IX. Социологический отчет, подготовленный участниками экспедиции 1994 года для ИГАН

IX. Социологический отчет, подготовленный участниками экспедиции 1994 года для ИГАН

Поселок Бугрино

Это самый крупный населенный пункт на острове. Представляет из себя три ряда бараков, протянувшихся вдоль морского берега по краю кочковатого торфяного болота, заросшего морошкой, которое начинается сразу за третьей линией домов. Поселок прорезают два оврага, по дну которых текут вытекающие из болота ручьи. Один из запруженных ручьев служит источником питьевой воды. Крепкие мостки, перекинутые когда-то над оврагами, ныне сильно поношены.

Улицы представляют из себя расхлябанные дощатые мостовые между рядами бараков. Настилы не ремонтируются. Ближайшая к морю Морская улица разрушена осенними штормами. Этому способствуют разрастающиеся мелкие овраги, над которыми настил улиц провис и лишь наскоро залатан. Эрозия берега «съела» значительную часть пространства, отделяющего дома от берегового обрыва высотой 3–4 метра. В двух местах берег приблизился к баракам не дальше, чем на 5–6 метров, из-за чего настил «Морской улицы» вообще собираются снимать.

Поселок отстраивался в разное время: несколько домов и склады магазина построены еще во времена фактории, то есть в 20–30-е годы XX века. Большая часть жилых домов построена в конце 50-х годов солдатами стройбата. Население острова «осело» (т.е. стало круглогодично жить) в поселке в 1960–61 годах, после организации в 1958 году совхоза «Колгуевский». С тех пор, конечно, бараки сильно пообветшали и ныне некоторые из них, особенно запущенные, представляют из себя грязные, изорванные штормовыми ветрами строения, для тепла обитые полиэтиленом и срезанным где-то по случаю «бурукрытием» (прорезиненной тканью, которой обивают вахтовки на севере), перенаселенные и лишенные санитарно-технических удобств. Многие жители поселка выстроили себе частные бани; общая баня в руинированном состоянии. В поселке нет ни парикмахерской, ни ремонтных мастерских, ни каких-либо предприятий сферы обслуживания. Бытовые отбросы выбрасываются в овраги, ведущие к морю или непосредственно «под обрыв» из-за чего берег у поселка необыкновенно замусорен и загрязнен.

В южной части поселка жилых домов не осталось. Здесь находятся три очень запущенных склада и магазин; в одном из складов размещена пекарня. Пирс, который и прежде был не в лучшем состоянии, теперь, после прекращения в 1992 году регулярного морского сообщения Колгуева с Архангельском и Нарьян-Маром, совсем обветшал.

За складами, через овраг, находится «старый поселок» – 33 жилых дома, школа, фельдшерско-акушерский пункт, станция радио-телевизионной космической связи, метеостанция и домик ее начальника, гостиница и большое присутственное здание, где размещаются поселковая администрация, правление совхоза «Колгуевский», оружейка, почта и клуб.

За мостом через второй ручей – «новый поселок» – 11 жилых домов и детский сад, в основном построенные в семидесятые годы в соответствии с тогдашним генеральным планом развития Бугрино. Сейчас строительство не ведется. Собственно частных домов (за исключением охотничьих балков, разбросанных в разных местах по тундре) на острове нет. Денег на частное строительство у жителей острова тоже нет. Впрочем, на муниципальное тоже.

Архитектурная картина дополняется повсеместно воздвигнутыми на задворках бараков сараями, в которых люди хранят свою утварь, продукты, инструменты, охотничье снаряжение, нарты, корм для собак и т.д.

Крыс в поселке нет.

За третьей линией домов в старом поселке расположен склад ГСМ, дизельная электростанция и парк сельхозтехники, от которого в разные стороны расползаются колеи вездеходных дорог. Наиболее явная из них ведет вглубь острова к балкам оленеводов и далее к маяку «Северный».

Совхоз «Колгуевский»

Как и все хозяйства с узкой специализацией, находится в глубочайшем упадке. Собственно «совхоз» – это две оленбригады, пастухи которых выпасают, помимо совхозных, много частных оленей, и «цех мехпошива» – т.е. пошива меховой одежды и заготовок для обуви. Однако, «цехом» в прямом смысле слова назвать его нельзя, ибо в последние годы спрос на эту работу так мал, что с нею справляются несколько пожилых женщин-надомниц.

Бывшие ранее при совхозе производства – рыболовная бригада, цех по обработке шкур морского зверя, молочная ферма – давно упразднены. Промысел морского зверя запрещен. А теперь нет никакой отдачи и от оленеводства. Единственный заказчик оленины – нарьянмарский мясокомбинат – более чем на полгода оттягивает выплаты совхозу за сданное мясо, что в условиях инфляции означает разорение хозяйства. Если бы на острове был консервный цех, мастерская по производству оленьей замши или любое другое производство, позволяющее выпускать какую-либо продукцию в готовом виде – положение не было бы столь отчаянным. Но, допустим, отсутствие подошв делает невозможным даже производство обуви. Остров делает только «заготовки», полуфабрикаты, которые в сложившихся экономических условиях не находят спроса даже у постоянных заказчиков.

Чтобы предотвратить безработицу, администрация острова перевела большую часть совхозных рабочих себе в «административные» посадив их на бюджетные деньги. Делать им, в общем-то, нечего. Но это позволяет выплачивать им зарплату и время от времени занимать то ремонтом, то чем-нибудь еще. В то же время на острове остро не хватает специалистов – трактористов, зоотехников. Однако, большинство разнорабочих, даже молодых, не желает учиться: существующее положение их устраивает и, потеряв привычку к регулярному труду, они не соблазняются даже соответствующей этим должностям зарплатой.

Совхозная техника представляет из себя кучу лома, образовавшегося из-за беспощадной, небрежной и пьяной эксплуатации тракторов и вездеходов. Из 9 тракторов и вездеходов в августе 1994 на ходу были только один трактор и один вездеход, еще один вездеход удавалось запустить время от времени. Запчастей к ним нет. Единственный способ раздобывания запчастей – «набеги» на парки брошенной техники геологов и военных – в район устья р. Кривой, Песчанки и маяка «Северный».

Оленей в двух колхозных стадах на 1 августа 1994 года было 7156. Личных оленей 1403.

Выпасаются они в центральной части острова: одно стадо мигрирует в верховьях реки Бугрянки и оз. Кривого, другое – восточнее, на территории между Бугрянкой и Песчанкой.

Забой оленей и сдача мяса происходят в ноябре. В июне – весенний просчет оленей, в сентябре – осенний просчет и вакцинация противооводовой прививкой.

Большая часть личных оленей принадлежит нескольким семьям, которые традиционно занимались выпасом оленей на острове. Зажиточным считается человек, если у него больше ста оленей.

В прежние годы на острове выпасалось до 20 тысяч оленей. Иногда их количество резко падало из-за периодически случающихся «обледенений» острова. Сейчас увеличить поголовье до такого числа оленей невозможно, так как значительная часть пастбищ по реке Песчанке изъята из обращения геологами.

Промыслов нет. Да и непонятно: куда сбывать продукцию? Постоянными гостями Бугрино являются лишь моряки с проходящих по трассе Севморпути танкеров и грузовых судов, которые стараются выменять у местного населения что-нибудь на водку (красную рыбу, оленьи шкуры, заготовки пимов и т.д.). Кто не согласен меняться на водку, обычно остается ни с чем. Расплата деньгами, если и производится, то по какому-то фантастически низкому курсу.

Население

1 августа 1994 в Бугрино жило 427 человек. Это, в основном, ненцы. Большую часть которых составляют местные уроженцы, а меньшую – потомки переселенных с Новой Земли, которые до сих пор, в общем-то, являются наименее адаптированной частью населения. К ненецкой крови постоянно подмешивается иная – от русской до азербайджанской. Русских в поселке немного, человек 5 или 6, в основном работающих на разных руководящих должностях. У женатых на ненках – красивые дети-метисы.

По данным администрации поселка Бугрино, население делится по «категориям» следующим образом:

Всего семей – 95

Детей школьного возраста – 111

Из них уезжающих на зиму в Н.-марскую школу-интернат – 60

Учащихся во вспомогательной школе для умственно-отсталых детей – 2

Студентов вузов и техникумов – 10

Пенсионеров – 54

Детей в детском саду – 54

На работе в «администрации» (включая детский сад, школу, фельдшерско-акушерский пункт и пр. – 52

Работающих в совхозе всего – 90

Из них оленеводов – 15

Чумработниц – 7

В «цехе мехпошива» занято – 15

Механизаторов (вездеходчиков, трактористов, дизелистов) – 15

Плотников, разнорабочих – 38

Безработных – 21

Из них получающих пособие по безработице – 5

В августе 1994 года зарплата разнорабочего в совхозе составляла 50 тысяч рублей (25 долларов), вездеходчика и тракториста – 150 тысяч рублей – при ценах на продукты примерно в 2,5–3 раза выше московских. Поэтому помимо работы люди занимаются в основном охотой, рыбалкой, сбором грибов и ягод, чтобы пополнить запасы продуктов, минуя магазин.

Вместе с тем, профессиональных охотников среди островитян нет. Оформление охотничьей лицензии и связанные с этим формальности никого не прельщают, тем более, что для оформления любых бумаг надо ехать в Нарьян-Мар, так как на острове нет ни охотинспекции, ни милиции. Кажется, и навыки настоящего охотничьего промысла утрачены.

Во всяком случае, бьют в основном гусей: из ружей во время перелета, или ловят линных – которые в некоторых семьях становятся основным продуктом питания вместе с чаем, сахаром, и хлебом. «Новоземельцы» ловят еще уток и гагар, мясо которых считается невкусным у уроженцев острова.

Некоторые ловят возле поселка камбалу или гольца в речках, но все это малопродуктивная деятельность. Семей, всерьез обеспечивающих себя «самозаготовками» немного, всего 6 или 7. Такие засаливают на зиму до 70 гусей. Остальные – помимо немногих действительно работающих существуют на грани голода.

На острове много 3–4 в каждом доме, но большинство их беспородно и лишь немногие, похоже, могут быть использованы для охоты.

На берегу – примерно два десятка моторных лодок, на которых жители поселка ездят вдоль юго-восточного побережья острова, прикрытого с моря песчаными «кошками». Вдали от поселка удачливее охота и богаче урожай грибов и ягод. Тут в разных местах вдоль морского берега выстроено десятка два балков. Однако выходить на лодке в открыток море за кошки никто не решается, а единственное суденышко, способное выдержать морскую волну – большая совхозная шлюпка, «дора» – все время в неисправности. Так что для большинства жителей поселка более или менее отдаленные пункты в глубине острова или на его побережье практически недостижимы.

По данным, предоставленным заведующей фельдшерско-акушерским пунктом З.С. Фольмер, основные заболевания на острове – ишемия, ревматизм сердца, гипертония, гастрит, алкоголизм.

Зарегистрировано 102 диспансерных больных. У семидесяти – различные заболевания сердца и гипертония. Девять больных стоят на учете с закрытой формой туберкулеза, у одного – открытая форма.

Во время кампании по борьбе с пьянством 1985–86 годов приезжавший на остров врач-нарколог сказал, что на учет с диагнозом «бытовое пьянство и алкоголизм» несомненно можно было бы поставить 86 человек. Несмотря на абсурдность диагноза, положение таково в действительности. Из-за безработицы, нищеты, неумения устроить свою жизнь, «беспросветности» – пьющих очень много. Торговля спиртным сейчас свободная, однако, из-за высокой стоимости привозной водки, вконец пропившиеся продолжают выменивать водку у матросов хоть на что-нибудь.

По словам бывшего директора совхоза «Колгуевский» мужчины пить начинают, обзаведясь семьей – т.е. лишившись последней иллюзии свободы. Но пьют и женщины. Все пьющие в современных жестких условиях стремительно деградируют, у них истощенный вид, они говорят о покинутости, заброшенности, скорой вероятной гибели.

Часты алкогольные психозы, ссоры, драки – выливающиеся в другие, более стойкие и изощренные формы недоброжелательства.

Самоубийства – три в 1993 году. Все, совершившие самоубийство, были мужчинами средних лет; все совершили его после запоя; но за каждым из этих случаев стоит более общее ощущение жизненного тупика.

Один мальчик в 1993 году умер в школе-интернате, выпив тормозной жидкости.

Из-за того, что в многодетных семьях алкоголизм побуждает родителей пропивать причитающееся им пособие на детей, «компенсацию» решено переводить прямо в магазин и отоваривать консервами, хлебом, сахаром и другими продуктами питания.

Медицинское обслуживание на острове бесплатное, по направлению на операцию или на лечение жителям острова оплачивается дорога туда и обратно. Не хватает медикаментов из-за растущей дороговизны последних.

Заключение

Ныне остров Колгуев связан только вертолетным сообщением с Нарьян-Маром. Существовавшая когда-то северная морская дорога Архангельск – Колгуев – Новая Земля – «закрыта» с момента превращения Новой Земли в ядерный полигон. Морская линия Архангельск – Колгуев – Нарьян-Мар теперь тоже закрыта. Остров оказался в настоящей изоляции от жизненно важных артерий севера. Давно уже нет здесь необходимых «на год вперед» запасов продовольствия и горючего. В этом смысле Колгуев находится в том же отчаянном положении, как и все изолированные поселения на линии Севморпути.

Вертолет Нарьян-Мар – Бугрино дважды в месяц летает на остров. Однако, несмотря на дотацию, большинству местных жителей не по карману выехать из поселка даже в Нарьян-Мар. Поэтому и отпуск большинство проводит «в тундре», за заготовкой ягод или на охоте.

Практически Бугрино никак не связано даже с двумя другими поселениями на самом острове – ни с поселком Северный (где до недавнего времени размещались военные подразделения) и маяком Северный, где проживает 4–5 человек, ни с базой геологов на Песчанке, где вахтовым методом работают добытчики «Мурманскгеологии». Находясь на одном острове, три поселка принадлежат разным ведомствам разного территориального подчинения и действительно никак не связаны между собой.

Даже если бы ненец из Бугрино и пожелал бы устроиться буровиком на Песчанку, и даже если бы (что маловероятно) местное руководство не воспротивилось бы, все равно, для оформления бумаг ему пришлось бы ехать в Мурманск – что как по финансовым, так и по психологическим соображениям невозможно.

Активная молодежь стремится покинуть остров. Для этого есть два пути – остаться в армии или найти работу на материке. Осложняется этот процесс тем, что у островитян мало связей на материке, у них нет каналов, которые наверняка выводили бы их «в мир». Поэтому многие, потерпев первые неудачи в попытках устроить самостоятельную жизнь, возвращаются на остров с чувством поражения и обиды.

В свое время революционные изменения нарушили традиционные связи, которые начали складываться у местного населения с русскими купцами и норвежскими промысловиками.

Уже с двадцатых годов население оказалось в полной зависимости от государственной монополии и постепенно утрачивало навыки самостоятельной, независимой жизни, а также ее материальное основание – личную собственность.

Однако период социалистической колонизации принес островитянам новые возможности. Нет сомнения, что 60-е годы были для заполярных поселков временем расцвета. В это время на Колгуеве также отстроен поселок, люди получили стабильный, независимый от результатов труда заработок, «добрых» начальников, доступ к благам цивилизации и уверенность в том, что их жизнь и жизнь их детей будет и должна становиться лучше.

В конце этого этапа многие побочные, не связанные с оленеводством отрасли хозяйства, требующие затрат и хлопот, были ликвидированы, как «неперспективные» (рыболовство, пошив изделий из шкур морского зверя, пушная ферма и т.д.). Умирают и традиционные занятия населения – промысловая охота на песца и на морского зверя; пошив традиционной одежды; изготовление упряжи для оленей. В результате к моменту крушения плановой социалистической системы остров подошел как совершенно односторонне развитое хозяйство, которое попало в полную зависимость от заказчика в тот самый миг, как у того пропала необходимость закупать оленину в объемах, прежде сурово предписываемых планом.

Из-за иждевенческих настроений, нищеты, пьянства и действительного отсутствия воли к самостоятельному жизнеустройству большинство населения оказывается совершенно беспомощным перед «переменами» и продолжает существовать, в прямом смысле слова, на краю гибели.

В настоящее время эта часть населения поставлена перед дилеммой – добиться немедленного, «как раньше», финансирования собственного существования – или пытаться изменить свою судьбу, покинуть остров, перекинуть ростки на материк, отправив туда своих детей…

Некоторая часть коренного населения – наиболее хорошо адаптированная, владеющая наибольшим количеством оленей – без сомнения, смогла бы жить на Колгуеве и наладить тут товарное хозяйство. Но чтобы этот процесс завершился, необходимо время. Пока что очевиден упадок во всех областях жизни – неспособность совладать с руинами социалистического хозяйства, обидчивость, озлобленные, отчаянные настроения, ощущение «брошенности», допущенной по отношению к людям несправедливости, пьянство, прозябание, полуголодное существование – вот печальные приметы сегодняшнего дня.

В. Голованов, П. Глазов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.