ОСАДА БЕЛОГО ДОМА

ОСАДА БЕЛОГО ДОМА

Методом кнута и пряника

По отношению к своим противникам Ельцин действовал стандартным бесхитростным методом кнута и пряника. 23 сентября утром он своим указом лишил Верховный Совет его имущества – денежных средств в рублях и валюте, объектов капстроительства и т.д. У ВС отбирались права по управлению предприятиями, организациями, учреждениями и жилым фондом, находившимися до этого в его ведении. Все это президент передал в ведение Главного социально-производственного управления своей администрации. Кроме того, Ельцин дал распоряжение Минфину и Центробанку прекратить финансирование ВС из госбюджета. В то же время другим своим указом Ельцин буквально осыпал ласками, то бишь всевозможными социальными гарантиями, самих депутатов, полномочия которых он прекратил. Членам ВС было обещано единовременное пособие в размере годовой зарплаты из расчета их месячного заработка на момент прекращения полномочий, то есть 21 сентября. Депутатам – не членам ВС назначалось единовременное пособие в 12-кратном размере ежемесячных расходов, связанных с их депутатской деятельностью. Исполнительной власти соответствующего субъекта Федерации предписывалось озаботиться трудоустройством членов распущенного парламента на те же должности, которые они занимали до избрания в парламент, либо же на любые другие вакантные должности. Если же бывший член ВС не желал покидать столицу, – а таких, естественно, всегда бывает хоть пруд пруди, – за ним, по его желанию, сохранялась и закреплялась предоставленная ему служебная квартира в Москве. До этого указа такого права у депутатов не было. За нардепами и членами их семей до 30 июня 1995 года сохранялось также право на медицинское обслуживание и санаторно-курортное лечение в тех же учреждениях, в которых они обслуживались до прекращения их полномочий. Депутатам предпенсионного возраста предоставлялось право досрочно выйти на пенсию и получать ее в размере не ниже 75 процентов(!) зарплаты.

В общем, Ельцин готов был дать депутатам все, что их душе угодно, только бы поскорей, без скандала освободили свои депутатские кресла. К такой же бесхитростной прямолинейной тактике “покупки” народных избранников он, мы помним, прибег в мае 1998 года, когда ему надо было протолкнуть на пост премьер-министра Сергея Кириенко: депутатам, которые проголосуют за президентского кандидата, была обещана всемерная помощь в решении их личных проблем – как сказал Ельцин, “Пал Палычу (то есть управделами президента Бородину. – О.М.) уже даны соответствующие указания”.

Кроме того, в соответствии с указом президента, бывшие депутаты до начала работы нового двухпалатного парламента сохраняли свой иммунитет, хотя и в несколько усеченном виде – их нельзя было привлечь к уголовной или административной ответственности, задержать, арестовать и т.д. без согласия президента. Хотя депутаты и храбрились, и выпячивали перед президентом грудь колесом, все же эта гарантия в те дни никому из них не могла показаться лишней.

В числе прочих документов, подписанных Ельциным 23 сентября, был указ о проведении досрочных выборов президента. Они намечались на 12 июня 1994 года. Таким образом, Ельцин отклонял “нулевой” вариант, на котором настаивали депутаты и Зорькин, – об одновременных досрочных выборах президента и парламента 12 декабря. Логика Ельцина была понятна: выборы всегда несут в себе неопределенность, а одновременные выборы законодательной и исполнительной власти – неопределенность двойную, чреватую продлением и даже разрастанием хаоса, в котором и без того пребывает страна; отсюда идея отделить одни выборы от других хотя бы на полгода. Другое дело, что досрочные президентские выборы в России тогда вообще не состоялись…

Помимо давления на сидельцев Белого дома, которое оказывалось с помощью президентских указов, использовались и другие, более простые, методы. 23-го в 11 утра в здании были отключены городские телефоны. В ответ Хасбулатов призвал связаться с военными специалистами, а также с радиолюбителями и наладить в здании парламента работу передвижной радиостанции.

Затем очередь дошла до электричества. Его отключение началось в 6 вечера. Остановились лифты. В половине восьмого в Белом доме включили автономную электростанцию – осветить удалось лишь часть помещений. Позже, когда топливо для автономного генератора иссякло, умельцы ухитрились “подцепиться” к уличному освещению и подать электроэнергию в некоторые начальственные кабинеты.

Усиленно циркулируют слухи, что может быть отключен и водопровод. Это было бы уже совсем серьезно, ибо, как справедливо заметил один из журналистов, без телефона руководить страной еще можно, а без канализации – уже нет.

Аналогичному давлению подвергся Конституционный Суд. В его здании была отключена ВЧ-связь с регионами, а в служебном автомобиле Зорькина – радиосвязь. (Вообще, в те дни у многих деятелей, в чьей лояльности Кремль имел основания усомниться, возникли проблемы с телефонной связью.) Особую тревогу судей вызвало то, что КС лишили вневедомственной охраны…

Чрезвычайный съезд

23 сентября в 10 вечера начался чрезвычайный съезд нардепов. Он открылся при отсутствии кворума, – для него требовалось 689 депутатов. По утверждению руководства ВС, присутствовало 639 (президентская сторона настаивала, что было и того меньше – 493). Поступили просто: лишили депутатского статуса тех, кто не явился в Белый дом. Кворум “получился”.

Забавно, что люди, на каждом шагу прибегавшие к подобным беззаконным манипуляциям, в то же время клялись и божились, что привержены закону и Конституции.

Первое заседание съезда продлилось до четырех утра. На повестке дня – один-единственный вопрос: о политическом положении в стране “в связи с совершенным государственным переворотом”.

Поименным голосованием депутаты утвердили решение ВС о лишении Ельцина президентских полномочий (за – 630 голосов, против – 4, четверо воздержались). Соответственно, президентскими полномочиями был наделен Руцкой, к этому времени, как мы знаем, уже принесший присягу.

“Экономическая программа”, с которой выступил новый “президент”, – набор дешевых популистских мер: снизить цены, проводить ежеквартальную индексацию зарплат и пенсий… Где взять деньги? О, на это у Руцкого и компании всегда имеется ответ: печатный станок – вот он, в нашем распоряжении.

Съезд также утвердил “силовых министров”, назначенных Верховным Советом. Новые “силовики” выступили с духоподъемными речами. Баранников сообщил, что большая часть личного состава МБ “будет выполнять только Конституцию и закон” и назвал фальшивкой появившееся в СМИ сообщение о состоявшейся будто бы коллегии министерства, “которая якобы поддержала Бориса Ельцина”. Ачалов заверил депутатов, что “подтягивать к Белому дому войска и окружать его танками пока нет необходимости, поскольку по нашему зову личный состав придет сюда целыми частями”. (Трудно сказать, какие такие части генерал тут имел в виду. Возможно, 119-й Нарофоминский парашютно-десантный полк, с командованием которого защитникам Дома Советов о чем-то вроде бы удалось договориться.) Наконец, и третий “силовик”, Дунаев, на этот раз утверждал, что подавляющее большинство сотрудников МВД относится к указу Ельцина отрицательно.

В 10 утра 24-го съезд продолжил работу. Оказалось, что на нем уже присутствуют 653 депутата – по крайней мере так утверждал Хасбулатов.

Нападение на штаб ОВС СНГ

Накануне вечером в Москве на Ленинградском проспекте произошло трагическое происшествие. Примерно в 21-00 группа вооруженных людей попыталась прорваться в штаб Главкомата ОВС СНГ, расположенный неподалеку от станции метро “Аэропорт”. Произошла перестрелка. Были погибшие.

По сведениям “Коммерсанта”, события на Ленинградском проспекте развивались следующим образом. Два офицера милиции – участковый инспектор капитан милиции Валерий Свириденко и оперуполномоченный местного отделения, – проходя вечером мимо КПП штаба ОВС, обратили внимание на стоящий возле него УАЗик Он показался им подозрительным: возле него суетились какие-то вооруженные люди в камуфляже. Милиционеры решили проверить у них документы. Вместо документов оперуполномоченный получил удар по голове, а Свириденко – очередь из автомата (позднее он скончался от полученных ран). На выстрелы подоспела патрульная машина дежурного по городу. Когда старший группы лейтенант милиции попытался подойти к УАЗику, из КПП выскочил какой-то человек в камуфляже и по нему тоже стал стрелять из автомата…

Журналистам стало известно, что происходило и в самом помещении контрольно-пропускного пункта. В тот же момент, когда находившиеся на посту солдаты-срочники услышали первые выстрелы, от удара прикладом автомата разлетелось стекло в двери КПП. Ворвавшиеся в помещение люди в камуфляже наставили на солдат стволы и отобрали у них табельное оружие – пистолеты Макарова. После этого нападавшие бросились на территорию штаба, а один из них выскочил обратно на площадку перед КПП – по-видимому, именно он стрелял в лейтенанта, подъехавшего на патрульной машине.

Обращает на себя внимание, что нападавшие действовали весьма профессионально. Не растерялись даже при появлении милиции. Кроме того, они хорошо знали, как организована охрана штаба ОВС, и прекрасно ориентировались на его территории.

Прибывшие на место происшествия подразделения ОМОНа оцепили территорию штаба, а также прилегающие к ней жилые дома и начали прочесывание…

Довольно странным выглядит то обстоятельство, что в числе задержанных оказались несколько “ополченцев” из числа “защитников” Белого дома, явно не имевших прямого отношения к нападению. Дело в том, что старшие в их “десятках” зачем-то, – даже не объяснив толком зачем, – послали их в район метро “Аэропорт”. Посланцы появились там, когда все уже, по сути дела, закончилось, и были задержаны ОМОНом на подступах к месту событий.

Все это дало повод сторонникам ВС утверждать, будто нападение на штаб ОВС – провокация, устроенная их противниками. Так, в частности, прокомментировал трагическое событие генерал Макашов, которого Руцкой незадолго перед тем назначил заместителем министра обороны. На пресс-конференции в час дня 24 сентября он заявил, что цель провокации, устроенной сторонниками Ельцина возле штаба ОВС, – “предъявить нам ультиматум”. Между тем, сам же Макашов в момент, когда события на Ленинградском проспекте еще продолжались, торжественно объявил на митинге у Белого дома о взятии штаба как о большой победе. Эти его слова были встречены аплодисментами.

Что касается ультиматума, направленного в Белый дом Павлом Грачевым и его заместителем Константином Кобецом, в нем содержалось требование сдать все оружие, распустить Съезд, полностью освободить здание, отстранить от должности белодомовских “силовых министров” и выдать виновных в нападении на штаб ОВС СНГ. Если до 16-00 24 сентября эти требования не будут выполнены, то, по утверждению Макашова, Ельцин и Грачев отдадут приказ о штурме Белого дома со стрельбой на поражение.

О том, что штурм вот-вот начнется, сидельцы Белого дома говорили в те дни постоянно. Ельцин же и его министры с такой же частотой опровергали наличие у них подобных намерений.

Всю вину за случившееся возле штаба ОВС – впрочем, как и за любые кровавые события, которые могут произойти в дальнейшем, – на президентскую сторону возложил и Хасбулатов.

– Возможно, будут жертвы, – сказал он, – но жалкие попытки переложить на нас ответственность за кровь мы отвергаем, – кто совершил государственный переворот, тот и несет полную ответственность за это.

Помимо капитана Свириденко, в результате инцидента на Ленинградском проспекте погиб еще один человек, совершенно к нему не причастный, – 63-летняя пенсионерка Вера Малышева. Во время перестрелки она стояла у окна в своей квартире на пятом этаже дома, расположенного напротив КПП, и была убита шальной пулей.

По обвинению в организации этой акции был задержан председатель Союза офицеров Станислав Терехов. На него как на организатора указали, в частности, некоторые из белодомовских “ополченцев”, неизвестно зачем приехавшие к штабу ОВС под занавес событий.

Ельцину снова предлагают “нулевой” вариант

На вечернем заседании съезда 24 сентября выступил Зорькин. Он заявил, что Конституционный Суд готов приостановить и даже отменить свое заключение по указу Ельцина, но при условии, что обе ветви власти согласятся-таки на “нулевой” вариант, несколько видоизмененный: президент отменит Указ № 1400, а Верховный Совет, соответственно, – свои акты, принятые им после президентского указа; кроме того, обе стороны должны пойти на одновременные досрочные выборы 12 декабря. Как видим, Зорькин все дальше выходил за рамки полномочий председателя КС, превращаясь в обычного политика.

24 сентября Съезд принял постановление “О досрочных выборах народных депутатов РФ и Президента РФ”. Как писали информагентства, оно родилось “после продолжительного и нервного обсуждения”. Согласно постановлению, одновременные досрочные выборы следовало провести не позднее марта 1994 года. Постановление опять-таки предоставляло Верховному Совету преимущественное право подготовки соответствующих нормативных актов и создания избирательных комиссий. Все иные комиссии по выборам в федеральные органы власти (то есть созданные президентской стороной) объявлялись незаконными. Депутаты продолжали свой курс на конфронтацию.

Попытка сместить Хасбулатова

24 сентября на съезде произошел забавный инцидент. Председатель Совета Республики Вениамин Соколов совершенно неожиданно предложил сместить Хасбулатова с его поста и избрать вместо него кого-нибудь другого. Аргументы были такие: дескать, Ельцин трактует осуществленный им “государственный переворот” как персонифицированный конфликт между ним и Хасбулатовым, так вот, надо лишить его возможности такой трактовки: если кресло спикера займет кто-то другой, истинный характер ельцинских действий полностью обнажится перед всем миром.

С горячей отповедью раскольнику выступил Руцкой, раскрывший депутатам глаза на то, каким опасностям они себя подвергнут, если вздумают поменять коней на переправе.

Вступились за спикера и другие ораторы. Председатель Совета Национальностей Рамазан Абдулатипов сказал, что “лучше Хасбулатова никто еще не послужил России”. Большинством голосов предложение Соколова было отклонено.

Между тем, в этом предложении, возможно, был резон. Будь во главе Верховного Совета не Хасбулатов, а кто-то другой (говорят, на это место метил сам Соколов), парламент мог бы получить более широкую поддержку населения.

Оружие для “хасбулатовской гвардии”

Напряженность вокруг Белого дома не спадает, скорее наоборот. Наибольшую тревогу властей вызывает то, что “защитникам” здания совершенно бесконтрольно роздано много оружия – по мнению первого вице-премьера Владимира Шумейко, около ста автоматов с боекомплектом. Как сказал Шумейко, “зона Белого дома стала небезопасной”. (Кстати, по лозунгам и плакатам, популярным в те дни в толпе возле Белого дома, можно судить о том, какой “политической ориентации” держалась эта разношерстная толпа. По таким, например: “Да здравствует Руцкой! Да здравствует Советский Союз!” или “Банду Ельцина под суд, демократов – к стенке!”)

Хасбулатов не устает отрицать, что собравшихся возле Белого дома вооружают. В департаменте охраны ВС журналистов также уверяют, что люди с автоматами – это-де сплошь сотрудники Департамента. Однако по внешнему виду “автоматчиков” – по небритым лицам и потертым джинсовкам – нетрудно заключить, что это далеко от истины. От многих несет водкой… К тому же, по свидетельству очевидцев, автоматы у них новенькие, только что со склада.

Откуда взялось оружие в Белом доме? По данным МВД, в свое время, когда ВС решил создать свой собственный, не зависимый от милицейского министерства, Департамент охраны, он закупил это оружие “с запасом”.

Как мы помним, существование независимой “хасбулатовской гвардии” давно беспокоило Ельцина. Прежде это было Управление охраны высших органов государственной власти РФ. В конце 1992 года президент дважды своими указами пытался расформировать его, а охрану Белого дома и других объектов, подведомственных ВС, передать Главному управлению охраны РФ, находившемуся непосредственно в его, президента, подчинении. Однако Хасбулатову удалось сохранить свою “гвардию” в виде этого самого Департамента охраны ВС. Теперь она ему очень пригодилась.

По утверждению “Коммерсанта”, уже в ночь с 21 на 22 сентября из бункера, оборудованного во флигеле у Белого дома со стороны Рочдельской улицы, в здание ВС было перенесено большое количество стрелкового оружия и боеприпасов, в том числе гранатометы и пулеметы.

Газета утверждала также, что оружие раздается отнюдь не беспорядочно: для защиты Белого дома создана вполне боеспособная вооруженная группировка из самого Департамента охраны и своего рода “резервистов”.

Предпринимая очередную попытку ликвидировать “хасбулатовскую гвардию”, Ельцин 24 сентября издает распоряжение передать Департамент охраны ВС в ведение МВД. Ерину и Грачеву поручено “незамедлительно принять меры по изъятию огнестрельного оружия у лиц, принимающих участие в охране Дома Советов”. Но как это сделать, не рискуя сразу же вызвать вооруженный конфликт, никто не знает.

Позднее Съезд своим постановлением переподчинил Департамент охраны ВС своему “министру внутренних дел” Дунаеву. Каждая из противоборствующих сторон старалась перетянуть к себе “человека с ружьем”.

Белый дом в кольце

Вокруг Белого дома созданы заслоны из сотрудников милиции и солдат внутренних войск. Пока они не препятствуют проходу людей ни в ту, ни в другую сторону: их задача – не допустить расползания по Москве розданного оружия.

23 сентября МВД ввело наконец в Москву подразделения дивизии Дзержинского – как выразился Ерин, его “личный резерв”. Вместе с милицией они взяли под охрану здания МВД, Центробанка, ряд мостов и другие объекты. В Белом доме, правда, утверждали, что дзержинцы появились в Москве еще 22-го. Часть их была облачена в милицейскую форму.

Вечером 24-го началось ужесточение пропускного режима у Дома Советов: стражи порядка впервые не пропустили журналистов на площадь Свободной России возле здания, мотивируя это заботой об их личной безопасности. Правда, в тот раз репортеры без труда просочились на площадь, используя явное переутомление милиционеров и солдат, а также то, что на разных участках оцепления степень жесткости режима была различной. Но в дальнейшем просачиваться становилось все трудней и трудней.

В этот же вечер “министр обороны” генерал Ачалов заявил, что считает реальностью штурм Белого дома правительственными силами. При этом сказал, что он и его сторонники будут защищать здание с оружием в руках, а сил у них для обороны достаточно.

В конце концов, как мы знаем, штурм действительно состоялся, но в тот момент его перспективы были не очень ясны. Как и вообще возможность и характер вооруженного конфликта. Некоторые военачальники заранее предупредили, что их подразделения ни под каким видом не будут участвовать в нем, если он возникнет. Так, командир Кантемировской танковой дивизии – как известно, она принимала активное участие в августовских событиях 1991 года, – заявил, что его танки ни при каких обстоятельствах не войдут в Москву. Подразделения Таманской мотострелковой дивизии в тот момент и вовсе находились на учениях в Нижегородской области.

Правда, потом кое-кому пришлось “наступить на горло собственной песне” и сыграть-таки свою роль в обострившемся до предела противостоянии: над командирами есть другие командиры…

Во исполнение распоряжения Ельцина о разоружении людей, толпящихся возле Белого дома, руководству ВС был предъявлен ультиматум, о котором уже говорилось: к 16-00 24 сентября все розданное оружие должно быть изъято. Если это требование не будет выполнено, войска предпримут штурм Белого дома. По свидетельству находившихся в здании, у его руководства случилась “очередная истерика”: довольно неожиданно тамошнее начальство приказало складировать все имеющееся оружие. Среди защитников Белого дома – ропот недовольства, но что делать – приказ есть приказ. Однако уже вечером из окружения Ельцина Ачалову будто бы поступает “достоверная информация”, что на 22-00 назначен штурм. Генерал докладывает об этому Руцкому и Хасбулатову, и те отменяют свой приказ о разоружении.

Трудно сказать, была ли действительно такая информация и насколько она была достоверной, или же Ачалов просто придумал ее, чтобы побудить своих начальников изменить самоубийственное, с его точки зрения, распоряжение. В те дни кто только чего не придумывал.

Через несколько дней в Белом доме вновь прозвучал приказ о разоружении. Но это повторное распоряжение уже мало кто воспринял всерьез. Все отнеслись к нему, как к очередному “бзику” белодомовского руководства.

Впрочем, 24 сентября в Белом доме всерьез готовились к штурму, назначенному будто бы, как уже говорилось, на 22-00. В пятом часу дня возле Белого дома появились семь грузовиков с солдатами дивизии Дзержинского. Туда же стали подтягиваться дополнительные силы милиции. Белый дом оказался фактически в плотном кольце окружения.

В одиннадцатом часу вечера солдаты начали надевать каски, бронежилеты и колоннами по 50 – 70 человек перемещаться по границам территории, охраняемой сторонниками ВС. Это вызвало бурную реакцию последних: все как будто говорило о том, что вот-вот действительно начнется штурм. Одни призывали солдат “не идти против народа”, другие угрожали, что, если солдаты попробуют продвинуться вперед хотя бы на метр, они будут встречены камнями.

Потом штурм вроде бы перенесли то ли на четыре, то ли на пять утра. Но его так и не последовало.

Вряд ли в тот момент кто-то всерьез собирался штурмовать Белый дом. “Психическая атака”, по-видимому, была предпринята с единственной целью – заставить людей по ту сторону баррикад сдать оружие.

Минюст разъясняет

24 сентября Министерство юстиции выступило с разъяснением, какова правовая основа действий президента, связанных с Указом № 1400. Разъяснение было такое:

“Указ президента № 1400 необходимо рассматривать прежде всего как средство выхода из сложившейся тупиковой ситуации. Издав его, Б. Н. Ельцин хотя и вышел формально за юридические рамки, действовал в соответствии с конституционными принципами народовластия, обеспечения безопасности страны, охраны прав и законных интересов граждан… Превысив по форме свои полномочия, он употребил это нарушение не для узурпации власти (выборы президента РФ назначены на 12 июня 1994 года), а для защиты воли народа. Он расчистил путь для обновления механизма власти, для принятия цивилизованной конституции, для установления стабильного правового порядка в России”.

Вряд ли противников Ельцина убедило это разъяснение, а его сторонников и убеждать ни в чем не было нужды. Борьба между президентом и его оппонентами давно уже вышла за правовые рамки и стала чисто политической борьбой. Юридические аргументы здесь использовались лишь в качестве подспорья, в качестве дополнительного оружия. Впрочем, для Хасбулатова и компании это оружие было главным: как-никак, на их стороне формально оказалась Конституция…

Аналогичным образом объяснил появление указа Ельцина и его помощник Юрий Батурин (кстати, доктор юридических наук).

– Я отдаю себе отчет, – сказал он, – что этот ход не является законным, легальным, но он в создавшейся ситуации оказывается справедливым. Собственно, президент встал на известную точку зрения, что есть закон, а есть право, закон может быть неправовым, и мы оказались в такой ситуации, когда Конституция, по крайней мере в значительной своей части, перестала быть правовой.

Между прочим, Батурин сказал, что администрация президента допустила серьезный просчет, не предугадав реакцию Конституционного Суда на Указ № 1400 и допустив эту реакцию – известное заключение КС:

– Мы не сделали все, что нужно было сделать, для получения нужного результата. То есть с Конституционным Судом практически не работали… Нужно было пригласить судей Конституционного Суда и обсудить с ними ситуацию, а решение принимать уже после этого. Это было одним из элементов одного из сценариев.

Представляется, однако, что, если бы президентская сторона и предприняла те усилия, о которых говорит Батурин, вряд ли она добилась бы успеха: Зорькин давно выбрал, какую из сторон конфликта ему поддерживать. В лучшем случае помощникам президента удалось бы добиться, что соотношение голосов в КС было бы не 4 к 9, а 5 к 8… Не в пользу Ельцина, разумеется.

Батурин спрогнозировал также неизбежное, по его мнению, отрицательное следствие ельцинского шага:

– Несмотря на то, что решение президента справедливо в высшем, правовом смысле этого слова, оно все же основывается на том, что через закон переступить можно. Это неизбежная и очень большая плата за то положительное, что мы приобретаем в результате такого решения, но платить будем, скорее всего, не мы, а платить будут дети, внуки, я не знаю, через сколько лет.

Господи, да когда ж это было, чтоб закон в России не нарушался! И кто же у нас не знает: закон – что дышло!.. Будто бы только Ельцин нам открыл эту истину: через закон переступить можно. Если б переступали лишь таким образом и в таких ситуациях, как это сделал он…

Пожалуй, самую короткую и самую точную “юридическую” характеристику ситуации, сложившейся в России, в те дни дал Отто Лацис в “Известиях”: “Россия стоит перед выбором: соблюдать закон “по Хасбулатову” или нарушить закон “по Ельцину”.

Советы угрожают

25 сентября Хасбулатов сообщил депутатам приятную новость: главы Советов двадцати девяти (из тогдашних восьмидесяти восьми) субъектов Федерации выступили с угрозой организовать общероссийскую политическую забастовку, а также приостановить с 28 сентября перечисление налогов в федеральный бюджет, блокировать экспортные поставки нефти и газа, основные автомобильные и железнодорожные магистрали, если Ельцин не отменит свой Указ № 1400 и не объявит об одновременных выборах в органы исполнительной и законодательной власти.

В Кремле эту угроза не вызвала большого беспокойства. Там напомнили, что подобные меры могут оказаться неприятными для обеих сторон, поскольку энергетическую и транспортную отрасли контролирует федеральный центр, он же выделяет и дотации регионам…

25-го около полудня Съезд приостановил свою работу на неопределенное время.

…В кабинетах Белого дома по-прежнему нет света. Автономными генераторами освещается лишь одна из секций здания. По свидетельству журналистов, в его вестибюлях – много молодых людей в камуфляжной форме. Однако оружия при них “не замечено”.

25 сентября депутаты попытались включить радиостанцию, которая вещала из Белого дома в августе 1991-го, но попытка эта не удалась из-за отсутствия электричества и скудости запасов солярки, обеспечивавших работу автономных генераторов.

Ближе к вечеру 25-го Хасбулатов сделал неожиданное заявление: если “система жизнеобеспечения Белого дома перестанет действовать”, в дело может вступить “центр законодательной власти в другом городе”. 26-го утром с аналогичным заявлением выступил первый зампред ВС Юрий Воронин – он сообщил, что в случае обострения обстановки съезд может быть созван в одном из пяти российских городов (каких именно, он не назвал). Соответственно, полномочия на созыв съезда даны пяти депутатам. В коридорах Дома Советов называют несколько городов, где мог бы найти пристанище депутатский Съезд, – Воронеж, Санкт-Петербург, Новосибирск… Ранее председатель Кемеровского облсовета Аман Тулеев приглашал соратников в Кузбасс, однако руководитель тамошней администрации Михаил Кислюк решительно “аннулировал” это приглашение.

Мало-помалу депутаты покидают лагерь оппозиции. И в Кремле внимательно следят за этим процессом. 25 сентября в интервью телекомпании “Останкино” Ельцин заявил:

– После Указа Президента по защите бывших депутатов и аппарата люди постепенно уходят оттуда, и мне кажется, там останутся два человека – Хасбулатов и Руцкой. Вот что они будут в этом здании вдвоем делать, – вот это мне непонятно.

Момента, когда в Белом доме остались бы только двое, мы все-таки не дождались. По сообщениям информагентств, в середине дня 25-го в Белом доме находилось около 150 народных избранников. Правда, к вечеру их число вроде бы увеличилось до двухсот… При этом, однако, отнюдь не все остающиеся в депутатской крепости разделяют идею о том, что в конфликте с президентом надо стоять до победного конца.

Хасбулатов пытается противостоять растущему “дезертирству” из его лагеря, равно как и всякого рода “сепаратным переговорам” с противником. Так, утром 26 сентября на заседании Президиума ВС он выразил негодование по поводу того, что “ряд парламентариев” за его спиной “ведет какие-то переговоры с исполнительной властью”. Как выяснилось, “воинскую дисциплину” нарушила группа депутатов во главе с вице-спикером ВС Владимиром Исправниковым, которая на встрече с вице-премьером Сергеем Шахраем обсуждала план выхода из кризиса, предложенный Зорькиным. Хасбулатов потребовал прекратить эти переговоры. Спикер предъявил соратникам ультиматум: “кто не собирается здесь оставаться, пусть прямо об этом скажет и покинет Дом Советов”.

В субботу 25-го примерно в 16-00 Руцкой и Ачалов провели возле Белого дома торжественный смотр созданного ранее “добровольческого полка”, призванного защищать парламент. По разным данным, в смотре участвовало от 500 до 700 человек, в основном отставных военных. “Президент” заявил, что с 18-00 военнослужащие, перешедшие на сторону ВС, освобождаются от ответственности за невыполнение приказов Ельцина и его силовых министров. Всех россиян он призвал к акциям гражданского неповиновения и всеобщей стачке. Речь свою генерал закончил на пафосной ноте, лозунгом собственного изобретения: “За веру, Отечество, за любовь к Родине!”.

На следующий день в Белом доме было распространено обращение Руцкого, где также содержался призыв к всероссийской бессрочной стачке, но уже с указанием точного времени, когда эту стачку следовало объявить, – с 15 часов 27 сентября. С этого же времени предлагалось организовать по всей стране пикеты, марши, демонстрации, предупредительные забастовки.

Забавно, что, несмотря на вражду двух ветвей власти, отношения между представителями этих лагерей, так сказать на нижних этажах, складывались отнюдь не всегда враждебно. Так, 25 сентября появилось сообщение о неофициальной встрече группы офицеров ОМОНа, блокирующего Белый дом, с представителями Департамента охраны ВС. Стороны решили, что каких-либо поводов для вооруженного столкновения между ними нет. Более того, сотрудники Департамента вроде бы даже не возражают переподчиниться МВД, как это предписано распоряжением Ельцина от 24 сентября. По их словам, вооруженное сопротивление ОМОНу могут оказать лишь отдельные добровольные защитники Белого дома, не понимающие, что “сопротивляться ему бесполезно и безрассудно”.

Последующие события показали, что таких “не понимающих” было не так уж мало, и победа президентской стороне досталась не так чтобы очень уж легко.

С довольно прозорливым, хотя и неофициальным, предсказанием выступили 25 сентября представители администрации Клинтона, заявившие, что, по их мнению, конфликт между Ельциным и его “жесткими оппонентами” будет разрешен в короткие сроки. Если российский президент позволит депутатам и дальше находиться в Доме Советов, его противники могут спровоцировать кровопролитие.

Впрочем, это был скорее не прогноз, а совет, подталкивающий Ельцина к более решительным действиям. Он не внял этому совету, промедлил, и кровопролитие, о котором его предупреждали, было действительно спровоцировано.

Призрачные надежды на мирный исход

Впрочем, высказывались и другие мнения относительно того, следует ли российскому президенту форсировать события или, напротив, не торопить их. Ряд западных СМИ отмечал, что ситуация в Москве все более склоняется в пользу Ельцина, не предпринимающего никаких резких движений. “Почти неделю, – писала немецкая “Зюддойче Цайтунг” 27 сентября, – глава российского государства держит на прицеле Хасбулатова и Руцкого, но не торопится нажать на спусковой крючок. Действуя так, Ельцин поступает мудро, он знает, что выйти победителем из противостояния он сможет, представив своих противников в роли комических фигур, а не мучеников. Его расчет оправдался: последняя кучка национал-коммунистических парламентариев в Белом доме оказалась на грани своих возможностей, их раздавили не репрессии, а взвешенная политика, которую демонстративно проводит Ельцин”. “В московской борьбе за власть сопротивление Ельцину ослабевает, – читаем в другой немецкой газете “Франкфуртер Альгемайне”. – Руководствуясь верным инстинктом оппортунистов, многие депутаты вообще не выступили в поддержку Хасбулатова, зачинщика оппозиции, против избранного народом президента, другие вскоре отвернулись от него и вступили в переговоры с правительством. Ельцин поступил мудро: он не искал насильственного решения, а позволил ситуации в Белом доме загнивать самой до тех пор, пока не появилась возможность устранить остатки сопротивления без особого шума”.

Тогда еще многие надеялись, что кризис действительно удастся разрешить без насилия и “без шума”. Увы, эта надежда не сбылась.

26-го в 13-30 состоялось “важное событие”: Руцкой передал председателю Моссовета (этот орган, в числе ряда других Советов, выступил на стороне ВС) Николаю Гончару двенадцать(!) автоматов “сверх положенных по штатному расписанию”. Несмотря на такой “примирительный” шаг, “президент” сделал очередное воинственное заявление: если Ельцин предпримет штурм Белого дома, он, Руцкой, не отступит отсюда ни на шаг, будет биться до конца.

Впрочем, и двенадцать “сданных” Руцким стволов так и не были сданы с соблюдением установленных процедур. Прокурор Москвы Геннадий Пономарев потребовал, чтобы ему была представлена документация, – всего получено столько-то оружия, столько-то роздано тем-то и тем-то (с указанием конкретных фамилий), столько-то взято обратно от тех-то и от тех-то. Так, чтобы в итоге получилась ясная картина: какое оружие у кого осталось. Такой документации главный столичный прокурор не получил. В результате передача автоматов была прервана. Руцкой в присутствии Ачалова распорядился: Пономарева в Белый дом больше не пускать.

И снова надувание щек и угрозы. Помощник Руцкого Андрей Федоров, вторя своему шефу, заверил журналистов, что в случае необходимости защитники Дома Советов смогут дать атакующим достойный отпор. По словам Федорова, в данный момент в здании находятся как минимум четыреста человек, и это все профессионалы, в частности из Абхазии и Приднестровья. Все они очень хорошо вооружены. Если что, сказал Федоров, мы сможем разнести и мэрию, и гостиницу “Мир” в течение трех минут. Как видит читатель, здесь довольно точно изложен сценарий действий вооруженной оппозиции, которые она предприняла через неделю, 3 октября. Разница только в том, что мэрию и гостиницу они разгромили по собственной инициативе, не дожидаясь штурма Белого дома.

Имитация штурма

Но в тот день, 26 сентября, затворники Дома Советов опять всерьез готовились к штурму. Дело в том, что об этом их будто бы предупредили свои люди в МВД, МБ и даже в президентском окружении. Около 11 вечера в Белом доме распространились слухи, что штурм здания назначен на 27-е на 3 часа ночи. За час до этого срока Хасбулатов сообщил журналистам, что, согласно сведениям, которые у него имеются, штурм начнется через полчаса. Он сказал также, что руководство Верховного Совета обратилось к населению, поддерживающему Верховный Совет, с призывом прийти на защиту Белого дома. По сообщениям информагентств, во всех подъездах и на лестницах здания заняли позиции вооруженные автоматами сотрудники Департамента охраны ВС и “ополченцы”. Всем находящимся в здании раздаются противогазы на случай химической атаки (Руцкой, Макашов и др. в те дни постоянно заявляли: дескать, военные и милиция откажутся выполнять приказ Ельцина и Грачева о штурме, а потому президентская сторона будет вынуждена применить химическое оружие).

В Белом доме по-прежнему всерьез рассчитывают на конкретные армейские части (командиры этих частей вроде бы дали белодомовскому руководству соответствующие тайные обещания). Считается, что в случае штурма продержаться будет нужно лишь около часа.

Однако ни в 2-30, ни в 3 часа ночи штурма не последовало. В 3-20 Съезд возобновил свою работу. Присутствовало… около 70 человек.

Утром в Белом доме воцарилась эйфория. В 6-45 депутаты вышли к своим “защитникам”, ночевавшим возле здания (таковых было около двух сотен), и поздравили их с победой.

Несколько позже Юрий Воронин, выступая на съезде, выразил благодарность сотрудникам МБ и МВД, которые, дескать, “своевременно предупредили о готовившемся прошедшей ночью захвате Дома Советов”. Как сказал Воронин, акцию по захвату удалось предотвратить только благодаря “экстренным упреждающим мерам”, в том числе обращению Руцкого и Хасбулатова к гражданам России, а также тому, что на рассвете был созван Съезд. Кстати, по словам Воронина, в его работе участвовали не 70, а 170 человек, еще 300 депутатов находились на “постах охраны” Дома Советов (в те дни каждая из противоборствующих сторон старалась приводить наиболее выгодные для себя цифры).

Непонятно, каким образом съезд, созванный на рассвете, мог повлиять на решение о штурме, если он был намечен на три часа ночи.

Действительно ли у осаждавших Белый дом были такие намерения? Если и были, никто их, разумеется, не подтвердил. До самого последнего момента представители Кремля упорно отрицали, что собираются штурмовать здание, где засели депутаты. Так, 28 сентября в заявлении, распространенном от имени президента, Вячеслав Костиков опроверг возможность штурма Белого дома, заметив, что “единственный разумный выход для депутатов, еще остающихся в бывшем ВС, – добровольно покинуть здание”.

Сам Ельцин неоднократно говорил то же самое.

Почему именно 26 сентября возник особенный шум? “Независимая газета” поместила разъяснение на этот счет, полученное ею вроде бы “из достоверных источников”. Впрочем, разъяснение было довольно путаное. По сведениям газеты, вечером 26 сентября сообщение о готовящемся штурме Белого дома получил по спецсвязи оперативный дежурный по МВД РФ (надо полагать, еринскому). Некто, назвавшийся министром внутренних дел России Андреем Дунаевым, сказал, что, по его данным, 27 сентября в три-четыре часа ночи милиция и внутренние войска попытаются захватить Дом Советов. Звонивший предупредил, что при этом неизбежным будет кровопролитие, поскольку защитники Верховного Совета будут вынуждены открыть ответный огонь. В 2-30 ночи тот же человек повторил звонок и вновь предупредил о неизбежном кровопролитии, заявив, что защитникам Белого дома розданы пулеметы. Штурма, как известно, не последовало, и звонок можно было бы считать очередной шуткой телефонного террориста, если бы не одна деталь: номер телефона, по которому звонил “Андрей Дунаев”, не значился ни в одном справочнике и был известен лишь очень узкому кругу лиц из руководства МВД.

Странное какое-то разъяснение. Почему о штурме, который будто бы готовит МВД, надо звонить… в само же МВД, а не в Белый дом? И откуда такая уверенность, что, получив такое анонимное предупреждение, дежурный по МВД тут же передаст его Хасбулатову, Руцкому и Ачалову?

Возможно, какое-то телефонное предупреждение защитникам Белого дома в самом деле поступило, но вряд ли таким кружным и замысловатым путем.

Комментируя ажиотаж, который возник в стане оппозиции ночью с 26-го на 27-е, замглавы Администрации президента Вячеслав Волков заявил, что в Белом доме в эту ночь раздали еще около 600 автоматов, а в окнах здания появились пулеметы.

Волков также сказал, что в Доме Советов, где отключены электричество и водоснабжение, “находиться уже невозможно, там страшная антисанитария”, поэтому в ближайшее время целесообразно ограничить доступ людей в здание – “выпускать, но не впускать”.

Что касается огромного количества оружия, будто бы находившегося в Белом доме, – об этом постоянно твердили представители президентской стороны, – эти данные, по-видимому, были сильно преувеличены.

Непонятная история с Баранниковым

26 сентября произошло еще одно любопытное и неожиданное событие: по сообщениям прессы, Виктор Черномырдин принял белодомовского “министра безопасности” Виктора Баранникова. Сообщалось также, что встреча состоялась ночью. Баранников будто бы заявил Черномырдину, что выполнять функции псевдоминистра он далее не намерен. Аналогичную позицию, по словам Баранникова, занимает и Андрей Дунаев – альтернативный “министр внутренних дел”. Это походило на капитуляцию и вроде бы приближало общую бескровную развязку.

Увы, никаких серьезных последствий эта странная встреча не имела.

Как все было на самом деле, в интервью ОРТ рассказал Сергей Степашин, которого Ельцин незадолго перед тем назначил заместителем министра безопасности. По словам Степашина, именно он предложил Баранникову встретиться с премьером, поговорить о ситуации вокруг Белого дома и, самое главное, – “о его позиции как офицера”. Такая встреча действительно произошла, правда не ночью – ночью “Черномырдин спал”, – а днем. По словам Степашина, “Виктор Павлович сказал, что… никаким министром он не собирается быть, и вообще, эти творцы непонятно, чем там занимаются. Ну и при прощании он заверил, что он сторонник президента Ельцина, и это однозначно”.

– К сожалению, – продолжал Степашин, – своего обещания он не сдержал. Я дважды вчера с ним еще созванивался. У меня была с ним связь. Я просил его проинформировать меня о принятом им решении. И он сегодня дал там уже пресс-конференцию о том, что он остается в Белом доме до конца. Правда, я не понимаю, о каком конце ведется речь. Ну что ж, он сделал свой выбор.

Так закончилась история с “капитуляцией” Баранникова. Возможно, он просто-напросто ходил в стан врага “на разведку”: как мы знаем, именно в ночь с 26-го на 27-е в Белом доме ожидали штурма.

Ельцин снова отвергает одновременные

выборы

26 сентября в Петербурге состоялось совещание представителей субъектов Федерации. В принятом на нем заявлении, в частности, говорилось: “Мы предлагаем всем субъектам РФ взять под контроль развитие ситуации и способствовать преодолению кризиса федеральной государственной власти путем одновременного проведения выборов органа законодательной власти и президента РФ до конца 1993 года”.

В качестве первого шага предлагалось приостановить действия всех законодательных актов исполнительной и законодательной власти, принятых начиная с 20-00 21 сентября, то есть с момента выхода Указа № 1400.

Было также принято обращение к правительству РФ и мэру Москвы, в котором содержался призыв соблюдать “элементарные права человека для граждан России и других государств, работающих в здании ВС РФ”, незамедлительно восстановить в этом здании функционирование систем связи и жизнеобеспечения.

Руководство ВС, естественно, восприняло это как весьма важное событие, как знак, что регионы поддерживают его. Собственно говоря, в организации этого совещания явно просматривалась инициатива самого Верховного Совета. Президентская же сторона, соответственно, не придала этому событию значения, сославшись на то, что в совещании участвовали лишь 39 (по другим данным – 40) председателей Советов и 9 (по другим данным – 8 или даже меньше) глав администраций субъектов Федерации.

Впрочем, некоторые в окружении президента посчитали, что сама по себе идея одновременных выборов все-таки несет в себе рациональное зерно. Так, Сергей Филатов, комментируя утром 27-го итоги совещания глав регионов в Санкт-Петербурге, заявил, что, по его мнению, президенту сейчас выгодны выборы, “поскольку он находится на подъеме”. Согласиться на одновременные выборы главе государства советовали и некоторые другие его близкие сотрудники.

Однако уже в середине этого дня Ельцин дал интервью ИТА, в котором категорически выступил против одновременных выборов. Вечером в другом интервью (ОРТ, программа “Новости”) он подтвердил свою позицию:

– Я категорически против такого решения… Очень опасно. Сегодня опасно двоевластие, но вдвойне опасно безвластие, когда и одна власть, и вторая власть занимаются выборами и им уже не до дел – ни парламенту, ни президенту. Это не годится.

Программа Ельцина остается прежней: 11 – 12 декабря происходят выборы в Федеральное Собрание, оно принимает закон о выборах президента, после чего 12 июня избирается президент.

Депутаты разбегаются

27 сентября замглавы Администрации президента Вячеслав Волков сообщил на пресс-конференции, что из 384 депутатов, работавших в ВС на постоянной основе, 76 уже дали согласие на переход в исполнительные структуры власти, еще 114 выразили готовность к переговорам на эту тему. По оценкам Волкова, всего в здании еще остается 170-180 депутатов. Как он считает, те, кто решил “стоять до конца”, просто испытывают страх, что не найдут применения своим способностям ни в Москве, ни вернувшись туда, где они избирались. В любом случае, оставшиеся в здании депутаты кворума уже составить не могут, так что решения ВС лишены какой бы то ни было легитимной основы. По словам Волкова, распущенный президентом Верховный Совет “однозначно разрушен”.