Системообразующий инстинкт[1]

1. Есть в океане некоторые некрупные стайные рыбы, которые при нападении хищников реагируют, по мнению ученых, неадекватно. Им бы разбежаться, чтоб ловить трудней было! А они, наоборот, сбиваются в подобие довольно плотной сферы. Жри себе, акула или тунец, с удобством в куче пищи. Странно… Глупее тараканов, что ли?..

Биологи, те, которые ихтиологи, полагают, что рыбы поступают все же правильно: у хищника разбегаются глаза, и он дезориентирован мельканием массы трудноуловимой добычи под носом – т. е. ему труднее охотиться в куче добычи, чем гоняться за каждой поодиночке. Мол, суньте руку в аквариум и попробуйте сами. Серьезно!

Ученые придерживаются нехитрой точки зрения, что все реакции живого существа прямо, или линейно, детерминированы. То есть вызваны конкретными причинами. То есть: собака хочет жрать – и бежит искать пищу. А вот если кормить собаку регулярно и досыта, а она все равно бегает, имитируя поиск пищи – это их озадачивает и наводит на размышления.

Ученым труднее понять, как это ни странно, что реакции бывают косвенные, опосредованные, ступенчатые, разноэтажные. Есть инстинкт насыщения при голоде. Для его удовлетворения нужны мышцы и легкие, чтоб бегать за добычей. Мышцы и легкие должны работать, чтоб не атрофироваться. Инстинкт – «бегать и искать добычу» – встраивается в собаку полуавтономно: хочет жрать – бегает, и получает жратву прямо в пасть без труда – но все равно бегает. Выполняет свою норму по беганью и исканию пищи, выполняет физиологическую программу организма. Служебный инстинкт «бегать-искать» не связан жестко с базовым «жрать», он обеспечивающий, и природа позаботилась, чтобы собаке был потребен сам процесс поиска пищи!

То есть: инстинкт – это не что-то простое, однородное и однозначное типа «бьют – беги». Инстинкты – они слоеные, плетеные, поэтажной конструкции.

От собачек ныряем обратно к рыбкам. В любом действии рыбок ихтиолог хочет видеть прямую целесообразность. А уж в реакции на угрозу жизни – и подавно должна быть целесообразность, иначе не выжили бы рыбки, если б неадекватно реагировали на угрозу! А тут: жрать их после их действий только легче – а они все равно сбиваются в кучу! Вот и надо объяснить, что не легче хищнику стало, а тяжелей! Задача для ведомства Геббельса…

Ответ здесь на двух уровнях. Первый – уровень прямой целесообразности. Умный прячет лист в лесу, а рыбу – в стае. Каждая спасает исключительно себя, прикрываясь другими в их огромном числе. С математической точки зрения – это оптимальное действие для снижения вероятности погибнуть до минимальной, приемлемой. И хоть рыбьи особи очень слабо дифференцированы внутри вида, но кто быстрей и ловчей держится в середине кучи, оставляя между собой и хищником как можно больше других рыбок – тот выживает и дает потомство вероятнее. Естественный отбор в действии, а потомство каждой очень многочисленно.

Это – дифференцированный уровень видового инстинкта. Но есть еще недифференцированный уровень. Общий. А на этом общем уровне каждая рыбка сама по себе – ничто, а природу интересует только стая целиком. В стае можно найти полового партнера и дать потомство, в стае можно при потере партнера найти другого, в стае можно мигрировать по маршрутам обычного кормления и размножения, стая хранит и передает генофонд независимо от гибели любой особи, беззащитной и маленькой, в стае происходит обмен информацией. Стая – это системная организация вот такой безмозглой рыбьей мелочи.

И на опасность эта стая, система, куча, – реагирует всегда одинаково: она сжимается! Угроза жизни? – уплотниться, сжать ряды, повысить концентрацию энергии системы! Вроде: мы сжались плотнее – мы вместе – вместе нам легче выживать, чем более мы вместе, тем вернее противостоим угрозе и опасности – чем плотней мы собрались, тем более един наш общий организм, который и позволяет выживать нам вместе и каждой – только сплотившись вместе, мы можем преодолеть все и жить дальше.

А хищник удобно жрет. И может сожрать и всю стаю, благо она не разбегается. Но в конечном итоге, на круг и в общем, реакция себя оправдывает!

Это называется недифференцированный инстинкт самосохранения. Мы его так назовем.

Такой рыбий рой при появлении тунца или акулы действует глупо! Но эта глупость – продолжение того «ума», который в общем позволяет виду выживать – в бурях, в течениях, во мгле, в зарослях и рифах, среди туч и полчищ прочих обитателей глубин – не теряясь в бескрайних просторах поодиночке и сохраняя сообщество.

2. Итак, в этом зоопарке мы живем. И говорили о судьбе народа, который жрут акулы мирового бизнеса и щуки собственных рек. Заметьте, стая сокращается и частично уже разбежалась.

Все народы собираются в стаи. Но с разным успехом.

Было время – все успехи и провалы народов объясняли национальными и расовыми качествами. И все народы считались неравны, хотя большинство приличных считали каждый себя лучше других.

Потом наступило другое время. Определили, что все люди одинаковы и равно способны к любым занятиям и любому цивилизованному образу жизни. А разница народов – только из-за исторических условий.

И, ознакомившись с этими политкорректными выкладками, можете сходить на огород и освидетельствовать растение хрен.

Вот вам маленькая Европа, и все в ней сходное, и фазы цивилизации сходные, и вот четыре народа: немцы, итальянцы, поляки и румыны. И у них категорически разный уровень порядка, бардака, коррупции, управляемости государства и так далее.

И не в том даже дело, что национальные характеры разные. Они как-то по-разному организуют свое общежитие.

3. Людей тянет до кучи. Есть потребность в общении. Даже если не надо решать никакой общей задачи – поселок в тайге ставить, на мамонта хором охотиться, собираться для взаимного облегчения труда – а все равно: поговорить, рассказать-послушать, перед кем-то повыпендриваться. Один любит посмешить, другой – покомандовать, третий – поучить. Скучно без людей, одиноко, что за жизнь и чего в ней добиваться тогда.

Психологическая потребность в группе. Имеет в основе бескорыстный, рефлекторный характер. Ничего человеку не надо – а хочет «роскоши человеческого общения».

Но. Человек – существо в принципе групповое. Без группы он бы в природе не выжил, и уж подавно не поднялся. Без группы нет и языка – нет потребности в нем.

Инстинкт выживания, присущий любому существу, имеет в человеке и такой аспект (струю, этаж), как групповой инстинкт. Чья группа крепче, где упорней защищают каждого, где храбрее защищают свою территорию и неотразимей захватывают чужую, где больше заботятся о благе команды в целом – те выживают вероятнее.

Группа – это система. Система – это собрание элементов, имеющее более сложную структуру, более высокий уровень энергетики вследствие этого структурирования, обладающее новыми качествами, чего не было у составляющих ее элементов и их простой совокупности.

Простейший пример человеческой системы – армия. Строй. Фаланга. Она категорически не равна толпе воинов той же численности и с тем же вооружением – она их сметет и перебьет! Структура сомкнутого строя, единообразия щитов первой шеренги, подобранных с шагом длины копий, торчащих вперед стеной, и слитного движения в ногу – многократно увеличивает силу фаланги, где сила есть способность совершать действие и преодолевать сопротивление.

Характерно, что развитие военного дела и общегосударственного устройства всегда шли параллельно.

Люди сбиваются до кучи, думая, что это они просто так. Или думая, что это они по своему разумению стараются лучше устроить совместно свою жизнь. Но в самой основе и глубине – групповой инстинкт выживания и заставляет их сбиваться в систему.

4. Интеллектуальная и трудовая энергичность отдельных людей еще не гарантирует им создание прочного и процветающего государства. Вот к чему мы ведем. Этих качеств недостаточно.

Римляне не были гениями мысли и труда. Но создать условия мыслить и заставить трудиться они смогли. Весь досягаемый мир организовали в свое государство. Суперсистема.

Греки создали культуру и цивилизацию Средиземноморья на небывалом, эталонном уровне. А их полисы вечно ругались и воевали между собой – цивилизация самоистощилась и легла под порожденный ею же Рим.

Люди многих провинциальных народов, попадая в Рим начала эры, возвышались и преуспевали очень часто. Но – в Римском государстве, влившись. Их народы создать свои подобные государства не сумели. О да, по разным причинам. Но факт.

Мы часто говорим о национальных характерах. Отмечаем экспансивность, порывистость, темперамент и некий анархизм латиноамериканских народов. Трудно представить латиноамериканца нешумным, терпеливым, законопослушным, трудолюбиво-бережливым и дисциплинированно-скромным.

А теперь полюбуйтесь на латиноамериканские государства. Все они когда-то списали свои конституции с американской. А результат? Диктатуры, коррупции, бунты, долги, перевороты, банановые республики.

Они глупее других? Да с чего бы. У них нет возможностей для просвещения? Сколько влезет. Суровая природа? Нам бы такую. Войны? Ну, порезать друг друга они любили, крови там были пролиты моря. За что? Нам с другого материка сразу и не разобраться. Люди всегда найдут повод для резни.

Эти потомки испанцев, индейцев и африканцев дали смесь, где очень легко с коррупцией, но очень плохо с приличным государством. Как они танцуют! Как они играют на гитарах! Как они эротичны и жизнерадостны!

А для создания мощной государственной системы требуется известная сдержанность, самоограничение, умение ценить общее выше личного, способность суммировать усилия свои и массы других людей и вверять управление лидерам.

Требуется комплекс не отчаянного единоборца, но воина фаланговой шеренги, удовлетворенного непобедимостью своего строя.

5. То есть – нужно умение играть в команде? Жить общиной?

О, нет. Больше. Гораздо больше. Нужна высокая энергетика. И отвечающий за себя индивидуализм. И самоутверждение через подчинение старшему над собой. И осознание и убежденность в справедливости устройства твоего государства и его действий. И жажда коллективного лидерства – и уверенность в его возможности. И патриотизм. И многое еще. И в известных (а на самом деле неизвестных, в меняющихся применительно к конкретным историческим ситуациям) пропорциях.

Мировоззрение командного лидерства, где один за всех и все за одного.

Жить вообще, жить государством, жить справедливо, жить полно и счастливо, быть первым среди равных и равным среди первых, поступать во благо себе и во благо всему сообществу, отвечать за все и защищать всех и быть защищаемым всеми – и все это одно, это воедино. Вот что я называю системообразующим инстинктом.

Следовать ему должно быть для «человека государственного» так же естественно, как стайной рыбе держаться своего роя, уплотняя его при опасности.

Все перечисленные – аспекты одного и того же подсознательного, инстинктивного стремления выжить группой.

6. Есть народы музыкальные. Народы воинственные. Народы трудолюбивые. Народы философствующие. Им всем свойственны все черты, но какие-то развиты в общем более, чем у других.

Есть народы более склонные к крепкой государственности, и менее склонные. Люди «менее государственных» народов как индивидуальности ни в чем не уступают «более государственным». Вот только равной по эффективности и удобствам государственности у них не получается. А поодиночке в чужую вписываются вполне.

Это генетика. Это тысячелетняя селекция и естественный отбор. Это пришельцы и завоеватели. Победы и поражения. Ландшафт и климат. Влияние подчинения и повелевания. Численность и территория. Экономика и военная мощь. Питание и политический строй. Религия и культурные традиции.

Огромное множество условий и комбинаций формирует и сохраняет то, что и является системообразующим инстинктом народа во всех его нюансах.

7. Подобно тому, как человек самоутверждается через индивидуальные поступки и работает над собой, крепя волю и тело и развивая ум для бо?льших достижений, – так народ, руководимый коллективным системообразующим инстинктом, создает крепкую государственность и развивает ее, потому что только через крепкое государство народ может достигнуть вершин и занять достойное место среди прочих.

Чем прочнее и могущественнее государство – тем больше в этом мире, как член этого государства и в его составе, может совершить отдельный человек.

Системообразующий инстинкт – форма стремления человека к максимальным действиям.

8. Ну так вот у русских системообразующий инстинкт не самый сильный. Мы же себя с кем равняем? С лучшими, естественно. С англичанами, немцами, французами и прочими американцами. То есть с народами романо-германской традиции, романо-германской цивилизации. С индусами или зулусами мы не меримся – мы числим себя Европой.

Не мы одни убиваемся: мы же умные! и способные! и все можем! почему же государство у нас получается такое паршивое!

Итальянцы – жутко высокого мнения о себе, и брезгливого о своем государстве. Евреи считают себя просто богоизбранным народом – и в Израиле плюются от глупости и коррумпированности своего крошечного и молодого государства, а ведь только что сами его сделали.

9. «ЭТА СТРАНА»

Не знаю, кто, кроме русского, может сказать о собственной родине – отчужденно, с безнадежным сарказмом: «Эта страна». Ну ничего не сделать. Не зависит от нас. Не мы управляем. Не по уму организована, не для людей существует. Вроде мать, а вроде и мачеха. Не вольны мы над ней, не властны, будь она неладна.

СМИРЕНИЕ

ПОКОРНОСТЬ

БЕЗНАДЕЖНОСТЬ

ОТЧУЖДЕНИЕ

НЕНАВИСТЬ

Вот такую подсознательно-ассоциативную цепь веками воспитывала структура власти у русского народа.

И сегодня, по происшествии тысячедвухсотлетнего цикла существования державы и этноса, мы переживаем период критический, рубежный, крайний: то ли выживем, то ли не удержимся – вот он, край и конец!

Сегодня самая энергичная часть русского народа стремительно и беспощадно уничтожает свою страну – предавая, раскрадывая, разваливая. С жестоким вдохновением. С тем умственным убеждением, которым оправдывает себя безудержная страсть.

СТРАСТЬ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОРАЗРУШЕНИЯ

ЭТНОСУИЦИД

10. Не верите? А взгляните в историю.

10-А. Суровые и собранные германцы мечом и инстинктом создали славянское государство «под себя». 9–12 века.

10-Б. В 13 веке на территории Руси соприкоснулись германский Запад и монгольский Восток: покровительство терпимых монголов Русь предпочла жестокости властных германцев – и больше уже никогда не была Европой, несмотря на все усилия и претензии.

10-В. Жестокий «централизатор» Иван IV подавлял любое инакомыслие и сопротивление, пока понятия «родина» и «власть» не оказались у народа противопоставлены понятиям «свобода», «счастье» и «жизнь».

10-Г. У Великого Петра сбежали за бугор все загранстажеры. Организация государства проводилась не народным сообразованием, но насильственным введением чужеродных иностранных порядков, отторгаемых своим населением. Европеизация ломала национальный хребет железом и кровью.

10-Д. Екатерина Великая, чистокровная немка, играла, «матушка», на всех народных струнах без исключения – не ломая народ, но используя его качества для укрепления державы. Подавление бунтов, расширение пределов, составление безумных богатств – во всех своих действиях екатерининский век неукоснительно и без резких рывков набирал очки, укрепляя госсистему.

10-Е. В конце XIX века Россия смотрела на Запад с завистью, ревностью, вздохом. Все имела Россия: просторы, ресурсы, талантливых людей в изобилии. А шло все через задницу! Наука, техника, производство, образование – все отставало! (Для успокоения национального самолюбия изобрели «татаро-монгольское иго». Уж другие страны от чумы повымирали, в Реформацию друг друга повырезали, страшные революции и войны пережили, – и поднялись, и процветали! – а Россия шестьсот лет переживала последствия «ига». Это вроде как после II Мировой вся Европа поднялась – и только мы, хозяйствуя как идиоты, все списывали на прошедшую войну).

10-Ж. Восстание декабристов есть иллюстрации полной неспособности русского дворянского класса к каким-либо осмысленным действиям, а равно истеричное нежелание нести ответственность за что-либо.

10-З. Неспособность гнилого и презренного слабого царизма выжечь хилое и гнилое же революционное российское движение способно внушить самые низкие чувства и мнения по поводу волевых, умственных и организационных качеств русских как государственного народа.

10-И. Летом 1917 года революционное пустоболтовство, анархия и безволие среди повального воровства – за неимением корсиканца, нашедшегося в сходной ситуации веком раньше у французов – призвало к диктатуре над собой инородный сброд преимущественно еврейской национальности. В условиях полного государственного развала, не имея реальной опоры ни на какие силы в народе, применяя любую демагогию и подачки врагов страны, кучка евреев с вкраплениями кавказцев и поляков перетряхнула великую империю просто вверх дном. Тупость русских демократов, не понимающих нежелание солдат воевать, нежелание крестьянина кормить помещика, нежелание рабочего кормить предпринимателя, невозможность краснобайством победить циничных и вооруженных переворотчиков – способно поставить крест на возможности вообще демократии в России.

10-К. Нахождение реально у власти в Советской России сначала евреев, а затем кавказцев, привело русский народ к небывалым личным лишениям и бесправию – одновременно возведя народ в целом и Россию как державу на верх исторического могущества. Статус Сверхдержавы. Один из двух полюсов мира. Лидирующие позиции в ряде отраслей: космос, ядерная физика, военная мощь, среднее и высшее образование, балет, хлопок и пр.

10-Л. Через 30 лет после смерти Сталина нахождение на всех уровнях власти и во всех управленческих структурах исключительно славян – ух ты: страна посыпалась. Для зажима не было воли, для модернизации не было ума. Нет – каждый по отдельности был не дурак и не слабак! Но вместе они образовывали стадо идиотов. И не в том даже дело, что стадо идиотов – а в том, что результаты их коллективной деятельности носили характер абсурда и развала.

10-М. О, среднеазиаты в Средней Азии СССР были гораздо хуже! Феодалами они вошли в Россию – феодалами и вышли. И кавказцы на Кавказе были тоже гораздо хуже славян. То есть просто продажны насквозь и понимали только родство и выгоду.

А вот раньше, когда представители одних накладывались на массы других, и образовывалась система – то есть смешение двух разных этнических элементов давало социальную метисизацию – вот тут возникало подчас новое системное качество, и народ делал мощный рывок к прогрессу.

11. Вот люди везде всегда и знали, что призвать принца или рыцаря другой крови, кондотьера со стороны, варяга из-за бугра, – бывает благотворно. Дело пойдет! Государство наладится! Системообразующий инстинкт людям это подсказывал. В теорию они не вдавались. А обращались к прецедентам, интересовались у путешественников и вопрошали богов: кого б для вящей пользы на престол посадить?

12. Если посмотреть, как волна за волной, век за веком, смешивались народы и этносы в Англии – станет понятно, как сложился величайший народ Новой Истории, внесший основной вклад в создание нашей цивилизации. Пока не миновал и его пик, и не истек его звездный час… Слоеный пирог из завоевателей и колонизаторов.

13. Отчуждение. России свойственно удивительное отчуждение человека и группы от места своего обитания. Отчуждения человека от процесса своего труда, от удобств своей работы. На своей земле, на своей работе, в своем доме, – русский как неродной. Вы сравните, сравните с другими народами, кто может!

ЛЮМПЕНИЗАЦИЯ МАСС

Она в головах. В ментальности. В видении мира. И произошла давно и у большинства. И «переучиванием» бороться с ней невозможно.

Вот советская продавщица стояла в советской пирожковой. За двенадцатичасовую смену на кафельном полу ноги ее распухали. Сотни раз в час делала она две-шаги-направо-полуоборот – к баку кофе бачкового – три-шаги-налево-полуоборот к пирожкам с ноготками и котятами с повидлом. Годами. Мучилась. Трудно свой хлеб добывал человек. Работодателю на ее трудности было глубоко плевать. Но за кровную десятку она могла привести в нерабочее время Васю-столяра, и он переставил бы ей бак под одну руку, и сделал стеллаж под противни тоже спереди-сбоку под другую руку. И смастерил высокий табурет в межножье под зад (на манер секретно-мавзолейных для старцев на трибуне парада, чтоб не падали), и она бы в несколько раз облегчила себе жизнь! Хрен!!! Никто, нигде, никогда! Зло и мрачно работали и мучились. Неужели для этого нужно много ума?! Нет… Для этого нужно иное отношение к жизни…

Нужно иметь такое качество: думать о том, о чем у системно-слабого народа думать… ну… не принято!.. не заведено!.. Не фиг думать – работать надо! Мучиться – а работать – и не думать!!!

А поскольку мучиться неохота, неохота и работать. Труд как наказание, безделье как кайф.

Вы пересекаете Германию – на поезде, на машине, – и видите заботливо организованное пространство. Кривого, разломанного, грязного, облезлого, дисгармонирующего с соседним – нету. Здесь живут люди, и они, как могут, делают себе свою жизнь хорошей.

Ну – про Россию – говорить? Или так всем понятно? Что там кривое, грязное, облезлое? Дороги на страх агрессору.

Во времена преждедавние, близ западных рубежей великой державы, отмечалось заезжими и проезжими неукоснительно, а свои уж присмотрелись: вот село большое или городишко малый, и в нем слободы (фольварки) – русская, польская, еврейская, немецкая, украинская. Одно место! один климат! один доход! одна жизнь! и чу-удовищно разный вид. Зажиточность и чистота прочных каменных построек – это немцы. Бедноватое им подражание с вкраплением дерева и соломы – это поляки. Чистенькие низенькие беленые мазанки и метеные земляные дворы немощеные – это украинцы. Немецко-польско-подобные хибары с бедной претензией – евреи. Грязные дворы, кривые заборы, потемневшие дома – кто? Да. Русские.

И вот есть русский – крепкий, трудолюбивый, зажиточный, и дом и двор его – хороши. Так за пределами «его зоны» – хоть трава не расти! Оазис в пустыне соплеменников. А не свое – чего корячиться. За всех всю землю не переделаешь.

И земля русская – бескрайняя, плодородная, красивая – лежит изуродованная в пренебрежении. Словно варвары грязные на ней живут, а не цивилизованный народ.

НАРОД, ПЛЮЮЩИЙ НА СВОЮ ЗЕМЛЮ, ХОРОШЕЙ ДОЛИ ИМЕТЬ НЕ МОЖЕТ

Отродясь в Русском Поволжье ничего толком не росло. Голодный край был, засухами выжигался. И лишь пятнадцать лет – когда была там Республика немцев Поволжья! – росло все! пшеница стеной! фрукты соком брызгали! дома под железом и шифером! Потом перед Великой Войной выселили немцев оттедова в Сибирь и в Заполярье – и больше в тех краях ни достатка, ни благоустроенности никогда уже не было… Ну? А трудодни и райкомы были те же, колхозы те же, планы по селу и сдаче те же. Люди только разные были.

Характернейшая черта русской ментальности:

А ХРЕН С НИМ СО ВСЕМ

И так сойдет. Все равно ничо хорошего не будет. Тебе что, больше всех надо? Я человек маленький. Меня это не касается. Вот пусть власть сама и разбирается. Прикажут – тогда сделаю.

Это все – ментальность народа-аутсайдера.

14. Градостроительство. Эта черта в полной мере и с удивительной наглядной силой демонстрирует себя в облике русских городов.

Русские города удивительно некрасивы. Они никакие. Они вообще не города с точки зрения архитектуры и эстетической организации пространства. Это просто скопище построек для жизни и работы. Постройки поставлены как придется, исходя из количества средств и логики трудового процесса.

Мы ведь этого обычно не замечаем, не видим. Мы здесь родились и живем, растем и любим – «это наша родина, сынок…» Надо повидать города мира – да не блестящие столицы, а разные города и городки, чтобы испортилось настроение от своей судьбы. Вредно, вредно пускать русских за границу!..

Наилучший, наиудобный пример – «красавица»-Москва. Про окраинные спальные районы мы не говорим – они в России везде равно безлики и внешне бездарно-бедно-инкубаторски. Обиталище для толп рабсилы. Но – центр! Бессмысленное нагромождение любых и всех течений, стилей, этажностей, назначений, совершеннейший разнобой пространств между зданиями, кварталами, проулками, беспорядочное чередование облицовок, витрин, асфальтов и плиток. Втыкался со своей постройкой кто во что горазд, плюя на соседей, с которыми все равно ничего не сделать.

Идея Москвы как города – это толпа, куча, толкотня, беспорядочность, равнодушие к тому, кто и что рядом, превыше всего желание урвать и предъявить свои интересы, власть денег над властью любой, бардак как принцип жизни.

Взгляните на историческую брусчатку Красной Площади – какими волнами идет первая, главная, парадная дистанция Империи! А что – выровнять как стол невозможно? Страх и ужас парадных коробок – волны Красной Площади. Уж если это – сплошная пологая колдобина, по телику не видно – и ладно, и сойдет! – то чего еще ждать?.. Да уважает ли себя народ с такой колдобиной?

Ну и получите зассанные подъезды и битые бутылки. А люмпены.

И пока первые лица страны не будут – да, как встарь, только взаправду! – выходить с реальными метлами на субботники, а пачкающее город хамье караться примерно… э, пустое…

Заведомо ложные измышления. Бронетехника державы не может больше ходить на парады на Красной Площади, потому что Манежная площадь изрыта подземным торговым городом, танки в него провалятся. А город торговый подземный принадлежит в основном (или отчасти? или много отстегивает?) мэру Москвы Лужкову, и замахнуться на эту торговлю никак не возможно, прибыльна она сильно.

Деньги частного бизнеса дороже державной мощи и гордости.

Это – державный народ? Это – шваль продажная.

Город, как ничто другое, являет системообразующий инстинкт народа. Город – это не куча домов. Это – система, образованная из построек и пространства между ними в их сочетаниях и соотношениях. Создание города как системы – умение и искусство отдельное.

Город – это когда вертикали и горизонтали построек и пространства между ними являются в совокупности тем целым, чем не является простая сумма, простое местосочетание домов и кварталов.

Город – есть цельность, организм, картина и скульптура сам по себе, самоценность.

Единственный город Империи – Петербург. Строили итальянцы – лучшие того времени зодчие в мире. Знали они, и поняли цари – город един есть, система города – систему державы отражает, дух ее системный.

Италия, Германия, Испания, Франция, Англия, Австрия – полны городов. Россия – нет.

И не надо спеси. Самолюбие – должно быть: конструктивным. Отрицание своих неблагоприятных черт есть вернейший путь к их развитию и дальше – нам же во вред и на погибель.

Организованное пространство – означает: мы здесь вместе, единое сообщество, одной судьбы, друг другу защитники и помощники, вместе – лучше и сильней, чем по отдельности не здесь. И недаром именно и только ленинградцы славились в Союзе доброжелательностью, порядочностью, честностью, гордостью без спеси и вообще был трафарет воплощенных достоинств.

ПОКАЖИ МНЕ ТВОЙ ГОРОД – Я ПОЙМУ ТВОЮ ДУШУ

15. Война как системообразование. Как там говорил мудрый Гераклит, отец диалектики и мизантроп царского рода, презирающий людское ничтожество? «Война – отец всего и мать всего, одних она делает великими, других ничтожными, одних свободными, других – рабами». Война отбирает жестоко: кому быть стадом – а кому великим народом.

15-А. Оперативно-тактическая организация. И Румянцев, и Суворов успешно били турок – меньшим числом и лучшей организацией. С переменным успехом русские воевали со шведами, пруссаками Фридриха II, французами Наполеона. Бывали биты – так эти полководцы бивали всех, гении мировой полководческой мысли и практики. А бывало, и побеждали, и войны мы выигрывали. То есть: русские и европейцы вполне сравнимы, одного поля ягоды; вроде так.

Но. Такая штука. Инерция строительства империи – вещь тяжелая, длительная. А слабости народа – прежде всего являют себя в духе, в ослаблении инстинктов: энергетика не так уже прет! не та удаль! не та удачливость! не то умение побеждать не числом, но уменьем – с яростью и хитростью.

Крымская война 1853 года. Стотысячный англо-французский десант в отрыве от своих далеких баз. Упираясь и терпя лишения – у себя дома – Россия не сбросила десант, уступила, проиграла войну.

Главное в войне – не техника, что бы ни твердил Энгельс – особенно когда техника в общем равная. И даже не численность – а то бы миром владели китайцы. Главное в войне – организация. Когда люди создают из себя и собою структуру, более мощную, единую, гибкую, сокрушительную, чем стадо врагов. (Волк и овцы – из тех же атомов, молекул и клеток, только скомбинированы те частицы по-разному.)

Турок еще били! Центральную Азию покорили! Ибо были прогрессивнее, развитее, мощнее феодальных образований.

Но в 1905 году модернизированная Япония, спаянная корпоративным духом, вломила России почем зря. Цусима – едва ли не самый позорный разгром в военно-морской истории мира. Сто лет Россия крутится, как уж на сковороде, находя причины: заряды сырые, корабли медленные, адмиралы тупые. А вообще мы храбрые и хорошие моряки-бойцы! Да? А кто спускал флаги, прося японцев помочь, спасти, снять раненых?!

(Строго говоря, со времен Екатерины, 200 лет русского военно-морского флота – это огромные убытки, малые успехи, бессмысленная возня и поражения. Кроме недоброй роли балтийских матросиков, просидевших I Мировую в безопасности и дали от фронтов на флотской пайке и водке сыгранной осенью 1917, то флот лишь удовлетворял государственному самолюбию как декорация мощи.)

В 1914–17 годах армия топталась в полях и болотах, сдерживаемая меньшими силами немцев и австрийцев, и волтузясь с такими вояками, как румыны, мадьяры и братья-чехи.

Но в Гражданскую… Евреи-комиссары, китайцы-пулеметчики, латыши-охранники, и – Белое Движение, профессиональные военные, офицеры-фронтовики, белая кость – не смогли против них договориться ни о чем, не смогли сколотить серьезной коалиции, не смогли использовать помощь Антанты, не смогли организовать и применить ненависть ограбляемого большевиками народа – и с треском, раз за разом, позорно и бездарно, проиграла доблестная Русская Армия свою главную войну нищему сброду. Ибо по организационным своим способностям была стадом и сбродом сама, к самоуправлению не способной.

СИСТЕМООБРАЗУЮЩИЙ ИНСТИНКТ НАРОДА ЯСНЕЕ ВСЕГО В ВОЮЮЩЕЙ АРМИИ

(Жестокие поражения английской армии от буров явились предвестием заката викторианской эпохи и краха величайшей империи.)

А вот и Зимняя Война. Вот и «тормозные финны» в своих лесах.

И. Никто не предъявлял претензий русскому солдату. Все солдат терпел, и любой приказ исполнял ценой жизни. Но армия в качестве единого механизма была огромной и безмозглой амебой. Вызывающие уважение солдаты были организованы в вызывающую презрение армию. Система была – дерьмо.

Климат и погоду не учли. Сопротивление укрепрайона не учли. Стойкость врага не учли. Трудности снабжения не учли. Низкий уровень подготовки собственных войск не учли. А ничего не учли!

Замерзая в снегу! Вперед, по мерзлым трупам! Не жалея своих!

РУССКИЕ БЕЗЖАЛОСТНЕЕ ВСЕХ К СВОИМ СОЛДАТАМ

И вот грянула страшная Великая Отечественная. И с первого дня войны до последнего – ни одного часа Россия не выигрывала сражений умом и искусством, наукой и подготовкой. А только и всегда – укладывая в несколько раз больше своих солдат, чем противника.

И – это устраивало Сталина, Ставку, маршалов, генералов и полковников. Побеждать иначе русские не умели. А если умели, то по загадочной причине этого не делали.

Везде и всегда русские хотя бы в несколько раз превосходили немцев силой и техникой. При этом на участках прорывов немцы всегда превосходили русских – пока прочие русские участки простаивали без употребления, дожидаясь своей очереди быть битыми.

Соотношение потерь на советско-германских фронтах – от 4:1 до 10:1.

О, приводят в библиотеках книг массу причин. Истребили командные кадры. Политруки были некомпетентны и жестоки. Сталинский большевистский режим не жалел людей. Карьеристы выслуживались на крови павших. Коварное нападение отняло у нас заводы и военные производства. Заградотряды расстреливали собственную деморализованную армию. Но это все – частности, частности! А есть – закономерность, общая результирующая!

РУССКАЯ АРМИЯ КАК СТРУКТУРА БЫЛА СЛАБЕЕ РАВНОЙ НЕМЕЦКОЙ. СЛАБОСТЬ СТРУКТУРЫ РУССКИЕ КОМПЕНСИРОВАЛИ БОЛЬШЕЙ ЧИСЛЕННОСТЬЮ

При этом – Россия имела больше, чем Германия, людей, ресурсов и территории. Она работала на износ, на смерть, и выпускала военной продукции больше. Людей в армию призывала больше. И ей помогал техникой и сырьем весь цивилизованный мир.

Всего у нас было больше.

А организовано оно было хуже. Иногда – кретински, бездарно было организовано.

Вот – еще библейские сорок лет после этого величайшего напряжения держава протянула. И – стала разваливаться.

15-Б. Структура воинских частей. Отмечали многие – у нас в дивизиях и полках было гораздо больше тыловых подразделений, чем у англичан или немцев. Все эти писари, вестовые, подметалы, помощники оружейников, квартирьеры, заместители командиров всех ступеней по всем видам деятельности, слесаря и противохимики (начхимы).

Полк самоходчиков имел двадцать самоходных орудий с экипажами в восемьдесят человек. Их обслуживала колонна из сотни машин – семьсот человек общего состава. Делите огневую мощь на всех.

Зато танкистам, самоходчикам, артиллеристам и пехотинцам всегда не хватало друг друга. Сколотить дивизии в разумных пропорциях родов войск, наиболее эффективно поддерживающих друг друга, мы до конца войны у немцев так и не научились. В результате фаустники в городах жгли наши танки, а пулеметчики в поле выкашивали нашу пехоту.

Два года наши истребители умоляли командование разрешить им летать не звеньями-тройками, а как немцы – четверками из двух пар.

Без успеха намекали командованию запуганные командиры, что не надо класть людей в лобовой атаке на пулеметы, а лучше обходить с флангов, да без шума, да скрытно. Ма-алчать!!! И зажимали от трофейных команд пулеметы, кто мог.

15-В. Оборудование позиций. И это отмечают все, кто воевал. Немцы зарывались в землю качественно. Траншеи полного профиля обшивали жердью, на тес разбирали постройки. Для накатов блиндажей раскатывали дома и валили лес. В болотах строили заборы (!) – земляную стену меж двух плетней на вбитых кольях.

А у нас – паршивые ямки и канавы. А чего упираться. Все равно завтра в лоб на пулеметы отправят. Меньше мучиться перед смертью.

Ну не сообразовывались одетые в солдатскую форму люди в настоящую армию.

15-Г. Насыщенность командными кадрами. У нас было гораздо больше офицеров всех уровней. Взводами командовали лейтенанты, ротами – капитаны, да замполит у капитана. Немцы имели одного офицера на роту. Взводными справлялись унтера. Каждый солдат гораздо лучше «понимал свой маневр». Наш офицер был бесправной пешкой, боящийся всего со стороны начальства.

15-Д. Использование имеющегося. Наши летчики делали вылетов в 3–8 раз меньше, чем немецкие. Самолетов и летчиков у нас отправлялось на фронт больше. И гибло больше. И в каждую единицу времени на передовой наших было больше немецких.

Они своих гоняли с одного участка фронта на другой. И летную погоду использовали на сто процентов. А у нас: затишье на фронте? – сиди, загорай, твое счастье. А моих летчиков не отдам! – вдруг завтра понадобятся, а хрен у командования допросишься! – вот логика нормального начальства.

……………….

И вот сегодня. Ровно с той же степенью малоспособности к системообразованию. С тем же предпочтением личной шкурной выгоды – пусть ради нее полки гибнут, зато я при орденах! С той же органической неспособностью ощутить свою нужду как нужду своего народа и государства – как потребность единую, неразъемную, жгущую и делающую лично счастливым и несчастным именно тебя. —

НАРОД ДЕМОНТИРУЕТ СЕБЯ КАК ЦЕЛОЕ

16. Опыт! Заезжий цирк! Единственный раз в истории – и только проездом!

Представьте себе вдруг, вдруг, вдруг!!! Что в порядке культурно-экономического обмена. Из России на три года выселили всех русских. Нерусских тоже выселили. Все мы тут русские.

А заселили немцами.

Гогот прекратить! Слезы утереть! И не сметь отворачиваться!

«Орднунг», говорите? Нет, немцы тоже умеют пить, воровать и врать. Но как-то у них все по уму лучше выходит! Хоть машины, хоть дороги, хоть фермы, хоть служба в армии.

Как бы они круто подпрыгнули! Какой торт сделали бы из страны огромной и богатой… Может, нет? А представление такое, что да…

17. Малая система. Примечательно, что на уровне детских дворовых компаний, подростковых банд, складывания «элитной компании» школьного класса или студенческой группы – все в порядке: налицо самоорганизация с лидирующей головкой, четкой структурой отношений и рациональным принятием оптимальных коллективных решений.

А «выше» вступают в конфликт формальное и неформальное лидерство, формальная и неформальная структуризация, объединяющие «в разных измерениях» одно и то же сообщество на одной и той же территории. Люди уважают одних – а власть ставит других. Люди полагают разумным и верным делать так – а власть приказывает делать эдак. Расподобление. «Рассистемливание».

«Народное системообразование» не в силах подняться выше какого-то уровня. А «государственное системообразование» – всегда проявляет дегенерацию, искажение того, что люди вроде бы понимают.

На каком-то этапе повышения, возвышения людских систем происходит переход количества в качество, происходит качественный скачок! – и выше этого уровня мы имеем уже российское государственное уродство и головотяпство.

18. Проклятые чиновники. О, сколько стонов на Руси стояло всегда по этому поводу! А ведь не с Марса засылали. Чиновник – это функция, а не человек.

«В России вечно плохие чиновники» – означает буквально: «Русские не могут быть хорошими функционерами государства». Вот вам перевод с русского на русский. Ну? Есть вариант: «Русские не могут образовать реально хорошее государство».

Это звучит унизительно. Расистски. Русофобски.

Но мы не для того разбираемся, чтоб оплевывать и грязью мазать. Мы для того разбираемся, чтобы из грязи вылезти и жить хорошо. А хорошо можно только самим, ибо добрые дяди хотят только наше добро, но мы сами им на фиг не нужны. Так же, будем справедливы, как и они нам.

Дык вот. Русский чиновник – это саранча, кровопийца, мздоимец и волынщик, и нет на него управы.

Как строят деревню, как планируют город, как оборудуют передовую на фронте – вот так и государство организуют: по себе, под себя, согласно своей психологии, и лезут в чиновники те, кто жилы мотать из вас станет, и друг из друга мотают. И как ни стараются – но: представление народа о государстве, в сочетании с отношением народа к власти, в сочетании с готовностью и желанием любой ценой быть во власти – части народа, в сочетании с презрением к ним другой и большей части народа, в сочетании с национальным характером – который отличается от «среднеевропейского» некоторой беспечностью, недальновидностью, нерасчетливостью, нежестокостью, безалаберностью – что неизбежно перемежается вспышками злобы, недоверчивости, мстительности и покаяния в них, – вот все это вместе взятое не позволяет русским строить государство на европейских принципах и европейской же степени благоустройства и эффективности.

Пропьют, украдут, сломают, обидятся на тех, кто украл, и бросят работать, положатся на «авось» и т. д.д.д.д.д.д.

Именно российский чиновничий аппарат, громоздкий, неэффективный, вороватый, лживый и пр. – и являл всегда собою облик системообразующего инстинкта русского народа.

Поэтому переносить на наши просторы германо-романские политические чертежи есть ошибка, проистекающая из малограмотности.

19. Но поскольку общий системный инстинкт у народа есть, и не быть его не может, – вот он и чует нюхом, и валит интуитивно: «Хозяин должен быть. Крепкая рука должна быть». Чем приводит демократов в отчаяние.

Я сам почти демократ. Я сам в отчаяньи. Мне под Сталиным ловить нечего. Но сейчас разговор не о свободе писателей, а о существовании страны. До полусмерти прискорбно, что это зачастую разные вещи. Выделяйте главное!

А главное: самодержец может защитить от произвола чиновничьего аппарата и приструнить его. А демократическое государство в России этого не может!

И инстинкт системообразования русского народа, не строя иллюзий насчет чудесного западного мироустройства на русской разгильдяйской почве, хочет меньшего зла как блага! Крутого Хозяина – но чтоб порядок был, чтоб страна не распалась, чтоб чужаки свою волю русским в России же не диктовали нагло.

Инстинкт системообразования, если перевести чуйство в вербальный ряд, так рассуждает:

Если царь может обеспечить какую-никакую нормальную жизнь, а демократия автоматически приводит к власти беспредельных бандитов, объявляя это «платой за свободу» – то пусть будет царь!

20. И когда штурмовики грохочут бутсами по мостовым – да-да, трепещите, гнилые кости! Потому что цари у нас вечно убоги, кто не пьяница – тот держиморда, кто не садист – тот идиот. А вот посадить Вождя… Еще цела на Красной Площади трибуна красного гранита, под которой ревели марширующие толпы о величии державы и счастье в ней жить.

Лучше бедным, но сильным и гордым, чем бедным и презираемым. Фашизм, говорите? Эдак вы мужчин и воинов всех эпох фашистами объявите, а хорошими людьми – исключительно гомосексуалистов и пацифистов. Осторожней с лэйблами – бумага кончится.

Раздрызганный инстинкт системообразования русского народа не может как в Америке или Англии. Но чует гибельность того, что сейчас! Но мы уже повторяемся…