В БОРЬБЕ ЗА МИРОВОЕ ГОСПОДСТВО

В БОРЬБЕ ЗА МИРОВОЕ ГОСПОДСТВО

Спустя два года после отказа Советского Союза от Плана Маршалла Соединенными Штатами совместно с Японией была начата широкая четырехлетняя разведывательная программа «Рингер». В ее проведении участвовали 1300 военных и гражданских служащих в Западной Германии, Австрии, Южной Корее и Японии, которые опрашивали бывших советских граждан с целью выявления на территории СССР объектов для атомного поражения[100]. Впрочем, идея применения атомного оружия против Советского Союза родилась еще в годы Второй мировой войны, когда США и СССР были «союзниками» по антигитлеровской коалиции. Уже в 1942 году по признанию генерала Гроувса, он «не питал никаких иллюзий», что бомба создавалась против России. Подтверждает это и откровенное высказывание в июле 1945 года Президента США Г Трумэна, что теперь у него будет, чем ударить по России[101]. Эти слова были сказаны в те дни, когда в Потсдаме проходила конференция глав государств и правительств союзных держав, решавшая вопросы послевоенного устройства мира. К этому времени в США уже сформировалась влиятельная группа политических деятелей, военных и представителей промышленно-финансовой олигархии — «ястребов войны». В нее входили А. Ванденберг, Дж. Даллес (ставший затем государственным секретарем), генерал У. Дрейпер (позднее первый руководитель экономического отдела Американской экономической администрации в Германии, бывший вице-президент банкирского дома «Диллон Рид энд компани»), Дж. Макклой (банкир, тесно связанный с Рокфеллерами, ставший затем Верховным комиссаром в Германии), А. Даллес (позднее — руководитель Центрального разведывательного управления), Д. Диллон (представитель финансовых кругов, позднее посол в ФРГ) и другие промышленники и банкиры, а также генералы Дж. Маршалл, О. Брэдли и др. Именно в этом составе 15 апреля 1945 года, через 3 дня после смерти Ф. Рузвельта, новый президент Г. Трумэн провел секретное заседание, на котором было принято решение покончить с политикой союзничества с Советской Россией[102].

Следует подчеркнуть, что в это время на политическую арену выдвинулась плеяда профессиональных военных. По этому поводу А. Уткин, автор книги «Мировая холодная война», пишет:

«Никогда — ни до, ни после — в США не было такой тесно сплоченной когорты высших военных и военно-морских чинов, решивших всерьез взять опеку над внешней политикой страны. Это были «пятизвездные» генералы (высшее звание в американских вооруженных силах, введенное во время Второй мировой войны): Дж. Маршал, Д. Эйзенхауэр, О. Брэдли, Д. Макартур, Г. Арнольд, адмиралы флота У. Леги, Э. Кинг, Ч. Нимиц. Один из них впоследствии стал Президентом США, другой — госсекретарем, а Д. Макартур фактически был губернатором Японии. Это были люди с необычайными амбициями, немалыми способностями, с уверенностью в том, что пришел «век Америки». Слава военных героев помогали им»[103].

К концу 1940-х годов «ястребы войны» уже открыто пропагандировали идею мирового господства. Так, в опубликованной в 1947 году книге Дж. Бэрнхэма «Борьба за мировое господство» содержался откровенный призыв покончить с коммунизмом. Полным ходом шла и разработка сценариев атомной войны, главным противником в которых был Советский Союз.

3 ноября 1945 года в Вашингтоне появился проект № 329. В его первом параграфе отмечалось:

«Отобрать приблизительно 20 наиболее важных целей, пригодных для стратегической атомной бомбардировки в СССР и на контролируемой им территории». Далее в документе уточнялось: «Большой эффект… принесет уничтожение основных государственных, административных учреждений и обслуживающего персонала… Одной из главных особенностей атомного оружия является его способность уничтожить скопление людей, и эту особенность следует использовать в сочетании с иными его свойствами»[104].

В списке городов, по которым предполагалось нанести атомные удары, числились (в очередности, установленной американскими штабными планировщиками): Москва, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Ленинград, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск и Ярославль[105].

14 декабря 1945 года в документе Объединенного комитета военного планирования № 432/Д уточнялись цели ударов и количество требуемых атомных бомб. На карте к приложению «А» указывались 20 основных промышленных центров Советского Союза и трасса Транссибирской магистрали. Карта также показывала базы, с которых американские бомбардировщики могли достичь 17 из 20 указанных городов и Транссибирскую магистраль. Параллельно разрабатывались планы ведения психологической войны против СССР. Директивой Совета национальной безопасности СНБ 4/А от 14 декабря 1947 года ведение психологической войны было закреплено за Центральным разведывательным управлением (ЦРУ).

В середине 1948 года по приказанию Комитета начальников штабов был составлен план «Чариотир». Согласно этому плану, война должна была начаться «с концентрированных налетов с использованием атомных бомб против правительственных, политических и административных центров, промышленных городов и избранных предприятий нефтеочистительной промышленности с баз в Западном полушарии и Англии».

За первые тридцать дней войны (первый этап) намечалось сбросить 133 атомные бомбы на 70 советских городов. Из них 8 атомных бомб на Москву с разрушением примерно 40 квадратных миль города и 7 атомных бомб на Ленинград с соответствующим разрушением 35 квадратных миль. В последующие за эти два года войны предполагалось сбросить еще 200 атомных бомб и 250 тысяч тонн обычных бомб. Командование стратегической авиации предполагало, что где-то в ходе этих бомбардировок или после них Советский Союз капитулирует[106].

К 1 сентября 1948 года по штабам соединений вооруженных сил США был разослан план «Флитвуд» — руководство к составлению соответствующих оперативных планов. Центральное место в этом плане также отводилось атомному оружию. Тем не менее американские аналитики считали, что к исходу шестого месяца боевых действий «…Советы смогут оккупировать и укрепиться на всем северном побережье Средиземного моря, от Пиренеев до Сирии, и подвергнуть линии коммуникаций в море сосредоточенным ударам с воздуха. Кроме того, СССР через шесть месяцев после начала войны сможет оккупировать Испанию и подвергнуть артиллерийскому обстрелу коммуникации (через Гибралтарский пролив)»[107].

В приложении к плану «Флитвуд» отмечалось:

«СССР в борьбе с вероятными противниками — США, Англией и союзными с ними странами — сможет овладеть ключевыми районами Европы и Азии»[108].

По мнению разработчиков плана, этому будут способствовать:

«1) Прирожденное мужество, выдержка и патриотизм русского населения; 2) отлаженный и четкий механизм централизованного контроля Кремля в советской орбите… 3) идеологическая привлекательность теоретического коммунизма; 4) доказанная способность советского режима мобилизовать прирожденный русский патриотизм в поддержку советских военных условий; 5) способность русского народа и правительства вести войну в условиях крайней дезорганизации, как случилось в первые годы Второй мировой войны»[109].

Не внушал оптимизма и предполагаемый рост ядерных сил СССР и США. Несмотря на то что Советский Союз к этому времени еще не имел атомного оружия, его появление, по мнению многих американских экспертов, ожидалось в ближайшие годы. Об этом свидетельствует документ Совета национальной безопасности США под названием «Стратегия национальной безопасности (NSC-68)» от 14 апреля 1948 года. В нем говорится:

«…Как только у Советского Союза будет достаточный атомный арсенал, предполагается, что он нанесет сильный внезапный удар. Если предположить, что эти атомные атаки не встретят эффективного противодействия со стороны США и их союзников, их результаты могут выразиться в следующем:

а) Накрытие радиоактивными веществами Британских островов, что лишит возможности использовать их в качестве базы западных союзников.

б) Уничтожение жизненно важных центров и линий коммуникаций в Западной Европе, что сделает невозможной эффективную оборону западных держав.

в) Осуществление разрушительных атак против определенных жизненно важных центров на территории США и Канады. Приобретение Советским Союзом термоядерной способности в дополнение к значительному атомному арсеналу может вылиться в способность нанести чудовищный ущерб.

…Мы не знаем точно состояния советских атомных возможностей, но Центральное разведывательное управление оценивает, и это совпадает с оценками госдепартамента, армии, ВМС, ВВС и Комиссии по атомной энергетике в отношении производственных возможностей Советского Союза в этой области, что ядерный арсенал СССР будет находиться в следующем диапазоне:

К середине 1950 года— 10–20 единиц.

К середине 1951 года — 25–45 единиц.

К середине 1952 года — 45–90 единиц. К середине 1953 года — 70—135 единиц. К середине 1954 года — 200 единиц.

Эта оценка основывается, предположительно, на анализе неполных источников, касающихся советской деятельности в этой области, и представляет оценку производственных возможностей известных или предполагаемых советских заводов. Если существуют другие, что является вполне возможным, данная оценка может породить у нас чувство превосходства относительно нашего атомного арсенала, что может стать опасно дезориентирующим, особенно если иметь в виду сроки возможного советского наступления. С другой стороны, если Советский Союз столкнется со значительными трудностями в производственной области, данная оценка должна быть уменьшена. Существуют данные, что Советский Союз имеет доступ к определенным материалам, необходимым для исследовательских работ, и производству термоядерного оружия.

Советский Союз обладает самолетом, способным нести атомную бомбу. По нашим разведывательным оценкам, дальность действия советского атомного бомбардировщика уже превышает минимально необходимую дальность доставки наличного оружия. В настоящее время считается, что Советы не могут доставлять свои бомбы на цели с той же степенью точности, что и мы, однако оценки стратегического планирования дают показатель: 40–60 % бомб достигнут цели. Поэтому день, когда Советы получат в свое распоряжение атомный потенциал в 200 бомб, станет критическим для США, так как возможная доставка 100 атомных бомб на цели США нанесла бы серьезный ущерб нашей стране»[110].

В этом же документе была проанализирована текущая и перспективная ситуация:

«…А. Военная оценка американских и советских атомных возможностей.

1. США в настоящее время обладает атомными возможностями, включая количество бомб и средств доставки, достаточными для того, чтобы в случае эффективного использования нанести серьезный удар по возможностям СССР вести войну. Вызывает сомнение, однако, сможет ли такой удар, даже если он завершится полным уничтожением намеченной системы целей, заставить Советский Союз подчиниться выдвинутым условиям или помешать советским силам оккупировать Западную Европу, несмотря на наши возможности оказать им сопротивление на поле боя. Серьезный первоначальный удар может, однако, сократить способность СССР обеспечивать и оснащать военную организацию и гражданское население, предоставляя США перспективы достижения общего военного превосходства в длительной войне.

2. По мере роста атомных возможностей СССР он приобретет способность поразить наши атомные базы и сооружения и, таким образом, серьезно помешать способности США осуществить атаку, описанную выше. Вполне вероятно, что в ближайшее время у СССР будет достаточное количество атомных бомб и достаточно средств доставки, чтобы поднять вопрос, смогут ли Великобритания и ее нынешняя неадекватная система ПВО выступать в роли передовой базы, с которой может быть использована значительная часть ядерных средств США.

Оценивается, что в течение следующих четырех лет СССР приобретет способность нанести серьезный ущерб жизненно важным центрам США при условии, что удар будет нанесен внезапно и что удар будет встречен нашей системой обороны, не выходящей за рамки наших сегодняшних расчетов. Такой удар может нанести настолько серьезный ущерб, что экономическое превосходство США будет значительно ослаблено.

Эффективное противодействие советским возможностям потребует наряду с другими мерами значительного совершенствования систем о воздушном предупреждении, ПВО и настойчивого развития и реализации системы гражданской обороны, которая тщательно интегрирована с военной системой.

Ко времени, когда атомные возможности СССР могут достичь уровня, позволяющего нанести внезапный удар без достаточно эффективного нашего противодействия, вероятность решительного первого удара не может быть исключена.

3. На начальных этапах атомной войны преимущества инициативы и внезапности приобретают особую значимость. Полицейское государство за «железным занавесом» имеет огромное преимущество в поддержании необходимой безопасности и централизации в принятии решений, необходимых для развития этого преимущества.

4. В настоящий момент наши атомные возможности по нанесению удара возмездия, вероятно, адекватны задаче сдерживания Кремля от преднамеренной прямой военной атаки против нас или других свободных народов. Однако, когда там посчитают, что обладают достаточными атомными возможностями для нанесения внезапного удара по нам для нивелирования нашего атомного превосходства и решительного изменения военной ситуации в их пользу, Кремль может склониться к нанесению быстрого и скрытого удара. Существование двух крупных атомных потенциалов в таком отношении может действовать поэтому не как сдерживающее средство, а как побудитель к войне.

5. Дальнейшее увеличение числа и мощи нашего атомного оружия необходимо с тем, чтобы гарантировать эффективность любого американского удара возмездия, но не сможет самостоятельно изменить основную логику вышеназванных положений…

6. Если СССР разработает термоядерное орудие быстрее, чем США, риск усиления советского давления против свободного мира или атаки против США значительно возрастет.

7. Если США разработают термоядерное оружие быстрее СССР, США должны быть готовы воспользоваться моментом и оказать возросшее давление на СССР.

В. Атомный арсенал и использование атомного оружия.

1. Из предшествующего анализа очевидно, что в долгосрочных интересах США эффективное исключение атомного оружия из арсенала мирного времени… Если этого не произойдет, у нас нет другой альтернативы, как увеличивать наши атомные возможности так быстро, как позволяют наши возможности. В любом случае является императивом как можно более быстрое увеличение нашей общей воздушной, наземной и военно-морской силы, так же как и наших союзнико, до уровня, когда она не будет жестко зависеть от атомного оружия»[111].

Однако, несмотря на столь неблагоприятные оценки специалистов, подготовка к атомным ударам активно продолжалась.

23 ноября 1948 года Советом национальной безопасности была составлена директива СНБ 20/4 — руководство для командования вооруженных сил. В авторский коллектив документа входили: вице-президент СНБ А. Баркли, государственный секретарь Дж. Маршалл, министр обороны Дж. Форрестол, военный министр К. Ройал, министр военно-морского флота Д. Сал-ливан, министр авиации С. Саймингтон, директор ЦРУ контрадмирал Р. Хилленкоттер, директор Управления национальных ресурсов Д. Стилмен и исполнительный секретарь СНБ адмирал С. Соуэрс. Директива составлялась на базе предыдущего документа СНБ 20/1, утвержденного 18 августа 1948 года. Этот документ, занявший 33 страницы, был впервые опубликован в США в 1978 году в сборнике «Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945–1950 гг.».

В директиве СНБ 20/4 заявлялось:

«Самую серьезную угрозу безопасности США в обозримом будущем представляют враждебные замыслы, громадная мощь СССР и характер советской системы». Далее в документе перечислялись действия Соединенных Штатов как в мирное время, так и во время войны. Определенное место в СНБ 20/4 было уделено вопросам психологической войны. В частности, отмечалось: «Если Соединенные Штаты используют потенциальные возможности психологической войны и подрывной деятельности, СССР встанет перед лицом увеличения недовольства и подпольной оппозиции в зоне, находящейся под советским контролем»[112].

Положения директивы СНБ 20/4 были приняты к исполнению американскими штабами, цитировались и учитывались при составлении оперативных планов.

21 декабря 1948 года главнокомандующий ВВС доложил Комитету начальников штабов составленный во исполнение указанных директив оперативный план САК ЕВП 1—49. В нем отмечалось, что война начнется до 1 апреля 1949 года. Планы объектов и навигационные карты для операций против первых 70 городов будут розданы по частям к 1 февраля 1949 года. Собственные потери, по оценкам разработчиков плана, могли составить примерно 25 % от числа участвующих бомбардировщиков, что впрочем, по их мнению «не воспрепятствует использованию всего запаса атомных бомб». Вывод составителей плана звучал однозначно: «Мощное стратегическое воздушное наступление против ключевых элементов советского военного потенциала может быть проведено по плану»[113].

Не менее скрупулезно были подсчитаны и примерные потери советской стороны. Согласно секретному докладу «Оценка воздействия на советские военные усилия стратегического воздушного наступления» от 11 мая 1949 года, материальный ущерб, после первой фазы воздушного наступления приведет к снижению промышленного потенциала СССР на 30–40 %. Что же касается людских потерь, то только в результате реализации первой фазы атомного наступления они составят 2 700 000 человек и, «в зависимости от эффективности советской системы пассивной обороны» еще 4 000 000. Правда, по мнению составителей доклада, атомное наступление само по себе не вызовет капитуляции и не уничтожит корней коммунизма, но значительно облегчит использование других средств союзной военной помощи и снизит собственные потери. Выводы в документе звучали в пользу атомного оружия: «С точки зрения наших национальных интересов преимущества немедленного применения в войне атомного оружия стоят превыше всего. Должны быть употреблены все разумные усилия, дабы подготовить средства для быстрой и эффективной доставки максимального количества атомных бомб к намеченным целям»[114].

Известно о существовании и других планов начала боевых действий США против СССР с применением атомного оружия. Так, по словам бывшего личного представителя Сталина при Мао Цзэдуне генерала М. Ковалева в конце марта — начале февраля 1949 года он встретился с китайским подпольщиком Лю Сяо (позже, в 1950-х — начале 1960-х годов посол КНР в СССР). Он сообщил ему, что китайцам удалось добыть сверхсекретные планы «азиатского варианта» развязывания третьей мировой войны. Его суть: заключение военного союза между США, Японией и чанкайшистским Китаем; высадка трехмиллионной армии в портах Северо-Восточного и Южного Китая; привлечение к союзной армии японского милитаризма и гоминьдановской армии. Генеральному наступлению всех этих войск на континентальном Китае должен был предшествовать внезапный массированный ядерный удар по более чем ста заранее отобранным объектам в Маньчжурии, Советском Приморье и Сибири[115].

Авторы плана атомной войны исходили из предположения, что в ближайшие годы СССР не сможет создать потенциал ответного удара. В 1946 году в беседе с «отцом американской атомной бомбы» Р. Оппенгеймером Трумэн спросил его: «Когда русские смогут создать бомбу?» «Я не знаю», — ответил ученый. «Я знаю», — сказал президент. «Когда же?» — последовал вопрос «Никогда», — ответил Трумэн[116].

Американский президент ошибся.

3 сентября 1949 года американский бомбардировщик В-29, совершавший плановый патрульный полет в северной части Тихого океана, при очередном заборе пробы воздуха обнаружил повышенную радиоактивность. Примерно через неделю после проведения контрольных заборов стало ясно, что в Советском Союзе была испытана атомная бомба — на три года ранее ожидавшегося американской разведкой срока.

В ответ на это военному руководству США было поручено разработать план превентивной войны. Он получил название «Тройан». Американский исследователь А. Браун в своей книге «Дропшот. Американский план атомной войны против СССР в 1957 г.» подробно описывает его детали.

Планируемой датой начала войны было установлено 1 января 1950 года. В течение трех месяцев предстояло сбросить примерно 300 атомных бомб и 20 тысяч тонн обычных бомб на объекты в 100 советских городах. Для этого потребовалось бы 6 тысяч самолетовылетов, с баз, расположенных главным образом на Британских островах. Заметим, что в конце 1949 года США имели 840 стратегических бомбардировщиков в строю, 1350 в резерве и свыше 300 атомных бомб.

Планируемый удар был смоделирован на штабных играх группой генерал-лейтенанта Д. Хэлла и дал удручающий результат. Так, например, против объектов в районе Черного моря планировалось использовать 233 бомбардировщика В-29 и В-50 (32 из них несли атомные бомбы, а остальные подавляли советскую ПВО и создавали помехи для работы локаторов). По подсчетам группы Хэлла из 32 бомб достигнут цели только 24: три атомные бомбы будут потеряны в сбитых самолетах, две не сбросят, а еще три сбросят не на цели. При этом потери составят: 35 самолетов от действий истребителей, 2 — от огня зенитной артиллерии, 5 — по другим разным причинам, не установленное число машин получит повреждения, не поддающиеся ремонту. Итог игры: вероятность достижения целей 70 %, что повлечет потерю 55 % наличного состава бомбардировщиков.

Кроме этого по ряду технических причин воздушное наступление против СССР не могло быть проведено молниеносно, атомные бомбардировки Москвы и Ленинграда планировались только на девятый день открытия боевых действий. А самые оптимистические подсчеты свидетельствовали, что базы на Британских островах будут выведены из строя действиями ВВС СССР максимум через два месяца. Причем уже с применением атомного оружия. Таким образом, получалось, что США, нанеся ужасающий урон городам СССР, почти полностью теряли стратегическую авиацию и не могли защититься от ответного удара. А к этому времени, как считали военные аналитики, советская армия уже выйдет на берега Атлантического и Индийского океанов.

11 апреля 1950 года начальник Оперативного управления Штаба ВВС США генерал-майор С. Андерсон доложил министру авиации США С. Саймингтону: «ВВС США не могут: а) выполнить все воздушное наступление по плану «Тройан», б) обеспечить противовоздушную оборону территории США и Аляски»[117].

Вопрос о превентивной войне против Советского Союза в 1950 году ввиду ее военной невозможности был снят. Но не надолго. Вскоре был разработан очередной план, получивший кодовое название «Дропшот». Датой открытия боевых действий было принято 1 января 1957 года. Предполагалось, что совместно с США выступят все страны НАТО. Ирландия, Испания, Швейцария, Швеция, Египет, Сирия, Ливия, Ирак, Саудовская Аравия, Йемен, Израиль, Иран, Индия и Пакистан «постараются остаться нейтральными, но присоединятся к союзникам, если подвергнутся нападению или серьезной угрозе».

На первом этапе войны планировалось сбросить на Советский Союз свыше 300 атомных и 250 тысяч тонн обычных бомб, уничтожив до 85 % советской промышленности. Были детально расписаны задачи по подавлению советской ПВО, против советских наземных, морских и воздушных сил. На втором этапе предполагалось продолжить воздушные атаки и подготовить к действию наземные силы НАТО — 164 дивизии, из них 69 американских. Третий этап предусматривал развертывание наступления. 114 дивизий НАТО должны были наступать с запада, 50 — с юга (с высадкой на северо-западном побережье Черного моря). Всего же в войне против СССР намечалось задействовать до 250 дивизий — 6 миллионов 250 тысяч человек. В авиации, флоте, противовоздушной обороне, частях усиления и пр. еще 8 миллионов человек. В общей сложности для выполнения плана «Дропшот» предусматривалось использовать вооруженные силы общей численностью в 20 миллионов человек.

В завершающий, четвертый период, «дабы обеспечить выполнение наших национальных целей», союзники должны были оккупировать Советский Союз и другие социалистические страны Европы. Общие потребности оккупационных войск определялись в 38 дивизий (около 1 миллиона человек в наземных войсках). Из них 23 дивизии несут оккупационные функции на территории Советского Союза[118].

В начале 1982 года военный историк Д. Розенберг рассмотрел два рассекреченных документа периода 1954–1955 годов. Вероятно, они имели отношение к тем аспектам военного планирования, которые развили положение плана «Дропшот». В этих документах намечалось нанести СССР внезапный удар — сбросить 750 атомных бомб за два часа, чтобы избежать излишних потерь ВВС США. «Два часа — и останется груда радиоактивных развалин». В докладной генерала К. Андерсона перечислялись объекты — 118 городов и 645 аэродромов[119].

Одновременно с разработкой плана «Дропшот» Совет национальной безопасности трудился над составлением кардинально важной директивы СНБ-68, утвержденной президентом Г. Трумэном в сентябре 1950 г. Рассекреченная в 1975 г., она показывает генеральное направление политики США вплоть до сегодняшнего дня. В ней указывалось на необходимость всемерного усиления военной мощи США в интересах создания военного превосходства над СССР.

В ней, в частности, отмечалось:

«1. Мы должны быть сильными в утверждении наших ценностей в нашей национальной жизни и в развитии нашей военной и экономической мощи.

2. Мы должны руководить строительством успешно функционирующей политической и экономической системы свободного мира…

3. Но, помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть таковы, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв замыслов Кремля — первый важный шаг к этим изменениям. Если эти изменения явятся, в основном, результатом действия внутренних сил советского общества, то они будут эффективнее и дешевле для нас»[120].

Но вернемся вновь к плану «Дропшот». Он был примечателен не столько своими военными аспектами (в конечном итоге, от предшествующих наметок он отличался только количеством сброшенных бомб и уничтоженных советских городов), сколько обоснованием необходимости психологической войны в мирное время. Авторы «Дропшота» подчеркивали: «Психологическая война — чрезвычайно важное оружие для содействия диссидентству и предательству среди советского народа; она подорвет его мораль, будет сеять смятение и создавать дезорганизацию в стране… Широкая психологическая война — одна из важнейших задач Соединенных Штатов. Основная ее цель — прекращение поддержки народами СССР и его сателлитов нынешней системы правления».

Важнейшая роль в реализации задач психологической войны была отведена Центральному разведывательному управлению США (ЦРУ).