (Г. Кауров, Г. Красилов и др.); «О некоторых аспектах создания ядерно-взрывных технологий для уничтожения токсичных и опасных материалов и отходов» (И. Андрюшин, Ю.Трутнев, А. Чернышев); «Опыт оценки внешнего гамма-бета-облучения участников ядерного испытания в штольне А-9 14.10.69 г. в отсутствие данных индивидуального дозиметрического контроля» (Н. Надежина, А. Гуськова); «О ретроспективной оценке доз облучения участников испытаний ядерного оружия на Северном полигоне» (В. Логачев); «Фауна Новой Земли сегодня» (С. Успенский, Г. Хахин); «Наша служба и сурова и трудна: о союзе новоземельцев» (В. Цаубулин) и ряд других.

Состоялись также представление упомянутого сборника «Северный испытательный полигон: ядерные взрывы, радиология, радиационная безопасность: Справочная информация. Вып. 1 и показ без грифа „Секретно“ документального кинофильма „Испытание ядерной бомбы мощностью 50 Мт 31.10.1961 г.“.

14—15 октября 1992 г. На полигоне собрались представители СМИ, аккредитованные в Москве, из США, Великобритании, Франции и различных неядерных стран, что в принципе было беспрецедентно. Однако их первое посещение ядерного полигона тем не менее было организовано одновременно с проведением данной конференции.

Руководил организацией и исполнением этой весьма непростой акции начальник Управления по связям с общественностью Минатома России Г.А. Кауров, бывший новоземелец – начальник отдела радиационных исследований.

В 1992 г. ядерные державы произвели 8 ядерных испытаний: США – 6 и Китай – 2, полигоны России, Великобритании и Франции молчали.

5 июля 1993 г. Подписан Указ Президента Российской Федерации № 1008 «О моратории на ядерные испытания»:

«Исходя из стремления Российской Федерации к полному прекращению ядерных испытаний всеми государствами и желая способствовать поддержанию благоприятных условий для начала в ближайшее время переговоров на многосторонней основе с целью разработки Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, постановляю:

1. Продлить срок действия моратория на ядерные испытания Российской Федерации, объявленного распоряжением Президента Российской Федерации от 26 октября 1991 г. № 67-рп и продленного распоряжением Президента Российской Федерации от 19 ноября 1992 г. № 1267, до тех пор, пока такой мораторий, объявленный другими государствами, обладающими ядерным оружием, будет де-юре или де-факто соблюдаться ими.

2. Поручить Министерству иностранных дел Российской Федерации провести консультации с представителями других государств, обладающих ядерным оружием, в целях начала многосторонних переговоров по выработке договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний...».

11—14 октября 1993 г. В Антверпене (Бельгия) прошел симпозиум по радиоэкологии под эгидой Комиссии европейского сотрудничества (КЕС), который предшествовал началу проекта SKOPE/ RADTEST (RAD – радиация, TEST – исследование, полигон). Российские ученые – академик Ю.А. Израэль, профессор А.М. Матущенко и Ю.С. Цатуров согласовывают уровень участия российских экспертов в данном проекте, имея в виду взаимный обмен между ядерными державами адекватной информацией об испытаниях, произведенных на полигонах пяти ядерных государств.

В 1993 г. одно ядерное испытание произвел только Китай (5 октября, мощность от 20 до 150 кт).

В 1994 г. – произвел только Китай, но уже 3 испытания (10 и 16 июня, 7 октября).

До подписания ДВЗЯИ остается еще два года, но Китай настаивает на своем «моральном праве» продолжать ядерные испытания в силу значительного отставания в данной области от США и России.

В 1995 г. ядерные испытания продолжил Китай – 2 (15 и 17 мая), но их возобновила и Франция – 5 испытаний (5 сентября, 1 и 27 октября, 21 ноября и 27 декабря).

Таким образом, число таких испытаний составило 36 с начала действия моратория на российском Новоземельском полигоне, которого Россия строго придерживалась.

Однако в декабре 1995 г., в преддверии подписания ДВЗЯИ, на Центральном полигоне Российской Федерации были впервые произведены в редакции РФЯЦ-ВНИИТФ два неядерно-взрывных газодинамических эксперимента (НВЭ) с целью отработки методов оценки безопасности ядерных боеприпасов.

9 апреля 1996 г. Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин преподнес Президенту США Биллу Клинтону книгу, на обложке которой был нарисован белый медведь на фоне заснеженных гор: «...В мире всего два экземпляра этой книги, – сказал наш президент. – Один у меня, а второй – у вас. Я хотел бы, чтобы пока та информация, которая содержится в книге, оставалась конфиденциальной. Об этом знаем только мы вдвоем». Разговор этот случился накануне приезда в Москву глав «Семерки». Книга называлась «Испытания ядерного оружия и ядерные взрывы в мирных целях СССР. 1949– 1990» (РФЯЦ-ВНИИЭФ, Саров, 1996).

Из сообщения об этом Владимира Губарева («Портрет ядерного дьявола. Минатом России раскрывает еще одну тайну»// Газета «Век», 1996 г., 4 окт.): «.Американский президент сдержал свое слово: ни в средства массовой информации, ни в среду физиков (за небольшим исключением) книга, переданная ему Ельциным, не попала. Ну а тот интерес, что был проявлен всевозможными секретными службами США, понятен и объясним – ведь многие годы в этих ведомствах ломали головы над тайной тех или иных испытаний. Что греха таить, разведчики в США не поверили поначалу, что мы сообщили правду. Но тщательное изучение подарка Ельцина (таков был шифр книги) подтвердило искренность правительства России.».

Предисловие к книге написал министр Российской Федерации по атомной энергии В.Н. Михайлов: «Настоящая книга содержит официальные фактические данные по общим характеристикам всех ядерных испытаний и всех ядерных взрывов в мирных целях, проведенных СССР. Представленная работа является итогом длительного труда специалистов Минатома России и Минобороны России по анализу первичных данных, содержащихся в многочисленных закрытых документах.

По своему типу данная книга аналогична открытой публикации Министерства энергетики США «United States Nuclear Tests. July 1945 through September 1992». DOE/NV – 209 (Rev/14). Desember 1994. Наличие этих двух симметричных материалов позволяет провести достаточно конкретное и содержательное сравнение программ ядерных испытаний, реализованный СССР и США...

Следует подчеркнуть, что в реализации программ ядерных испытаний СССР практически всегда приходилось догонять США. Благодаря эффективности научно-технических решений и героической работе специалистов СССР удавалось в существенной степени ликвидировать отставание в реализации программ разработки и испытаний ядерного оружия, несмотря на меньшие экономические возможности и более суровые ограничения, определяемые спецификой полигонов. В то же время объявление мораториев и введение новых договорных ограничений на ядерные испытания, как правило, серьезно сказывались на испытательных возможностях СССР, и приходилось снова предпринимать экстраординарные усилия в условиях, определяемых этими ограничениями.

Испытания ядерного оружия явились одной из главных основ создания ядерного щита СССР, и их значение в этом трудно переоценить, так как они часто компенсировали наши ограниченные возможности в других элементах технологии создания ядерного оружия. Значение проведенных ядерных испытаний для обороноспособности России сохранится на долгие годы, а их результаты являются одним из элементов военно-технического фундамента нашей национальной безопасности».

В. Губарев: «Нельзя не согласиться с этим выводом авторов книги. В двух ведомствах – Минатоме России и Министерстве обороны – работали и работают те люди, которые в невероятно трудных условиях создавали ядерную мощь страны. Им суждено было принять вызов Америки, и они с честью выдержали все испытания, выпавшие на их долю. И, поверьте, праздников у них было гораздо меньше, чем суровых будней!».

В октябре 1996 г. российскими учеными в Минобороны США установленным порядком был представлен аналитический доклад об истории испытаний советского ядерного оружия, информация о чем появилась в «Вашингтон пост» с разъяснениями А.К. Чернышева, о том, что сутью данной работы является именно история испытаний, а не современный ядерный арсенал России и что до передачи в Пентагон весь текст был тщательно просмотрен в Минатоме и Минобороны России. Министр В.Н. Михайлов, который является также научным руководителем ВНИИЭФ, одобрил передачу доклада. Но так понимали не все, некоторые считали, что разглашаются секретные сведения.

В 1996 г. ядерные испытания продолжали Франция – 1 (27 января) и Китай – 1 (29 июля).

Россия произвела 2 НВЭ (15 января и 7 июля). И уверенно, после проведения 4 НВЭ, вышла на старт для подписания ДВЗЯИ.

24 сентября 1996 г. в Нью-Йорке все 5 ядерных держав подписали ДВЗЯИ. В дальнейшем к ним присоединилось более 140 государств.

Но мало кому известно, что одним из основополагающих условий для подписания такого акта Россией явились положительные результаты четырех НВЭ, произведенных на ЦП РФ в 1995—1996 гг. По сообщениям из США известно, что там аналогичные опыты называются подкритическими или субкритическими. Но суть их одна и та же – отсутствие ядерного энерговыделения. Об этом сделал сообщение 24 сентября 1996 г. в Московском фонде Карнеги первый заместитель министра Российской Федерации по атомной энергии Л.Д. Рябев...

В 1997 г. ядерные испытания не производились. Но в СМИ появляются намеки о подготовке к ним Индии и Пакистана. Вот уж воистину – свято место пусто не бывает. И еще: что политиками задумано, то обязательно сбудется, а демократия, как оказывается, здесь ни при чем...

В 1998 г. сбылось: подземные ядерные испытания произвели Индия – 2 (полигон Покаран, 11 и 13 мая) и Пакистан – два (полигон Чагаи, 28 и 30 мая)! «Ядерный клуб» расширился до 8 участников. Кто следующий? Северная Корея?

1999—2005 гг. – без ядерных испытаний. Но с безъядерными экспериментами на ЦП РФ и Невадском полигоне в рамках ДВЗЯИ.

2006 г.: Северная Корея произвела (!) подземное ядерное испытание 9 октября.

Вот оно – попадание в «девятку»; вопреки «антиполигонной» формуле О.О. Сулейменова «5—1» ядерных полигонов стало 4 + 2+1: США, Россия, Франция и Китай, Индия и Пакистан, Северная Корея.