После меня хоть потоп: Александр Мотыль клеймит Новую Путинскую Россию

После меня хоть потоп: Александр Мотыль клеймит Новую Путинскую Россию

Статья была первоначально опубликована на веб-сайте Kremlin Stooge[157] в марте 2012 г.

***

Однажды — скажем, в 1993 г., когда была опубликована книга Александра Мотыля «Дилеммы независимости: Украина после тоталитаризма», — вы вполне могли бы подискутировать с ее автором. Я хочу сказать, что он действительно неглупый человек: опубликовал уйму книг, как художественных, так и научных, пишет стихи, рисует — судя по тому, что я видел, довольно эмоционально — и, судя по некоторым сведениям из его жизни, он — восприимчивый человек, отличающийся глубоким пониманием вещей. Он бегло говорит на нескольких языках и может объясниться на паре других, в том числе на русском. Он был — и, насколько я знаю, остаётся — профессором политологии и директором «Отделения глобальных проблем» Университета Рат-джерса. Но тогда «Дилеммы» наводили на мысль о том, что он ратовал за «постепенные реформы постсоветских государств». Всё правильно; так оно и есть, правда ведь? Кто же думает, что эти регионы не выиграют от постепенных реформ? Так я думал тогда.

Все иллюзии об инклюзивности рассеиваются в первом же предложении введения: «Украина стоит особняком среди государств — преемников Советского Союза». Ну, пока ещё ничего, не правда ли?

Перспектива становления великой Украины изложена во втором предложении: «Она имеет особую важность по многим причинам и потому призвана сыграть центральную роль в будущем Европы и, следовательно, в иностранной политике Соединённых Штатов». Пусть его слова не вводят вас в заблуждение, будто он украинец. Александр Мотыль — американец, он родился в Нью-Йорке, хотя и имеет украинские корни.

И пока мы быстрыми штрихами рисуем его портрет, который, несомненно, не даёт возможности оценить по достоинству всю многогранность Мотыля, самое время поведать о том, что он ненавидит[158] в России: а это — тайная полиция. «Я занялся советологией с целью понять это криминальное государство и получить возможность писать о нём так, чтобы ослабить его и способствовать укреплению прав человека, а также национальных и гражданских прав. Это весьма близко связано с моим происхождением — я родился в украинской семье, и некоторые из моих родственников погибли в застенках советской тайной полиции — и поэтому мной руководят как личные, так и политические мотивы». Понятно? Мотыль рассматривает своё образование как обязательство отомстить за убиенных родственников, делая всё, что в его силах, для ослабления современной Российской Федерации и таким образом наказывая её «тайную полицию», членом которой некогда был новый лидер Российской Федерации. Еще раз подчеркиваю: я уверен, что вышесказанное не даёт точного представления о Мотыле как о многосторонней личности и это лишь краткий портрет в рамках 3000 слов, а нам совсем не хочется тратить время на пространное описание всей многогранности этого парня.

А потому я хотел бы сосредоточиться на том, что он пишет[159] (спасибо Леошу Томичеку из Austere Insomniac[160]). Поскольку если Александр Мотыль образца 1993 г. мог быть открытым для дискуссий и, возможно, просто лелеял надежду на то, что Украине суждено стать одной из господствующих держав расширенной Большой Европы, то сегодняшний Александр Мотыль кажется настолько озлобленным и недоброжелательным, что несёт полный бред. Уверен, дальше вы поймёте, что я имею в виду.

И я не заставлю вас ждать. Он с самого начала прибегает к гиперболе. «Массовые демонстрации, которые сотрясали Россию после думских выборов 4 декабря 2011 г., удивили всех, включая большинство россиян». Где вы видели сотрясающие Россию массовые демонстрации, профессор Мотыль? В твитах Джона Маккейна? Самая крупная из них насчитывала не более 150 000 человек — в городе, где население составляет около 14 миллионов жителей. В протестах во время Оранжевой революции, финансируемых и поддерживаемых Западом, приняли участие более 500 000 — в городе, население которого составляет лишь треть от Москвы. Российские протесты носили совершенно иной характер и не были объединены общей целью — это было выступление оппозиции и ни к чему изображать его как создание коалиции.

Теперь, наверное, будет уместно подчеркнуть, что когда авторы, поддерживающие прозападную программу действий, говорят «наблюдатели сходятся во мнении», они практически всегда подразумевают западных наблюдателей и западные неправительственные организации (НПО), такие, например, как «ГОЛОС». Вот почему такие авторы не утруждают себя цитированием источников для подкрепления своего утверждения о единодушном согласии. Думаю, все мы единогласно признаем, что было бы ошибкой допустить западных представителей к опросу своих избирателей на выходе с избирательного участка — разве что вы абсолютно уверены в том, что они ваши надёжные союзники и не собираются вам вредить. Иначе они могут легко подвергнуть сомнению законность ваших выборов — а то и спровоцировать бунт, который приведёт к смене режима, угодного Западу. Для этого им достаточно всего лишь внести расхождение[161] между опросами избирателей на входе и выходе. Такие расхождения привели к «Розовой» революции в Грузии и «Оранжевой» — в Украине, и в обоих случаях западные организации контролировали опрос избирателей на выходе, а также имели при себе множество собственных «административных ресурсов» для мгновенного проведения флэшмоба.

Во всяком случае, выбранные профессором Мотылём наблюдатели, по всей видимости, сошлись во мнении, что «общенациональные демонстрации были спровоцированы» как высказыванием[162] Медведева о том, что они с Путиным поменяются местами (хотя в действительности он этого не говорил — это было бы верхом цинизма; он объявил, что в 2012 г. кандидатом от Единой России будет Владимир Путин, а позже Путин объявил[163], что ожидает, что г-н Медведев возглавит список Единой России на парламентских выборах и станет премьер-министром), так и фальсифицированными выборами в Думу. Запомните, вы сами заставили меня сказать следующее: общенациональные демонстрации охватили менее 0,001 % из 61 % проголосовавших россиян (спасибо за статистику московской газете Exile).

Г-н Мотыль вполне прав, когда говорит о едином мнении наблюдателей по поводу того, что ведущая роль в протестах принадлежит среднему классу и молодёжи. Однако достаточно было взглянуть на лес флагов на проспекте Сахарова и на Болотной улице, чтобы понять, какую разнородную группу представляли собой демонстранты: у них были разные цели и чаяния, и это было далеко не единое движение, объединённое общей целью. В сущности, если бы они добились своего, то, вероятно, в итоге передрались бы между собой, как чеченские военачальники. Националисты под жёлто-чёрным флагом Имперской России, коммунисты под красным знаменем и тут же красно-черный флаг[164] Украинской повстанческой армии (УПА: ловко подмечено, Леош!). Странно видеть серп и молот рядом с флагом гражданской армии, лидеры которой сотрудничали с нацистами[165] и объединялись с немецкими войсками в борьбе против Советского Союза в надежде, что Германия победит и предоставит Украине независимость — поистине, свобода выражения на марше.

По словам профессора Мотыля, система, которую создал Владимир Путин, «чрезвычайно неустойчива… и по всей видимости разрушится, придёт в упадок и, возможно, даже рухнет», причём этот процесс «может быть, уже начался». Так ли это? Я бы предположил, что наступивший в 2008 г. глобальный финансовый крах серьёзно сказался бы на такой системе. И было бы странно увидеть быстрое[166] и гибкое восстановление этой системы, которая менее чем за два года вернулась к прежнему уровню прибыльности (настолько быстро, что пришлось ввести ограничения, чтобы обуздать инфляцию) и превзошла[167]другие страны-БРИК по всем параметрам, кроме одного, где оказалась второй. Вероятно, профессор Мотыль сильно удивился, когда это произошло. Трудно представить себе пёструю толпу, где кого только не встретишь, начиная от националистов, которые требуют отделения Кавказа от России, и кончая студентами, которым было меньше 10 лет, когда Путин впервые стал президентом, и которые вышли на улицу, полагая, что выражать несогласие и расшатывать неустойчивую систему Путина — это круто. Но именно так и говорит профессор Мотыль.

Я думаю, здесь подразумевается скорее политическая система, которую построил Путин, чем финансовая система Российской Федерации. И как, по-вашему, я должен их разделить? Может ли политическая система быть слабее финансовой, демонстрирующей такие яркие успехи, в стране, где самые крупные притоки капитала контролируются государством и где — согласно бесконечному числу западных критиков — «ничто не сдвинется с места без слова Путина»?

Но даже если вы считаете её слабой, вас всё равно потрясёт резкое ныряние Мотыля в мусорный контейнер, погружение всё ниже и ниже через слои мусора до самого дна — такое ощущение складывается, когда он вводит и обосновывает термин «фашистоидный». Мы узнаём, что Россия не совсем фашистская страна; она «фашистоидная» — после чего г-н Мотыль начинает живенько описывать не что иное, как фашистскую систему. Эта система, как нам говорят, характеризуется (1) уважением солдат и полицейских. Ага!!! Где же это место, где Мотыль говорил о развале Российской армии? А, вот оно… благодарю вас. Как тогда вы объясните это[168] в контексте уважения военных, профессор Мотыль? Разве не ваше имя стоит под заглавием? Но… в вашем описании Российская армия выглядит как «бледная имитация себя, хрипящий символ деградации России. Если к концу холодной войны было три миллиона человек под ружьём, то теперь российские вооружённые силы сократились до одного миллиона. Это была бы хорошая новость, если бы армия стала лучше. Но, за исключением некоторых элитных подразделений, российские войска по большей части плохо обучены, а деморализованные призывники подвергаются безжалостной дедовщине, имеют склонность к алкоголизму и самоубийству, нередки случаи коррупции». Как же, скажите на милость, это соотносится с элитной группой, которая занимает «почётное место» в путинской фашистской диктатуре? Кроме того, в 2007 г. вы писали, что средний класс составляет около пятой части российского населения, а уже в 2012 г. средний класс превратился у вас в гигантскую, неодолимую и беспощадно мощную силу, нацеленную на социальные преобразования и диссидентство. Тем не менее, у вас каким-то образом выходит, что человек, под руководством которого столь резко усилилось влияние среднего класса, оказывается неудачником, безжалостная диктатура которого подавляет индивидуальную инициативу? Вы себя слышите?

Россия, говорите вы, является членом «Большой восьмёрки» (G8), но кажется чем-то чужеродным, вроде таракана на свадебном торте, ибо она ни богата, ни демократична. Страна, которая имеет третий в мире денежный резерв и самый низкий долг среди стран G8? Это её вы имеете в виду? Вы уверены, что не хотите отказаться от своих слов? Должно быть, вы приверженец теории «займёшь доллар, и банк тобой завладеет — займёшь миллион долларов, и ты завладеешь банком». Замечу также, что в этой работе вы повторяете чуть ли не каждую опровергнутую «истину» о России, в том числе такую ерунду как «ежегодно исчезает почти миллион россиян», уподобляя себя, как вы это делали раньше, полоумному краснобаю в непроницаемом панцире типа Лилии Шевцовой. Это не политика Путина кажется шаткой, а ваши претензии на научность.

Полиция занимает почётное место? Едва ли — согласно одной из ваших в целом позитивных работ[169] (где, между прочим, упоминается, что окончательный проект нового закона о полиции включает предложения от народа — поистине фашистская диктатура), полицию «донимают низкие зарплаты и низкое мнение общества».

Так, давайте всё-таки вернёмся к нашей фашистской диктатуре, пока я не потерял нить и не увлёкся чем-нибудь другим. Следующий пункт: (2) фашистоидная система ограничивает свободу прессы. Полный нонсенс в отношении путинской России. Здесь полным-полно чрезвычайно громогласных критиков, которые бесперебойно поливают грязью правительство, и даже центральные СМИ одновременно дают более сбалансированное освещение событий, чем рупор американской Республиканской партии, FOX News, и меньше боятся закрытия правительством, чем независимые телевизионные станции в Грузии при Саакашвили. (3) Репрессия оппозиции. Эк вы хватили. Такого бреда насчёт изоляции оппозиции в России я ещё не слыхал. Вы кого имеете в виду — партию ПАРНАС, большую белую надежду российских либералов, ведомую Владимиром Рыжковым, Борисом Немцовым, Михаилом Касьяновым и Владимиром Миловым? Начнём с того, что Владимир Рыжков является членом организации «Всемирное движение за демократию»[170], которая на странице «о нас» указывает себя как филиал «Национального фонда за демократию» — вашингтонской НПО, ориентированной на смену режимов. Последняя приняла активное участие как в «Розовой», так и «Оранжевой» революциях. Вот он[171] стоит крайний справа на фотографии Управляющего комитета среди других его членов. Скажите, как была бы воспринята претензия по поводу того, что действующее американское правительство «изолирует оппозицию», основанная на том, что в Палате представителей нет коммунистов? Да, в Соединённых Штатах есть Коммунистическая партия, но она никогда не собирает сколько-нибудь значимого количества голосов, и страна являет собой образец толерантности, потому что позволяет ей существовать. Борис Немцов не смог стать официальным ловцом кур во время эпидемии птичьего гриппа, поскольку неизменно набирал голосов ниже избирательного порога в Думу. Его политический советник Владимир Кара-Мурза также связан[172] с Национальным фондом за демократию. Итак, вы говорите, что Путин и «Единая Россия» своей популярностью среди российского электората оттеснили оппозиционные партии, и если бы они честными, то попались бы на какой-нибудь афере, связанной с детским порно или чем-нибудь в таком же роде, чтобы снизить свою популярность. В интересах свободной и открытой конкуренции. Не верите мне? Обратитесь к любому западному источнику информации, поместившему рассказ о российских политиках за две недели до выборов. Все они признавали высокую популярность Владимира Путина и предрекали ему лёгкую победу. Но почему-то когда он её добивался, это объяснялось не его популярностью, а маргинализацией оппозиции. И есть здесь логика, если честно? Ну, хоть малая толика? Давайте я вам помогу. Никакой.

Вне всякого сомнения, оппозиция обрадуется, когда узнает, что новые реформы предусматривают снижение квоты на членство, необходимой для регистрации политической партии, с 50 000 до смешной цифры 500 и отправят в утиль закон, требующий от партий набрать минимальное число подписей. Что? Это приводит их в бешенство?[173] «Но аналитики задаются вопросом: в какой мере либерализация процедур поможет оппозиции стать реальной политической силой? “Упрощение порядка регистрации партии попросту приведёт к появлению десятков, если не сотен, партий в ближайшие год-два, — сказал Вячеслав Тихонов, глава Фонда «Политика». — Это особенно относится к либеральным партиям — они просто взаимно уничтожат друг друга”».

Вот так вот, ребята. Самый лучший способ «помочь оппозиции стать реальной политической силой» — это разрешить умножать голоса членов их семей на миллион, дисквалифицировать любую партию, не согласную с тем, что либералы должны победить, и потребовать от избирателей-нелибералов сказать пароль, на основании которого либералы разрешат им голосовать. Простите, я знаю, что это чистейшей воды сарказм, и, наверное, самая непритязательная форма остроумия, но, чёрт подери, я не вижу ничего, что бы удовлетворило российских либералов, кроме как предоставление им победы без борьбы. Признаюсь, я перестал читать в том месте, где профессор Мотыль предложил это, и никто не мог бы точно предсказать, когда же путинская разваливающаяся, насквозь пронизанная коррупцией система может рухнуть, ещё два шестилетних срока — и для Путина наступит финал. Мне даже послышался голос Бэзила Фолти из английского комедийного сериала «Башни Фолти» (Fawlty Towers): «Как вы думаете, вас можно взять на телевикторину «Быстрый и находчивый»? Наш следующий участник Александр Мотыль — особая категория, Капитан Очевидность!!» Ещё два срока по закону должны стать последними для г-на Путина, а лазейка насчёт «последующих сроков» вполне вероятно будет удалена за этот период.

Давайте смотреть на вещи просто. На президентских выборах и близко не было такого уровня мошенничества, о котором сообщали западные источники, и есть вероятность, что подтасовок было совсем немного. Согласно многочисленным предвыборным опросам общественного мнения, г-н Путин должен был набрать около 60 % голосов, что и произошло. Россия куда демократичней по сравнению со многими поистине отвратительными системами, охотно поддерживаемыми Западом, такими как Бахрейн и Саудовская Аравия, равно как и по сравнению с некоторыми любимцами Запада, например, Грузией. Западное представление о демократии в России — это система, где лидер выбирается по западной указке с учётом его отношения к — сюрприз! — западной политике.

Фашистоидная? Да неужели? Как гласит поговорка: если бы согласился с тобой, мы бы оба были неправы.