Комментарии

Комментарии – вещь полезная, но тошнотворная, когда комментируется то, что в комментариях не нуждается.

Передо мною советское издание сочинений Салтыкова-Щедрина. Том: «Помпадуры и помпадурши». Комментариям посвящено восемь страниц, за подписью некоего Б. Горева[246].

У Салтыкова: «Timeo Danaos»[247]… Горев по этому случаю рассказывает историю деревянного коня и взятия Трои обманом. Следуют комментарии, объясняющие, что такое «земские учреждения», «мировые посредники», что за «Тильзитское свидание», кто такие Генрих IV, Меттерних, Диоклетиан, «король-солнце», Луи-Филипп, Гизо, Новосильцев, Чарторыйский, Строганов и Сперанский. Объясняется выражение: «фотиевско-аракчеевский тон»…

«Фотий, – объясняет Б. Горев, – архимандрит, ярый мракобес, попавший в милость к Александру I. Вместе с солдафоном Аракчеевым они характеризуют последние годы этого царствования, когда елейная церковность соединялась с самой беспощадной и мрачной реакцией во всех областях жизни». Комментарии о Генрихе IV ограничиваются курицей в супе по воскресеньям.

О чем ином свидетельствует надобность в таких комментарии, как не о низком образовательном уровне советской читающей публики? Впрочем, оно и не удивительно там, где Сталин – «корифей науки». Комментатор предполагает, что читатель Салтыкова не знает латинского шрифта и объясняет «Therese, Ardalion – Терез, Ардальон». Другая особенность советских изданий – страх, Боже упаси, написать слово «бог» с большой буквы.

«Верочка! Ведь ты любишь бога?»

«Русская мысль»,

Париж, 21 сентября 1951 г., № 382,с. 3