ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Разлагайте все хорошее, что имеется в стране вашего противника. Вовлекайте видных представителей вашего противника в преступные предприятия. Разжигайте ссоры и столкновения среди граждан вражеской страны. Подстрекайте молодежь против стариков. Мешайте всеми средствами деятельности правительства… Будьте щедры на предложения и подарки для покупки информации и сообщников. Вообще не экономьте ни на деньгах, ни на обещаниях, так как они приносят богатые дивиденды.

Сунь Цзы, древнекитайский полководец и философ, автор трактата о военной стратегии «Искусство войны»

5 марта 1946 года в американском городе Фултоне Уинстон Черчилль произнес речь, которая официально ознаменовала начало так называемой холодной войны, а по сути — Третьей мировой. Ее начало было неизбежным, так как она была уже «созревшим плодом» традиционных геополитических амбиций США и исконной западной русофобии.

По словам В. Литовкина, в «Фултоне вырвалось наружу зло, годами зревшее в лондонских и вашингтонских коридорах власти»[138]. И, естественно, резонен вопрос, почему озвучивание до этого дня тайных умыслов поручили именно Уинстону Спенсеру Черчиллю? Ведь прошло всего-то чуть больше семи месяцев, как британские избиратели дисквалифицировали политику консерваторов и отправили Черчилля в отставку. Почему же именно его американцы выводили для такого случая на сцену? Ответ, похоже, прост — в англосаксонском сообществе сложно было сыскать другого деятеля, который столь полно и неукротимо воплощал собой русофобию.

Еще во время Первой мировой войны Черчилля терзали идеи, как бы сконцентрировать главные силы кайзеровской Германии на разгроме царской России, а самому Альбиону уйти от выполнения обязательств, взятых в рамках Антанты. Именно Черчилль в 1918 году призывал расчленить нашу страну на «сферы действия», что должно было завершиться распадом российского многонационального государства, а затем деятельно окружал Советскую Россию «кольцом бешено ненавидящих большевиков стран». Ему же, сэру Уинстону Черчиллю принадлежит и знаменитая фраза: «Младенца (большевистский режим. —А.О.) нужно душить в колыбели».

Но о чем все-таки вел речь Черчилль в Фултоне? Надо брать уроки у истории, поучал бывший премьер. Попытки умиротворения нацизма обернулись эскалацией агрессивных намерений Германии и войной. «Демократии» не должны повторять роковых ошибок, им надлежит сплотиться в противоборстве с новой тоталитарной угрозой, которую олицетворяет ныне Советский Союз, отсекший «железным занавесом» пол-Европы, чтобы насадить на подконтрольных ему территориях свои порядки. Такова кратко суть его речи.

При этом он иногда дословно повторял установки, изложенные в шифротелеграмме имперского министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа германским послам в Испании, Португалии, Ватикане и Ирландии от 16 февраля 1945 года. Эта шифротелеграмма была перехвачена британской разведкой в рамках осуществлявшейся сверхсекретной многолетней криптографической операции «Ультра», обеспечивавшей контроль за германской шифрованной перепиской, и, естественно, не осталась без внимания Черчилля[139].

Измена союзничеству, попрание при их же активной роли принятых обязательств, данных клятв всегда были и остаются не только позорными, но и преступными. Однако в данном случае дело обстояло куда хуже. Под канонаду Второй мировой войны, обильно пролитую кровь, в том числе американских и британских солдат, Вашингтон намеревался поглотить огромное экономическое и духовное пространство, дабы превратить остаток XX столетия в «американский век». Намерение породило монстра — политика превратилась в продолжение войны, но иными средствами. В первую очередь психологическими.

«Мир стал огромным полем битвы, на котором соперничающие группировки, вооруженные идеями, борются за умы людей, — писали в «Учебнике пропаганды» Л. Хартер и Д. Салливан, — ив этой войне пропаганда мощнее бомб. Бесконечная борьба между враждующими системами мышления является более отчаянной и чреватой последствиями, чем старомодные рукопашные схватки. Она является последним словом в совершенствовании старейшего искусства ведения войны, в котором сражаются психологической техникой и средствами связи вместо пушек и штыков»[140]. Солдатами этой войны нового типа стали люди самых различных профессий: разведчики, дипломаты, ученые, духовенство, государственные чиновники, издатели и режиссеры, журналисты и писатели, студенты и многие, многие другие.

Однако, по мнению некоторых историков и политологов, как говорилось выше, истоки Третьей мировой войны, получившей довольно неопределенное название холодной, относятся к более раннему, «дофултоновскому» периоду. Так, например, американский историк, профессор Дж. Гэддис связывает ее возникновение с деятельностью специального комитета конгресса США по послевоенной политике и планированию во главе с У. Колмером. В 1945 году члены комиссии посетили Москву и встретились с советским лидером И.В. Сталиным. Собрав и проанализировав высказывания членов комитета Дж. Гэддис в своей книге «США и возникновение холодной войны 1941–1947» пишет:

«14 сентября 1945 г. делегации под руководством председателя комитета Уильяма М. Колмера от штата Миссисипи была оказана честь: Сталин принял ее. Колмер заявил советскому лидеру, что его комитет знаем о желании России получить заем от США. Как, он хочет знать, Советы используют средства, как вернут их и что может Вашингтон ожидать взамен?.. Делегация… сделала отчет государственному секретарю Дж. Бирнсу, а затем совещалась с Трумэном. Группа Колмера подчеркнула в беседах с обоими, что необходимо «ужесточить наш подход к Советской Республике». Комитет Колмера был готов одобрить американский заем Советскому Союзу при условии, что русские примут определенные обязательства. Они должны сообщить, какая доля их производства идет на вооружение. Они должны сообщить важнейшие данные о советской экономике и дать возможность проверить точность этих данных. Советский Союз не должен оказывать помощи в политических целях Восточной Европе и доложит содержание его торговых договоров с этими странами. Как в СССР, так и в странах Восточной Европы, находящихся под контролем, Кремль должен гарантировать полную защиту американской собственности, право распространять американские книги, журналы, газеты и кинофильмы. Наконец, Соединенные Штаты должны настаивать на выполнении русских политических обязательств на тех условиях, как и другие правительства. Это включает вывод советских оккупационных войск в соответствии с Потсдамскими соглашениями и Ялтинской конференцией. Короче говоря, Колмер и его коллеги требовали, чтобы Советский Союз в обмен на американский заем изменил свою систему правления и отказался от своей сферы влияния в Восточной Европе»[141].

Таким образом, можно сказать, что холодная война выросла из результатов войны «горячей» — Второй мировой. И уже по одной этой причине, как справедливо замечает историк и политолог, д.и.н. Н.А. Нарочницкая, она не могла быть противостоянием «свободного мира» и «тоталитарного коммунизма» или классовой борьбой мирового империализма и «оплота мира и социализма». По мнению Н.А. Нарочницкой, если бы после окончания Великой Отечественной войны Большая Россия смогла бы сбросить с себя коммунистическую идеологию и возродиться в качестве Российской империи, холодная война все равно состоялась бы. По той причине, что ее главным аспектом была не «борьба с коммунизмом», а борьба с «русским империализмом», причем на самой территории исторической России.

О том, что холодная война была направлена на уничтожение не коммунистического режима, а российской традиционной государственности, наглядно свидетельствуют и более поздние высказывания известных американских политических деятелей. Они относятся к так называемому периоду победы «западных демократий» над Советским Союзом.

«Со строго геополитической точки зрения, — заявлял бывший посол США в Москве Томас Пикеринг, — распад Советского Союза явился концом продолжавшегося триста лет стратегического территориального продвижения Санкт-Петербурга и Москвы. Современная Россия отодвинулась на север и восток и стала более отдаленной от Западной Европы и Ближнего Востока, чем это было в XVII веке»[142].

Еще более показательно высказывание секретаря Трехсторонней комиссии, известного американского политолога Збигнева Бжезинского:

«Россия — побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» — значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей… Россия будет раздробленной и под опекой»[143].

Но вернемся к истокам.

В служебных наставлениях американских спецслужб психологическая война определяется следующим образом:

«Координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или увеличивается воля к победе нашего собственного народа и его союзников; приобретается, поддерживаются и увеличиваются поддержка, помощь и симпатии нейтралов»[144].

Генеральная идея психологической войны против Советского Союза и стран социалистической ориентации была озвучена Алленом Даллесом на заседании Совета по международным отношениям (СМО) в присутствии Г. Трумэна, Г. Моргенау, Б. Баруха. Напомним, что А. Даллес в 1942–1945 годах руководил политической разведкой в Европе, а с 1953-го по 1961 год — Центральным разведывательным управлением США.

Эти тезисы, сформулированные опытным политическим деятелем и разведчиком, представляли собой своего рода инструкцию по уничтожению России. Именно России, а не Союза Советских Социалистических Республик (СССР).

«…Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценность на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением… исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых творцов, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку всегда будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Вот так мы это и сделаем»[145].

Следует оговориться, что приведенная выше программа А. Даллеса, по мнению некоторых историков, не является целостным документом, а скомпилирована из его нескольких выступлений и статей. В последние годы появились высказывания, что она вообще фальсифицирована и составлена из фрагментов взятых из советских художественных произведений Ю. Дольд-Михайлика «И один в поле воин» и «Вечного зова» Анатолия Иванова[146].

Так или иначе, но известен ряд директив Совета национальной безопасности США (СНБ), не двусмысленно свидетельствующих о направленности психологической войны западных государств против России.

Прежде чем обратиться к этим директивам, вкратце охарактеризуем упомянутого Аллена Даллеса, так как он является фактически «творцом» многих психологических операций, о которых пойдет речь ниже.

Справка

Даллес (Dulles) Аллен Уэлш. Родился 7 апреля 1893 года в Уотертауне (штат Нью-Йорк). Получил юридическое образование в Принстонском университете (1916) и затем находился на дипломатической службе в Вене, Берне, Париже, Берлине и Стамбуле. В1922—1926годах руководил отделом ближневосточных проблем государственного департамента США. С1926 г. — партнер крупной юридической фирмы «Sullivan and Cromwell». В годы Второй мировой войны служил в Управлении стратегических служб США (Office of Strategic Services; OSS), возглавлял систему политической разведки США в Европе. С 1951 г. — заместитель директора, с 1953 г. — директор Центрального разведывательного управления США (ЦРУ). Был инициатором и организатором многих операций американской разведки и акций психологической войны против СССР в 1950-х годах. В 1961 году из за провала организованной ЦРУ высадки антикастровских сил в Плая-Хирон (бухта Кочинос, Куба) был вынужден уйти в отставку. Скончался 29 января 1969 года в Вашингтоне.

Это его официальная биография. Но была в жизни А. Даллеса еще одна сторона, о которой не принято говорить, хотя в «узких кругах» о ней хорошо известно. Речь идет о его роли в деятельности уникальной организации — Совета по международным отношениям (СМО) — Council of Foreign Relations (CFR). С самого начала деятельность этой организации была покрыта ореалом тайны. Те крупицы информации, которые все же в разное время просачивались в прессу, только подливали масла в огонь. По одним сведениям, Совет был создан стараниями близких к Вудро Вильсону банкирских домов Рокфеллеров и Морганов и представлял собой неформальную группу академических ученых. Они были призваны выработать внешнеполитическую стратегию США в послевоенном мире. В центре этой группы стояли советник Вильсона полковник Мандель Хаус, Уолтер Липпман, банкир Пол Уорбург, Герберт Гувер, Лайонел Кертис и другие. Центром CFR стал Нью-Йорк, финансовая и культурная столица США.

По другим данным, Совет был создан в 1921 году в Нью-Йорке как филиал «Фонда Карнеги за вселенский мир». У его истоков стояли члены некоего эзотерического Общества круглого стола, преобразованного в 1919 году в Париже в Институт международных отношений с отделениями во Франции, Великобритании и США. Американское отделение этого Общества и стало организационной базой СМО, которая в годы холодной войны была главным мозговым центром в выработке американской стратегии, в том числе и в отношении СССР и всего «социалистического лагеря».

Так или иначе, но еще с 1920-х годов коллективными усилиями членов Совета по международным отношениям стала вырабатываться стратегия США, направленная на создание системы глобального управления планетой из американской метрополии. Из недр этой организации выросла и идея создания так называемого Мирового правительства. Во всяком случае, об этом несколько раз заявляли сами члены CFR, в том числе Рокфеллер.

«Основной задачей CFR с момента основания — пишет известный российский геополитик и философ А. Дугин, — было осмысление и продвижение в жизнь все той же «американской миссии», но на сей раз на планетарном уровне. Америка — с ее интересами и ценностями — выходила теперь за пределы своего континента и становилась активным игроком в мировой политике. В этой глобальной политике она должна была, по сути, покорить мир, аннексировать прямо или косвенно всю территорию планеты — под эгидой «Богом данной миссии». «Божественное предназначение Америки», миссия нести народам «демократию» и «свободу» получила всечеловеческий масштаб. Отсюда и идея «Мирового правительства».

Включая в зону своего влияния новые страны и территории, США требовалось предложить им какое-то соучастие в новой архитектуре американского мира. «Мировое правительство» должно было стать новым этапом реализации Американской Идеи, но таким этапом, который перевел бы сам статус США от национального государства к флагману Всемирной Федерации — World State, «мировому государству»»[147].

Сегодня СМО является одной из трех основных наднациональных теневых структур — помимо Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии[148]. Аллен Даллес занимал в СМО с 1927 года, должность одного из директоров, с 1933 по 1944 год — секретаря совета, а с 1945 по 1950 год являлся его президентом. Позднее, уже возглавляя ЦРУ, он продолжал оставаться одним из директоров СМО. В «Совет», в разное время входили такие влиятельные политики как Джордж Буш-старший, Генри Киссинджер, президент Картер и другие. Очень близок к Совету был президент Никсон.

Итак, на первом этапе подрывные действия против Советского Союза и социалистических стран именовались «тайными операциями».

Как отмечается в официальной истории ЦРУ, «предложения о начале тайных операций» первоначально исходили не от разведывательного сообщества, а были выдвинуты правительством, которое уже в декабре 1946 года дало указание о ведении «психологической войны» в мирное время. Сначала проведение «тайных операций» (с одобрения президента Трумэна) возлагалось на государственный департамент. Однако уже 14 декабря 1947 года директивой Совета национальной безопасности (СНБ) 4/А ведение психологической войны было закреплено за ЦРУ.

18 июня 1948 года Советом национальной безопасности США была разработана директива СНБ 10/2. В ней упорядочивалось ведение ЦРУ «тайных операций», для чего учреждалось специальное управление. В этом же документе давалась и расшифровка термина «тайные операции»:

«Под термином «тайные операции», употребляющимся в этой директиве, следует иметь в виду все виды деятельности (за исключением оговоренных ниже), которые проводятся или одобряются правительством США против враждебных иностранных государств или групп в поддержку дружественных иностранных государств или групп. Однако эта деятельность планируется и проводится так, что внешне никак не проявляется ее источник — правительство США, а в случае ее разоблачения правительство США может правдоподобно отрицать до конца всю ответственность за нее.

Эти тайные операции включают: пропаганду; экономическую войну; превентивные прямые действия, включая саботаж, противодействие саботажу, разрушения и эвакуацию; подрывную работу против иностранных государств, включая помощь подпольному движению Сопротивления, партизанам и эмигрантским группам освобождения, поддержку антикоммунистических групп в странах свободного мира, находящихся под угрозой. В число таких действий не входят вооруженный конфликт с участием регулярных вооруженных сил, шпионаж и контршпионаж, прикрытие и обман в интересах ведения военных операций»[149].

Положения, сформулированные в директиве СНБ 10/2, окончательно определили роль ЦРУ в «психологической войне» против других государств, в первую очередь Советского Союза. Эта директива, как отмечено в официальной истории ЦРУ, «уполномочивала гигантское увеличение размаха тайных операций против Советского Союза, включая политическую и экономическую войну, квазивоенные операции». Соответственно оперативным задачам, развертывались и надлежащие подразделения ЦРУ, объединенные тогда в рамках Управления координации политики (ОПК). К 1952 году отделения ОПК действовали уже в 47 странах. Планированием зарубежной пропагандой стал заниматься специальный орган — Аппарат по связям с общественностью за рубежом. Из государственного бюджета ему было выделено в 1949 году 31,2 млн долларов, в 1950-м — 47,3 млн долларов[150].

В 1955 году Совет национальной безопасности США изменил процедуру контроля над проведением подрывной работы. Директивой СНБ-5412 рассмотрение всех планов «тайных операций» возлагалоась на специальный правительственный орган. Его название и состав с годами менялись: «Специальная группа 5412», «Комитет 303» при президенте Кеннеди, «Комитет 40» при президенте Никсоне. Однако в директивах СНБ неизменно предусматривалось, что проекты утверждают именем президента ведущие должностные лица от государственного департамента, Министерства обороны, председатель комитета начальников штабов и представитель Белого дома в СНБ. С годами основную ответственность за эти дела постепенно стал нести помощник президента по национальной безопасности; эту должность в шестидесятые и семидесятые годы последовательно занимали М. Банди, У. Ростоу и Генри Киссинджер.

18 августа 1948 года вышла новая директива СНБ, № 20/1, «Цели США в отношении России». Этот документ, насчитывающий 33 страницы, был впервые опубликован в США в 1978 году в сборнике «Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945–1950 гг.».

Во вступительной части директивы объяснялось:

«Правительство вынуждено в интересах развернувшейся ныне политической войны наметить более определенные и воинственные цели в отношении России уже теперь, в мирное время, чем было необходимо в отношении Германии и Японии еще до начала военных действий с ними… При государственном планировании ныне, до возникновения войны, следует определить наши цели, достижимые как во время мира, так и во время войны, сократив до минимума разрыв между ними».

Основные цели США в отношении России сводились к следующему:

«а) свести мощь и влияние Москвы до пределов, в которых она не будет более представлять угрозу миру и стабильности в международных отношениях;

б) в корне изменить теорию и практику международных отношений, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России…

Речь идет прежде всего о том, чтобы Советский Союз был слабым в политическом, военном и психологическом отношениях по сравнению с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля…

В худшем случае, то есть при сохранении советской власти на всей или почти всей нынешней советской территории, мы должны потребовать:

а) выполнения чисто военных условий (сдача оружия, эвакуация ключевых районов и т. д.) с тем, чтобы надолго обеспечить военную беспомощность Советского Союза;

б) выполнение условий с целью обеспечить значительную экономическую зависимость от внешнего мира…

Все условия должны быть подчеркнуто тяжелыми и унизительными для коммунистического режима..»[151]

И далее, после небольшого обоснования целесообразности психологической войны рассматривалась своего рода этическая сторона в отношении противника. К слову сказать, она мало согласуется с официальными «демократическими принципами свободного общества»:

«Наши усилия, чтобы Москва приняла наши концепции, равносильны заявлению: наша цель — свержение советской власти. Отправляясь от этой точки зрения, можно сказать, что эти цели недостижимы без войны, и, следовательно, мы тем самым признаем: наша конечная цель в отношении Советского Союза — война и свержение силой советской власти.

Было бы ошибочно придерживаться такой линии рассуждений.

Во-первых, мы не связаны определенным сроком для достижения наших целей в мирное время. У нас нет строгого чередования периодов войны и мира, что побуждало бы нас заявить: мы должны достичь наших целей в мирное время к такой-то дате или «прибегнем к другим средствам»…

Во-вторых, мы обоснованно не должны испытывать решительно никакого чувства вины, добиваясь уничтожения концепций, не совместимых с международным миром и стабильностью, и замены их концепциями терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело раздумывать над внутренними последствиями, к каким может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы не должны думать, что несем хоть какую-нибудь ответственность за эти события… Если советские лидеры сочтут, что растущее значение более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их власти в России, то это их, а не наше дело. Наше дело работать и добиться того, чтобы там свершились внутренние события… Как правительство, мы не несем ответственности за внутренние условия в России…»[152]

23 ноября 1948 года президентом Трумэном была утверждена директива СНБ 20/4. Она во многом воспроизводила основные положения предшествовавшего документа. Однако по сравнению с СНБ 20/1 в ней делался больший упор на подрывную работу с конечным выводом:

«Если Соединенные Штаты используют потенциальные возможности психологической войны и подрывной деятельности, СССР встанет перед лицом увеличения недовольства и подпольной оппозиции в зоне, находящейся под советским контролем».

14 сентября 1949 года президентом Трумэном была утверждена директива СНБ-58, касающаяся политики США «в отношении советских сателлитов в Восточной Европе». В этом документе была намечена важная линия в психологической войне, направленная на разжигание внутри социалистического блока национальных противоречий. По мнению разработчиков директивы, «такую слабость Соединенные Штаты должны использовать… двинув, как острие клина, для подрыва авторитета СССР создание группы антимосковских коммунистических государств»[153].

В директиве говорилось:

«Наша конечная цель, разумеется, — появление в Восточной Европе нетоталитарных правительств, стремящихся связаться и устроиться в сообществе свободного мира. Однако серьезнейшие тактические соображения препятствуют выдвижению этой цели как непосредственной… Для нас практически осуществимый курс — содействовать еретическому процессу отделения сателлитов. Как бы они ни представлялись слабыми, уже существуют предпосылки для еретического раскола. Мы можем способствовать расширению этих трещин, не беря на себя за это никакой ответственности. А когда произойдет разрыв, мы прямо не будем впутаны в вызов советскому престижу, ссора будет происходить между Кремлем и коммунистической реформацией».

Далее в документе отмечалось:

«Мы должны вести наступление не только открытыми, но и тайными операциями… Курс на подстрекательство к расколу внутри коммунистического мира следует вести сдержанно, ибо этот курс всего-навсего тактическая необходимость и нельзя никак упускать из виду, что он не должен заслонить нашу конечную цель — создание нетоталитарной системы в Восточной Европе.

Задача состоит в том, чтобы облегчить рост еретического коммунизма, не нанеся в то же время серьезного ущерба нашим шансам заменить этот промежуточный тоталитаризм терпимыми режимами, входящими в западный мир. Мы должны всемерно увеличивать всю возможную помощь и поддержку прозападным лидерам и группам в этих странах»[154].

Одной из структур, которая должна была вести «наступление на коммунистический мир», стал Национальный комитет Свободной Европы, созданный в 1949 году. В состав комитета вошли Аллен Даллес, генерал Дуайт Эйзенхауэр — будущий президент, некоторые американские послы и банкиры. Сам по себе этот список, который возглавил Аллен Даллес, свидетельствует о целях и задачах комитета. О. Джексон (позднее помощник президента Эйзенхауэра по вопросам «психологической войны»), выступая перед сотрудниками подчиненной комитету радиостанции «Свободная Европа» (РСЕ) в ноябре 1951 года, откровенно заявил: «РСЕ — это служба психологической войны. Наша организация учреждена для провоцирования внутренних беспорядков в странах, на которые мы ведем вещание. Военное вмешательство вообще имеет смысл только в том случае, если народам интересующих нас стран будет привит импульс к вооруженным действиям внутри страны»[155].

Информация к размышлению

Радиостанция «Свободная Европа» впервые вышла в эфир 4 июля 1950 года. Трансляция велась передатчиком «Барбара», установленным близи города Франкфурт-на-Майне. В то время особенно больших масштабов достигла деятельность радиостанции против Польской Народной Республики. Для этой цели в Мюнхене была даже образована специальная «польская редакция» из 80 сотрудников во главе с графом 3. Михалковским. Первое время все радиопрограммы «Свободной Европы» подготавливались в Нью-Йорке, записывались на магнитную пленку и авиапочтой направлялись во Франкфурт.

В 1961 году штаб-квартира радио «Свободная Европа» была переведена из Нью-Йорка в Мюнхен, ближе к радиовещательному комплексу, и расположилась в парке Энглишер Гартен. К этому времени 85 процентов программ радиостанций готовились в Европейском центре организации в Мюнхене, а остальные пятнадцать — в Нью-Йорке, где определялась также и общая политическая программа радиостанции. Весной 1963 года в системе радио «Свободная Европа» было пять радиостанций, оборудованных 28 передатчиками общей мощностью 1 250 ООО ватт. Через год к ним прибавилось еще четыре передатчика мощностью 1 миллион ватт, оборудованных в Португалии. Таким образом, к середине 1964 года «Свободная Европа» располагала 32 радиопередатчиками, вещавшими 450 часов в неделю на шести языках социалистических стран Восточной Европы — чешском, словацком, польском, венгерском, румынском, болгарском. К концу 1960-х годов объем ежемесячных передач радиостанции на этих шести языках составлял уже 3 тысячи часов. По данным на 1964 год, в штате радио «Свободная Европа» насчитывалось более 1600 служащих. Радио имело собственные пресс-агентства в крупнейших городах мира — Лондоне, Париже, Брюсселе, Бонне, Стокгольме, Западном Берлине, Вене, Риме и Афинах. В Вашингтоне радиостанция имела аккредитованного корреспондента.

В 1950 году появилась на свет очередная директива, СНБ-68. 7 апреля она была представлена президенту Г. Трумэну а 30 сентября официально утверждена. СНБ-68 послужила основой американской политики в отношении СССР на многие годы, а в своих важнейших аспектах действует и по сей день — в отношении России.

В основе директивы лежали конкретные положения о ведении психологической войны.

«Нам нужно вести открытую психологическую войну, — говорилось в документе, — с целью вызвать массовое предательство в отношении Советов и разрушать иные замыслы Кремля. Усилить позитивные и своевременные меры и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войны с целью вызвать и поддержать волнения и восстания в избранных, стратегически важных странах-сателлитах».

В одном из пунктов директивы конкретизировалась политика США по отношению к Советскому Союзу:

«…помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть таковы, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв замыслов Кремля — первый и важнейший шаг к этим изменениям. Совершенно очевидно, это обойдется дешевле, но более эффективно, если эти изменения явятся в максимальной степени результатом действия внутренних сил советского общества…

Победу наверняка обеспечит срыв замыслов Кремля постепенным увеличением моральной и материальной силы свободного мира и перенесением ее в советский мир таким образом, чтобы осуществить внутренние изменения советской системы»[156].

Примерно к этому же времени относится и активная разработка методов психологических операций с привлечением созданных при поддержке или финансировании спецслужб «неправительственных» организаций. Причем в данном случае речь уже шла о «комплексных» методах борьбы — с использованием в «кризисных ситуациях» даже специально подготовленных для этих целей вооруженных отрядов.

Последние, в частности, активно проявили себя во время кризисов в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше.

Так, например, о специальных отрядах ЦРУ, подготовленных для участия в боевых действиях в социалистических странах, в том числе в Венгрии в 1956 году, упоминает бывший сотрудник УСС, а с 1973 года — директор ЦРУ Уильям Колби[157]. В своих мемуарах «Моя жизнь в ЦРУ» он, в частности, пишет:

«Со времен создания ОПК под руководством Фрэнка Визнера ЦРУ имело задачу или считало, что имеет ее, — оказывать военную поддержку в стиле УСС группам сопротивления, стремящимся свергнуть тоталитарные коммунистические режимы. В Венгрии такие группы мы называли борцами за свободу… Как только началось восстание в Венгрии, Визнер и высшее руководство управления планов (так с 1952 г. именовалось ОПК, слившееся с другими подразделениями ЦРУ. —А.О.), особенно имевшие касательство к подрывной работе, полностью изготовились к действию — прийти на помощь борцам за свободу оружием, обеспечением связи и воздушным транспортом. Именно для такой работы и были предназначены квазивоенные подразделения ЦРУ»[158].

Всего же, по некоторым данным, в период активного вооруженного сопротивления в Венгрию были заброшены с помощью западных спецслужб более 20 тысяч эмигрантов. Около 11 тысяч человек, входивших в состав «экспедиционного корпуса», ожидали приказа о выступлении вблизи венгерской границы[161].

Идею вовлечения «частных групп» в антикоммунистическую борьбу озвучил 6 августа 1951 года в сенате Соединенных Штатов сенатор Маккарэн. В своей речи, опубликованной в тот же день в «Конгрешнл рекорд, он сказал, что считает необходимой:

«…максимальную поддержку нелегальных повстанческих групп на территориях, находящихся под коммунистическим контролем. А также открытое и действенное сотрудничество с сотнями тысяч беженцев из коммунистических стран…Нет причин, — продолжал он, — ограничивать нашу поддержку правительственными акциями. Имеются планы, которые правительство не может выполнить открыто в мирное время, но которые можно осуществить, привлекая для этой цели частные группы. Мы провели сейчас несколько таких акций. Примером может служить Комитет Свободная Европа, который уже создал сеть радиостанций, ведущих передачи для стран-сателитов. Однако это только начало. Возможности в этом отношении безграничны»[162].

Слова сенатора Маккарэна упали на благодатную почву. Спустя короткое время в США и других западных странах были созданы десятки «неправительственных» организаций, активно включившиеся в борьбу против Советского Союза. Среди них Американский комитет друзей русского народа (позже преобразованный в Американский комитет освобож-дени» или Американский комитет освобождения народов России), официально провозглашенный 8 февраля 1951 года как частная американская организация. В сообщении для прессы комитет определил следующим образом свои задачи:

«В борьбе свободного мира против тиранического советского режима и его международного коммунистического движения порабощенные народы Советского Союза являются важнейшими союзниками свободного мира. Народ, находящийся внутри нынешних границ СССР, не разделяет стремления своих властителей к мировому господству и не поддерживает планов Кремля завоевать весь мир. Российские народы сопротивляются и будут активно сопротивляться стремлению их империалистических владык поработить мир. Свободные народы Запады должны найти путь, как показать своим союзникам за «железным занавесом», что они едины с народами России в общей борьбе всех свободолюбивых людей против кремлевских поработителей.

В этой борьбе сотни тысяч российских эмигрантов всех национальностей уже неопровержимо продемонстрировали свое сопротивление советскому режиму, бежав из СССР. Многие из этих беженцев организованы в различные группы, которые пытаются, хотя и совершенно недостаточными средствами и без централизованной организации, вести борьбу против советского режима.

Чтобы помочь беженцам преодолеть эти трудности, группа американцев, которые уже давно смотрели с сочувствием на жестокую судьбу народов России и хотели что-то сделать, чтобы помочь им и показать дружеские чувства свободного мира к ним, создала Комитет под именем Американского комитета Освобождения Народов России.

Цель этого Комитета состоит в том, чтобы содействовать созданию в Западной Германии беженцами из всех частей Советского Союза центральной организации, которая даст им эффективное и координированное руководство и явится мировым символом сопротивления народов России тираническому советскому режиму.

Комитет будет оказывать такой объединенной организации моральную и материальную поддержку, чтобы дать ей возможность авторитетно от имени народов России говорить всему миру правду о деяниях и замыслах советского режима и о жизни в Советском Союзе. Такая организация будет также говорить угнетенным народам России о горячих дружеских чувствах американского народа к ним и о желании американцев помочь народам России в их борьбе за свободу»[163].

Комитет в разное время возглавлялся видными военными, политиками и дипломатами, которых даже американская и русская эмигрантская пресса иногда называла «матерыми американскими шпионами».

Первым президентом Комитета стал Юджин Лайонс[164], бывший главный редактор старейшего и всемирно известного журнала «Ридерс дайджест», друг начальника Федерального бюро расследований (ФБР) Эдгара Гувера и Давида Сарнова. После него организацию возглавил вице-адмирал Лесли К. Стивенсон, служивший в 1947–1949 годах военно-морским атташе в американском посольстве в Москве, а затем, с марта 1952 года — адмирал Алан Г. Кэрк.

Справка

Кэрк Алан Гудрих. Родился 30 октября 1888 года в г. Филадельфия. В 1909 году он окончил Военно-морскую академию США. С1911 года находился на действительной службе на флоте, пройдя последовательно все должности, вплоть до адмирала. В 1939–1911 годах Кэрк был военно-морским атташе при посольстве США в Лондоне. В 1942–1943 годах являлся начальником Штаба военно-морских сил США в Европе, а с сентября 1944 года — командующим военно-морскими силами США во Франции.

В феврале 1946 года в чине полного адмирала вышел в отставку и в марте того же года был назначен послом США в Бельгии. В 1947–1948 годах представлял США в специальной комиссии ООН на Балканах. В 1949 году Кэрк был назначен чрезвычайным и полномочным послом США в Москве и находился на этом посту свыше двух лет. 3 февраля 1952 года президент Трумэн принял отставку адмирала Кэрка с поста американского посла в Москве и с государственной службы. 15 февраля 1952 года Кэрк возглавил Американский комитет освобождения народов России и руководил им более двух лет.

В конце 1954 года пост председателя организации (с 1953 г. — Американский комитет освобождения от большевизма) занял бывший помощник государственного секретаря США Хоуленд Сарджент. Новый глава организации следующим образом сформулировал планируемые задачи комитета: «Американский комитет будет продолжать проекты, предназначенные для ослабления советского влияния и для усиления духа сопротивления народов за «железным занавесом» в Советском Союзе, а также увеличит количество таких проектов. Комитет будет продолжать базировать свою деятельность на эффективном сотрудничестве с антикоммунистической эмиграцией из Советского Союза и будет придерживаться американского принципа самоопределения для различных национальностей Советского Союза. Наша непосредственная задача будет и далее заключаться в проведении практических проектов антибольшевистской работы в сотрудничестве с ответственными элементами эмиграции».

Реакция на деятельность Комитета, в частности, представителей национальной русской эмиграции, уже на первом ее этапе, была неоднозначна. Некоторые группы приветствовали его создания, увидев в нем дополнительные возможности борьбы против Советского Союза и коммунизма в целом. Другие расценили его работу как направленную не на разрушение Советского Союза, а на разрушение целостности исторической России. Некоторые эмигрантские группы считали даже, что Комитет был создан не столько для борьбы с коммунизмом, сколько для «слежки за эмигрантами».

Так, в одной из статей, опубликованной в эмигрантской газете «Россия» (Нью-Йорк) 12 ноября 1952 год, отмечалось: «В настоящий момент левые расчленители России всех мастей и оттенков в угоду русофобскому иностранному миру активно продолжают свое старое, социалистическое ремесло — выполнение заказа иностранцев по расчленению русского народа и разбазариванию России, хотя этот предательский план иногда все красные заговорщики и пытаются прикрыть мошенническим словесным фиговым листком своих антирусских интернационалистических программ».

Аналогично высказался и автор в газете «Суворовец» (Буэнос-Айрес»): «Американский комитет, по виду столь доброжелательный, упорно, всеми способами ведет дело так, чтобы после свержения советской власти Россия была расчленена… Это самое расчленительное действо проводится в жизнь детищем Американского комитета, так называемым Координационным центром»[165].

К такому же выводу пришел и немецкий историк Х.Е. Фолькман. По его оценке, «Американский комитет однозначно склонялся к тому, чтобы поощрять, прежде всего финансово, процесс отделения «российских» национальностей. Эта позиция не в последнюю очередь преследовала цель — вместе с разгромом большевистского господства произвести также расчленение России и тем самым исключить как политического и экономического противника Америки»[166].

Координационному центру антибольшевистской борьбы, образованному в конце 1952 года под эгидой Американского комитета были подконтрольны два самостоятельных органа: «Институт по изучению СССР» и радиостанция «Освобождение», деятельность которых изначально была направлена исключительно на СССР.

Американским начальником Института по изучению СССР был Леонид Барат (Л.И. Баранов) — американец русского происхождения (казак ст. Старочеркасской, ВВД), полковник военной разведки американской армии, имевший опыт «работы» в Корее[167]. Русским — эмигрант «второй волны» Борис Яковлев (Н.А. Троицкий).

Информация к размышлению

Институт по изучению истории и культуры СССР был основан в Мюнхене 8 июля 1950 года. Он был организован как свободная корпорация научных работников и специалистов, эмигрантов из СССР, ставивших своей целью всестороннее изучение СССР и ознакомление западного мира с результатами своих исследований.

Учредителями Института выступили эмигранты: М.А. Алдан, КГ. Криптон, А.А. Кунта, В.П. Марченко, Ю.П. Ниман, А.П. Филиппов, К.Ф. Штеппа и Б.А. Яковлев. 8 июля, на своем первом организационном заседании они приняли Устав Института и избрали президиум (дирекцию) в составе директора Института Б.А. Яковлева, заместителя директора профессора А.А. Кунта и секретаря, впоследствии ставшего ученым секретарем, доцента В.П. Марченко.

Первоначально Институт располагался в помещении Русской библиотеки в Мюнхене и в его составе было всего 5–6 сотрудников. Тем не менее уже в январе 1951 года состоялась первая научная конференция Института, в которой приняли участие ПО научных работников-эмигрантов, а также 67 гостей. Материалы конференции были опубликованы в этом же году в трех выпусках.

Примерно в 1952 году Институт был задействован в так называемом Гарвардском проекте — широкомасштабном исследовании американцами послевоенной эмиграции из СССР.

В 1953 году Институт провел свою 3-й конференцию, на которой присутствовали свыше трехсот научных работников из разных стран, в том числе из Англии, Швеции, Голландии, Турции, Австрии, Италии. К этому времени значительно расширилась издательская деятельность Института, начали регулярно выходить «Вестник Института», монографии, исследования и материалы, другие издания. К концу 1953 года число корреспондентов Института достигало тысячи. Адресаты распределялись по 48 странам. В их числе Абиссиния, Австрия, Австралия, Англия, Аравия, Аргентина, Африка, Бельгия, Боливия, Бразилия, Венесуэла, Голландия, Германия, Греция, Дания, Египет, Израиль, Индия, Индокитай, Индонезия, Иран, Ирландия, Италия, Канада, Ливан, Люксембург, Марокко, Мексика, Никарагуа, Новая Зеландия, Норвегия, Панама, Парагвай, Перу, Португалия, Сирия, США, Тайвань, Турция, Уругвай, Филиппины, Финляндия, Франция, Чили, Швейцария, Швеция, Югославия, Япония. Институт имел постоянные научные связи более чем со ста научными учреждениями и выполнял заказы на разработку различных тем от множества организаций.

Одновременно Институт стал активно «прибираться к рукам» американскими службами психологической войны и к 1955 году потерял свою самостоятельность и полностью перешел под американский контроль. В этом же году не согласный с вмешательством в работу Института Американского комитета освобождения народов России, подал в отставку первый директор Института Б.А. Яковлев. Следующим директором Института был назначен В. С. Мерцалов, а после его смерти — Г.Э. Шульц. В 1972 году по распоряжению американской администрации Институт был закрыт. Его упразднение было связано с начинавшейся разрядкой и стремлением со стороны американцев сделать жест доброй воли в отношении СССР[168].

Одной из задач Института была подготовка теоретических и исторических материалов для передач радиостанции «Освобождения».