Глава 1 ЧТО ЖЕ С НАМИ СЛУЧИЛОСЬ?

Глава 1

ЧТО ЖЕ С НАМИ СЛУЧИЛОСЬ?

Кончилась послевоенная эпоха. Но какие эпохи приходят на смену послевоенным? Предвоенные.

А. Беннингтон

Кто смог развалить СССР

Развалить СССР смогли одна внешняя причина — кризис идеологии и две грозные внутренние силы: экономика и собственная советская элита.

Действительно: СССР и возник как идеологическое государство. Первая в мире страна рабочих и крестьян, он осмысливал себя как прибежище передовых идей и прогресса. Стоило ослабеть идеологии, как и сама империя начала стремительно разваливаться.

Во-первых, СССР утратил поддержку «прогрессивной общественности» Запада. То есть очень большой части ее интеллектуальной и политической элиты.

Во-вторых, сами советские люди утрачивали перспективу. Пока они считали себя советскими людьми, а свою официальную идеологию «правильной», они мирились со всеми недостатками жизни в СССР. Чем сильнее слабела идеология, тем критичнее относились советские люди к своему обществу.

В 1970-е и 1980-е годы люди видели, что советская идеология не может реализовать поставленные ею цели: построить коммунизм. В начале 1960-х Хрущев заявил, что к 1980 году коммунизм «будет в основном построен». Эта задача не была выполнена совершенно никак.

• А раз так — зачем существует Советский Союз?!

Любая критика советского строя и порядков в СССР была очень облегчена самой идеологией: ведь идеология предъявляла очень строгие требования к личности руководителя.

Если люди даже не думали такими словами, они все равно учитывали: на Западе и в СССР — разный политический строй. Всегда действовал двойной счет для оценки поступков богатых людей и политических лидеров на Западе и в СССР.

Банкир и должен набивать свой карман и преследовать свои, самые эгоистические цели. Такое поведение банкира совершенно нормально. Президент и премьер-министр западной страны пусть себе врут, сколько угодно, такова уж их сущность.

• И сущность «их» политической системы.

Но для советского начальника, для партийного руководителя действовали другие системы оценок. По представлениям советских людей, эти руководители не должны врать, не могут быть эгоистичными, не имеют права думать о своих собственных материальных интересах. Если они делают все это, они становятся «не настоящими» советскими руководителями, как бы еретиками, отступившими от «правильной» идеологии. Их осуждали именно как «еретиков», которые изменили идеологии и предали всех остальных.

Экономика СССР

Одна из легенд, родившихся на рубеже 1980-х и 1990-х годов: что СССР был независим от экономики Первого мира, развитых стран Запада. Мол, это злые демократы продали нас американцам, и отсюда пошли все наши беды. А СССР экономически был изолирован от всего остального человечества.

Но это глубоко неверная точка зрения. Экономика СССР всегда была частью мировой экономики… Хотя и очень своеобразной частью. Уже захват власти коммунистами и начало эксперимента были частью европейской истории: постановкой эксперимента, который имел мировое значение и был важен для всей мировой цивилизации.

• И идея которого родилась в Европе.

Уже с 1918 года большевики сбывали Арманду Хаммеру и другим доверенным людям богатства захваченной ими Российской империи. «Все равно завтра будет мировая революция! — говорили они. — Все равно завтра это опять будет наше». В 1920–1930-х годах много картин из Эрмитажа и из частных коллекций было продано за рубеж.

И позже все, что производилось в СССР, могло идти на продажу за рубежом. Только продавал не тот, кто производил, и не частный перекупщик, а государство.

Точно так же в СССР ввозилось очень многое. Одно время в Петроград ввозились даже дрова из Финляндии. Без поставок из-за рубежа машин и оборудования, без приезда специалистов было невозможно произвести индустриализацию. За машины и оборудование продавали лес и хлеб.

В 1930 году в мире бушевал Великий экономический кризис. В топках паровозов жгли пшеницу и кофе, в океан сбрасывали сахар, лесорубы разбегались оттуда, где уже нельзя было заработать.

Приходилось продавать хлеб по очень низким ценам — еще ниже западных.

— Демпинг! — орали многие западные газеты.

— Сами вы демпинг! — огрызались советские. — Нам на индустриализацию надо.

Было бы весело, но в те же годы, с 1931-го по 1933-й, в деревнях Украины и Кубани умерло с голоду, по одним данным, 3 миллиона, а по другим — даже 5 миллионов человек.

До конца жизни Сталина, до 1953 года, СССР жил по законам «железного занавеса» — ни один человек не мог пересечь государственную границу. Не ввозились книги. Не встречались ученые. Не проводились общие экспедиции.

• Но, конечно же, ни о какой экономической изоляции не было и речи.

Во время Второй мировой войны СССР получал большие поставки из США и Великобритании; за все эти поставки он честно расплатился, до копеечки.

И после войны шла активнейшая торговля, причем СССР ввозил в основном товары народного потребления, механизмы, готовую продукцию. А расплачивался в основном сырьем и полуфабрикатами. С 1960-х годов все большее значение имели вывоз нефти и природного газа.

При этом СССР считался очень ответственным, очень честным плательщиком по всем международным обязательствам. В конце концов гарантом сделок было само государство!

• Итак, СССР всегда был частью мировой экономики. На всех этапах своего существования.

Может быть, он был очень независимым партнером? Но какая же это независимость, если ввозятся механизмы и оборудование, а вывозится сырье? Это самая что ни на есть зависимость: экономическая, технологическая, цивилизационная. Всякая.

К тому же в СССР ввозилось и продовольствие. По понятным причинам, даже самые бедные страны стараются обеспечить себе минимум продовольствия: всем хочется обладать продовольственной независимостью. В свое время Англия отказалась развивать свое сельское хозяйство. Зачем? Пшеницу можно привезти из Аргентины, баранину — из Австралии, яблоки — из Южной Африки, говядину — из Канады… Империя, над которой не заходило солнце, привозила все, что ей потребно. Поля Англии зарастали милой такой английской травкой, превращались в парки и лужки для прогулок. Идиллия, да и только!

• А в годы Первой мировой войны в Англии пришлось так голодать, что это послужило уроком не только ей одной.

В СССР 1920–1950-х годов несколько раз начинался настоящий тяжелый голод; тот, от которого и умирают. Последний раз голод вспыхнул в 1961 году. На большей части территории СССР до голода не доходило… Так, довольно сильные нехватки. Пришлось ввести талоны на приобретение муки (выдавали по 2 кг муки на человека в месяц), за хлебом выстраивались очереди с 4 часов утра. В руки давали буханку хлеба (в других регионах — пол буханки). Люди приводили с собой детей, приползали больные и старики — получить хлеба.

В 1962 году СССР впервые закупил хлеб у США и Канады. С тех пор голод никогда не приходил в наши дома, но до 40 % всего хлеба, потребляемого в СССР, страна покупала.

Уже сказанного хватает для понимания: советская экономика была слабым местом Системы. Командные высоты в экономике, получается, находились за пределами СССР. Захотят злые империалисты взять на притужальник СССР? И возьмут, ничего с ними не сделаешь.

• А они сделают все, что захотят.

Но тут еще одна беда… Еще серьезнее. Советская экономика была неэффективной. То есть были в ней сектора более и менее современные, более и менее самостоятельные. Но в целом «эта штука не работала».

Грубо говоря, СССР всегда больше потреблял, чем производил. В эпоху Сталина эта проблема решалась довольно просто: часть населения умирала от голода, сгнивала в лагерях, гибла в войнах.

Позже проблема решалась еще проще: из-за рубежа ввозилось продовольствие.

• В обмен на нефть, газ, лес, металлы.

Всю свою историю СССР был экономически несостоятелен.

Если бы не огромные природные ресурсы, СССР бы попросту не состоялся, его бы не было.

Сколько можно получать все необходимое из-за границы? Замедленные темпы роста экономики, все нарастающее экономическое отставание становилось все более очевидным. Люди получали все меньше материальных ценностей и все сильнее раздражались на советскую экономическую систему.

Чем дальше, тем сильнее им хотелось изменить экономическую систему.

Тем сильнее, чем больше умирала вера в «единственно правильное учение Маркса — Энгельса — Ленина».

Второй внутренней причиной, погубившей Советский Союз, стали особенности советской политической элиты.

Советская элита

Номенклатура особенно сильно хотела изменить экономический строй СССР. Главным образом верхушка номенклатуры — номенклатура высшая, столичная. У этой номенклатуры было меньше иллюзий, больше информации о действительном положении дел в стране и во всем мире.

Желание «что-то поменять» разделяла и верхушка интеллигенции — близкая к номенклатуре, частично допущенная к информации и мелким привилегиям, она получила верное название — подноменклатура. Эти люди лучше всех видели, что эксперимент зашел в тупик. Они были лучше всех информированы.

Одна из знаковых фигур «перестройки», Юрий Поляков, отмечает поразившее его, советского мальчика, «маниакальное западничество и диссидентские симпатии» столичной научно-чиновной интеллигенции»{5}.

Желание реформировать строй не у всех было таким уж бескорыстным. В СССР были ведомства, которые зарабатывали немалые валютные деньги… В первую очередь это были разного рода «естественные монополии».

Советская власть забирала у них большую часть выручки…

Леспромхоз валил лес, сплавлял его по Енисею. Лес поступал в ведение Маклаковского. лесного комбината. Там лес сортировали, проверяли, не поеден ли короедами, не подгнил ли… В Дудинке лес грузили на корабли, увозящие его за границу. Иностранцы платили валютой — но, конечно же, не Маклаковскому комбинату и тем более не леспромхозу. Они платили Тресту, который находился в Москве.

В лесной промышленности заработки были высокие, но тем не менее никто из людей, работавших на Енисее, никогда не увидел ни единой зеленой бумажки. Ни те, кто организовывал труд, сидя в теплых конторах, ни те, кто по пояс в снегу орудовал бензопилой.

Валюта была только в Москве… Но у кого? Трест отдавал всю валютную выручку или почти всю.

Изменить политический строй? Но тогда можно будет получать те же валютные денежки, но ни с кем не делиться? А?! Тут «светил» гешефт совершенно невероятных размеров.

• А идеология?! Все верно, она тут ни при чем.

Напомню чудовищный дефицит всего на свете на рубеже 1980-х и 1990-х: когда стало можно продавать за рубеж все, что угодно. Началась грандиозная «распродажа России» и окончилась только тогда, когда и внутри страны продавать и покупать стало выгодно. Ажиотаж вывоза и продажи тех лет прекрасно отразил С. Говорухин в своей книге… к сожалению, полузабытой{6}.

Была и еще одна причина, заставлявшая часть номенклатуры хотеть реванша. Дело в том, что система занятия чиновничьих должностей была гарантированной, но очень долгой и нудной. Если ты родился в семье номенклатурного работника — какая-то должность тебе будет. Но… когда?! Скорее всего, когда умрут одни, на их место передвинутся другие… Нескоро. И совсем не факт, что эта должность будет отвечать твоим способностям.

• И твоим амбициям.

При Сталине тот, кто работал лучше, мог рассчитывать на продвижение. Сплошь и рядом — ценой жизни менее эффективного коллеги… Но это уже второй вопрос. Девизом той эпохи было «делай дело или умирай!». Тот, кто делал дело, умирал не первым.

При Хрущеве еще строились новые города, новые промышленные центры, было какое-то экстенсивное, вширь, — но движение.

К 1970-м годам в номенклатуре появилось много людей не без способностей, порой с идеями и убеждениями… но не имеющих возможности ни применить свои способности, ни проявить убеждения.

Эти молодые люди отлично видели, что они ничем не хуже востребованных, находящихся при должностях. Но что на всех должностей не хватает, и единственный шанс выделиться — это политический переворот.

На научном жаргоне это называется «перепроизводство элиты». Те, кого «перепроизвели», пытаются заполучить свое место под солнцем.

• Здесь тоже идеология ни при чем.

Ну, и совсем уж замечательное явление… Во всех советских республиках в одночасье чиновникам «засветило» стать не назначаемыми на должности чинушами — а главами самостоятельных государств… Что, знаете ли, совсем другой уровень.

Как же тут не озаботиться ужасами жизни в тоталитарной империи?!

Как развалили СССР

Чего бы ни хотела политическая элита, ей никогда не добиться своих целей, если бы не согласие и поддержка народных масс. Но ведь и народные массы были вовсе не против смены политического строя. Это сейчас все вдруг сделались невероятными сторонниками социализма и СССР. В 1980-е годы действовало три очень важных фактора массового сознания.

1. Разочарование в коммунистической идее.

Разочаровались не все, но эти люди были растеряны, не уверены в том, что отстаивают, а их критики и оппоненты были энергичны, уверенны, крикливы.

Разумеется, во время «перестройки» было и промывание мозгов, и шоковый удар «лагерной литературы»… много чего. Но все это манипулирование сознанием не дало бы совершенно ничего, не будь люди уже готовы принять эту информацию.

2. Народы СССР не имели ничего против отделения от СССР.

Почему удалось «развалить» империю? Да потому, что большинство населения России было согласно с ее развалом и даже считало этот развал лично для себя чем-то хорошим.

3. Большинство людей обманулось в своих экономических ожиданиях. Они ждали больших темпов экономического роста, ждали получения больших благ и чувствовали себя обманутыми.

Очередная легенда: мол, революции происходят, когда людям особенно плохо жить. Это не так.

Историки и психологи неплохо изучили причины революций и уверенно утверждают: революции происходят тогда, когда люди живут все лучше и лучше, а потом рост благосостояния прекращается… Люди ждут улучшения, они уже запланировали, что им станет лучше. Они считают, что имеют право на это улучшение жизни… а оно никак не наступает!

В СССР три поколения жили все лучше и лучше… А тут, понимаешь, темпы роста замедлились!

«Попытка установить тотальный контроль над всей жизнедеятельностью общества оказалась результативной лишь в системе, работающей в экстремальном режиме (в ситуации массового террора и концлагеризации страны). Выход системы на оптимальный режим, то есть переход в «застой», немедленно создал ситуацию все усиливающейся тотальной неуправляемости страны»{7}.

Одним словом — СССР стоял крепко до тех пор, пока коммунистическую идейность, комсомольский задор и убежденность в превосходстве «нашего образа мысли» вколачивали лагерями, пытками и расстрелами»{8}.

А как только люди смогли остановиться, задуматься, сравнить жизнь в империи с жизнью вокруг — вот тут-то все сразу и кончилось.

Громче всех заорала столичная подноменклатура: как только это стало не опасно. С 1985 года на страну обрушился поток «обличительной» литературы — для начала про то, какой плохой был злодей Сталин, какие страшные он завел концлагеря и каких прекрасных людей в них замучил.

Года с 1988-го началось «опускание» и Ленина и большевиков. Чем дальше, тем больше. Заслуживали ли большевики этого шельмования? Вне всякого сомнения! Конечно же! Но шельмовали их не для того, чтобы установить истину, и даже не затем, чтобы свести с ними счеты задним числом. Цель была иная: напугать, смутить, обезоружить большинство людей. Внушить им страх перед собственным государством и сделать для них приемлемым любые перемены.

Ведь большинство людей перемен не любит, избегает. Если можно — они бы и ничего не меняли или меняли бы, но самую малость. Ведь и «перестройка» началась с идеи — улучшить политический строй в СССР, а вовсе не с идеи его сменить.

• Да и кто бы в 1985–1986 годах стал слушать про «сменить». Почти никто.

Номенклатура хотела строй как раз сменить — иначе ведь невозможно было бы прибрать к рукам общенародную собственность и сделать ее своей частной собственностью.

Людей последовательно готовили к тому, что строй «необходимо» изменить — очень уж он черный и страшный. Разумеется, множество людей принимали участие в этом совершенно искренне. За десятилетия существования СССР обиженных накопилось очень много.

Это были потомки проигравших Гражданскую войну. Люди из репрессированных слоев русского общества.

Это были потомки раскулаченных.

Это были потомки «строителей светлого будущего», которых репрессировали другие «строители».

Это были потомки репрессированных народов (сосланных в Сибирь латышей, литовцев, эстонцев, поляков, украинцев, грузин, чеченцев, калмыков).

Это были евреи, которым не позволяли выехать из Советского Союза в Израиль.

Это была интеллигенция народов, которые не хотели оставаться в составе Советского Союза.

Наверное, можно выискать и другие группы недовольных, но ведь и этих, что называется, вполне достаточно.

Не случайно одним из «рупоров перестройки» стал журналист из «Известий» по фамилии Лацис: потомок одного из «латышских стрелков», охраны Ленина, верных исполнителей самых зверских его приказов. Потомок репрессированного, он очень честно орал, разоблачая злодея Сталина, неправильность его способа построения социализма и беззакония сталинщины, ежовщины, бериевщины.

• Наверное, его предок убивал людей в строгом соответствии с законом.

Очень часто проблема была даже не в самих репрессиях, а в невозможности открыто говорить о них. Сослали предка? И молчи. Нечего тут рассуждать, правильно сослали или нет. Тебе вон бесплатное образование дали? Дали, хоть ты и сын кулака. Ну и молчи, не привлекай лишнего внимания.

Посадили ни за что деда? Ну, и не поднимай шума, нечего тут! Советская власть дала тебе кусок хлеба в Казахстане? И не суйся ни в какую Прибалтику, не отсвечивай!

Твоего деда убили за исполнение церковных обрядов? Бывало и не такое, это все евреи виноваты. А советская власть вон — теперь церкви не закрывает, исправилась. Стоит ли лить воду на мельницу наших врагов? Рассказывать о каких-то некрасивых и совершенно нетипичных случаях?

Множество людей поколениями не имели возможности высказать вслух свое негодование, проговорить, что случилось с ними или с их ближайшими, совсем недалекими предками.

Большинство из них даже не были врагами советской власти, разве что хотели что-то уточнить… улучшить… усовершенствовать… сделать правильнее… И конечно же, они хотели бы заявить о себе, рассказать о трагедии своего слоя, своей семьи, своего народа. Не более того.

В пору «перестройки» эти люди могли вопить совершенно искренне, вовсе не по указке. Стало безопасно говорить о «культе личности» и «страшных сталинских репрессиях»? Честно заорали потомки обиженных им «строителей светлого будущего». Стало безопасно ругать коллективизацию, индустриализацию, строительство империи? Круг тех, кто считал своим личным долгом заорать, резко расширился. Можно безопасно говорить о преступлениях Ленина и его «партии нового типа»? Еще больше вполне честных, очень искренних людей, которые скажут много чего…

Каждый слой этих людей и каждый из них могли быть субъективно очень честными. Но игра ведь все равно велась по другим правилам.

Идеалы и интересы

Абсолютное большинство людей были совершенно не в состоянии увидеть, каковы интересы столичных «капитанов перестройки», рассмотреть их прагматические цели. Столичная номенклатура хотела «прихватизировать» как можно больше собственности, создававшейся всем народом. Но подавалось это, конечно же, не в виде какой-то реальной программы действий, а в виде идейной борьбы за что-то там.

На поверхности боролись не кланы и группировки, сталкивались не экономические и политические интересы, а политические партии, каждая со своей идеологией.

На всей территории СССР боролись демократы, патриоты и коммунисты.

В каждой из «советских республик» у этих сил были свои особенности, а часто появлялись и особые «местные» партии — типа националистов в Эстонии или дашнаков в Армении. Они занимали в местной жизни такое же примерно место, как патриоты в России.

С точки зрения рядового советского человека, шла борьба разных общественных течений. Идейных течений, во главе которых стоят идейные же люди, которые борются за «правильное», с их точки зрения, устройство общества. За то, чтобы всем было хорошо — как они это понимают.

• То есть идет борьба «отцов родных» за то, чтобы всем нам стало лучше.

Идейная борьба была понятна… Вся история создания и жизни СССР — это история идейной борьбы. Читаешь Ленина — и совершаешь тем самым важный политический акт. Прочитал в его трудах что-то не так, как велели, — осторожно! Ты уже чуть ли не на грани преступления! Сумел «творчески развить» идею Маркса или Ленина? Молодец! Верный сын комсомола и партии.

Отступники от официоза тоже жили идейной борьбой. Достал через дальних знакомых и ночью под подушкой читаешь «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына — а тобой интересуется не кто-нибудь, а Комитет государственной безопасности!

Между прочим, это грело многие сердца, и в том числе сердце автора сих строк. В 1980 году мне было 25 лет… Возьмешь у питерских друзей «Архипелаг», читаешь — и гордо осознаешь себя не просто пацаном из белогвардейцев, а опасным врагом всего Советского Союза. Всего громадного государства, разметнувшегося на шестой части суши! Тобой занимаются майоры и полковники самой сильной спецслужбы мира!

• Другой вопрос — а чего стоит государство, врагом которого так легко сделаться? Которое ловит пацанов, читающих книжки?

Понимание борьбы партий и идей справедливо по отношению к Гражданской войне 1918–1922 годов, к идейной борьбе нацистов и коммунистов в 1920–1930-е годы в Европе, к политической борьбе в Восточной Европе в первые десять лет после Второй мировой войны. Но эти представления были полной фантастикой для конца 1980-х годов.

Население СССР вообще совершенно не представляло, как живет весь остальной мир, как невероятно он изменился за последние сорок лет, после Второй мировой войны. Об этом я написал другую книгу и не буду здесь возвращаться к этим пролетевшим над Землей переменам{9}. Главное — люди жили идейным багажом совсем другой, давно прошедшей эпохи.

Помню, как в 1989 году, во время падения Берлинской стены, старухи и даже люди средних лет кинулись раскупать соль и спички:

— Германия объединяется! Не иначе, опять война будет!

Умственные способности этих несчастных вполне в норме — их так учили. Люди в СССР понятия не имели, что произошло в Германии за сорок лет и как до полной неузнаваемости изменилась эта огромная и несчастная страна. Впрочем, России предстояли примерно такие же изменения… о чем она даже и не догадывалась.

Трагедия русского народа и всех народов СССР состояла именно в этом: множество людей жили в каком-то выдуманном, почти нереальном мире, но этот фантастический мир казался им как раз абсолютно реальным и очень хорошо понятным.

• Как если изучать экономику по стоимости «алых парусов» или «гарнецов горротской пшеницы» из сочинений Бушкова.

А реалии окружающего мира казались как раз выдумкой, враньем. Люди просто не желали слышать то, что шло вразрез с их выдумками. Например, борьба экологических организаций в СССР финансировалась громадной транснациональной корпорацией «Проктор энд Гэмбл». Услышав об этом, я через немецких друзей навел справки… Благо, язык немного знаю. Слух подтвердился! Кстати, дорогой читатель… Если все еще не веришь — узнай-ка, какая именно фирма уютно разместилась на 70–80 % рынка всей химической продукции и России, и Украины? На рынке косметики, мыла, шампуней и так далее? Представьте себе: «Проктор энд Гембл»!

• А что? Неплохое вложение для любой фирмы. Профинансировали кучку баламутов — получили огромный рынок. Молодцы.

Я пробовал говорить об этом с советскими «демократами»… Бесполезно! Вроде бы вменяемые люди, они в упор не видели и не слышали ничего, что шло вразрез с их выдумками. Одна истеричная дамочка проорала даже, что меня подкупили «патриоты» — это ведь они врут, будто демократическое движение финансируется из-за рубежа!

• А оно и правда финансировалось из-за рубежа. Независимо от того, нравится это кому-то или не нравится.

Далее делался вывод: значит, Буровский — патриот, а быть патриотом очень стыдно!

В некоторых кругах быть или считаться патриотом и правда делалось очень стыдно. Это только один пример сюрреализма времен «перестройки». Того «сюра», в котором шло распадение СССР и смена политического строя.

Впрочем, происходили и еще более фантастические вещи. В Красноярске местный диссидент Гончаров баллотировался в депутаты местного городского совета. Одновременно он подал документы на выезд в США. Так вот — Гончарова в Горсовет… выбрали! Спустя месяц или два он укатил в США…

• О чем он думал, избираясь в горсовет? А каким местом думали избиратели?

Почему именно «демократы»?

Почему коммунисты проиграли идеологическую войну — понятно. А почему проиграли «патриоты»? Здесь может быть два объяснения.

1. Пропаганда «демократов» больше отвечала желаниям и чаяниям большинства людей.

Люди не хотели долго и всерьез думать о чем-то, рассуждать, ставить проблемы… Коммунисты через каждые два слова на третье говорили «все сложнее…». А никому не хотелось, чтоб сложнее.

Патриоты все копались в истории, рассказывали какие-то сложные вещи про написанные когда-то книги и статьи… А зачем тут думать? Скучное это занятие, да еще и знания истории требует.

• Еще Митрофанушка в XVIII веке знал, что от думания головка болит.

А «демократы» давали приятную легкую жвачку, которая думать не требовала, из которой сразу становилось понятно и «кто виноват», и «что делать».

К тому же люди хотели быстрого повышения своего материального благосостояния… Пропаганда же столичных «демократов» строилась не только на шельмовании всего советского прошлого, но и на расписывании красот западной жизни. И на ожидании того рога изобилия, который вот-вот начнет фонтанировать.

• Ну только вот объявят капитализм — и жареные фазаны сами полетят прямо в рот.

Это очень нравилось большинству советских людей, и они в ожидании дармовых фазанов охотно шли за пропагандой «демократов».

2. Пропаганда «демократов» была лучше организована, слышнее, громче, профессиональнее.

«Режиссеры перестройки» наняли лучших пропагандистов, и они лучше справились со своей задачей. В частности, они отлично умели шельмовать своих врагов. И создавать образ общего врага. Взять хотя бы историю с профессионально «раскрученным» обществом «Память».

Вопрос к читателю постарше: а не припомните ли, когда и откуда вы впервые услышали об этом кошмарном, невероятно преступном обществе?

Лично я узнал о нем в 1986 году, из публикаций в клинически демократическом журнале «Столица». И остальные публикации о «Памяти» шли исключительно из демократической печати. Оттуда люди и узнавали про страшного Дмитрия Васильева, который не садится за стол, если в меню не значится жаркое или суп из еврейских младенцев. Про чудовищные планы истребления инакомыслящих и евреев в первую очередь, про то, как будут метить крестами двери неугодных «Памяти», как КГБ помогает «памятникам»… много чего.

• И все вранье от начала до конца — что характерно.

Почему таким важным событием стало появление в Доме писателей «памятника» с грузинской фамилией Осташвили? Почему вообще об этом событии трубили все газеты и журналы СССР?

Почему население СССР должно было волновать, какие ужасные обиды нанесли «памятники» Евгению Евтушенко и как обозвали Лию Ахеджакову? Зачем и с какой целью все эти страсти в писательских кулуарах, все эти грязные подштанники московской писательской организации разносили по всей стране?

Ответ один: из «Памяти» очень профессионально сделали общего врага. Ту страшную Буку, против которой всем просто приходится объединяться… под знаменами «демократов», разумеется.

Роль КГБ? Ну, без согласия КГБ ни одна организация в СССР не работала — в том числе и самая что ни на есть «демократическая».

• Кто из них больше работал на КГБ — «Память» или редакция журнала «Столица»? Может быть, пусть сами разбираются?

А писатели? Похоже, они просто лучше других подходили на роль основных крикунов. Умели они сплачиваться в тесные группки, пробиваясь к прилавкам распределителей, да и уважаемы в СССР — традиционно. Писатели орут — их будут слушать.

Временами казалось, что основная ударная сила всех политических движений — это писатели, которых никто не читает, и (пусть уж читательницы меня извинят, но из песни слова не выкинешь) недотраханные бабы. Если нечитаемые писатели составили столичный, элитный слой «борцов за демократию», то некрасивые расхристанные бабы климактерического возраста составили основной контингент всех митингов, шествий, акций протеста… И 90 % аппарата всех общественных демократических организаций.

В Германии времен нацистов было словцо для обозначения пожилых дам, которые делали карьеру на организации митингов, собраний, шествий и так далее, — их называли «гитлерведьмы». Основные деятели всех общественных движений при развале СССР были именно таковы: «патриотические ведьмы», «коммунистические», «демократические».

Но на митингах патриотов все же было много и мужиков. А вот на митингах демократической общественности абсолютно преобладали «демоведьмы». «Демократические» митинги оставляли особенно жуткое впечатление.

Однажды в Петербурге я был на одном таком митинге вместе с одним мудрым пожилым человеком… Этот человек, знаменитый историк Лев Николаевич Гумилев, долго и с огромным интересом наблюдал за очередной ораторшей; упитанная бабенка обличала организаторов голода в СССР: Брежнева, Андропова и почему-то еще Суслова.

Послушав, Лев Николаевич повернул ко мне лицо, на котором застыло все то же самое, крайне заинтересованное выражение, и произнес:

— Андрюша… Это просто поразительно — как много в нашей стране людей, которым совершенно нечем заняться.

Думаю, что больше говорить уже не о чем.

Шаги в будущее

Можно сколько угодно смеяться над безумием, которое охватило СССР между 1986 и 1992 годами, но ведь безумие было, это факт. И оно охватило чуть ли не 90 % всего взрослого населения страны. Это, к сожалению, тоже факт.

Волны такого политического безумия вовсе не безобидны. Такое же массовое сумасшествие охватило Францию в 1789-м, Германию — в 1848-м, Российскую империю — в 1917-м, Германию — в 1933-м…

В этом сумасшествии была своя логика и свое движение… К концу обреченного государства.

Еще в конце 1980-х было ясно — КПСС уже сама не рада, что начала «перестройку». Ситуация с самого начала выворачивалась из рук, не давалась для «правильного» управления: чтобы и «демократия» была, и партократия… Одновременно… Как говаривал М. Горбачев, «управляемая демократия».

«Управляемой» не получалось. Слева, со стороны самых рьяных «демократов», рвались ломать и крушить партократию Демократический союз, какие-то еще не очень понятные партии. Большинство «демократов» не очень одобряло радикалов, но на их фоне казались вполне даже приличными, приемлемыми… И в то же время очень в духе времени.

XIX партийная конференция в 1988 году, Всесоюзный съезд Советов в 1989 году сделались центральными событиями для основной массы интеллигенции. Внесем ясность: именно для интеллигенции, а не для всего народа в целом! Еще в 1987 году сотрудники громадных институтов Академии наук СССР очень непосредственно говорили:

— А у нас последнее время никто и не работает! Все смотрим телевизор, все хотим понять, чем может все это кончиться…

Разумеется, большая часть жителей и подданных СССР не только смотрели телевизор, но еще водили автобусы и поезда, строили дома и прокладывали дороги, водили хороводы с малышами в детском саду и задавали корм коровам…

Но интеллигенция — особенно та ее часть, которая сама определяла, когда и как им трудиться, действительно прилипала к телевизорам, разбиваясь на партии и партийки, поддерживая одних депутатов и ниспровергая других. Как тут не вспомнить еще раз гениальную фразу Льва Гумилева….

А на улицах бушевали митинги. Кто-то длинноволосый, с перекошенным ртом и жуткими глазами очень взволнованно кричал в микрофон, что вот он может сделать всем лучше, и разумные минералы с планеты Вертеброн его поддерживают, а КГБ направило на него смертельный луч, и он теперь не может ничего сделать хорошего…

— А-аааа!!!! — грозно ревела толпа.

— Долой! — вопили расхристанные старшеклассницы и дамы предпенсионных лет. — Даешь!

Все напряженно следили, как идет «борьба» между двумя центральными фигурами: Горбачевым и Борисом Ельциным. К тому времени Борис Ельцин уже обругал жену Горбачева, Раису Максимовну, и потребовал максимально быстрого движения к демократии. Его выгнали из ЦК и заклеймили самым главным демократом.

Он уже совершил много новых подвигов: помочился на колеса самолета перед кинокамерой и пьяным выступил на телевидении в США. Оба поступка скорее прибавили ему популярности, чем отняли.

Борис Ельцин и боролся, и все время страдал за демократию: например, его то ли сбросили с моста в реку, то ли он сам туда прыгнул… Непонятно.

Противостояние «демократия» — власть КПСС окончательно персонифицировалось. Кто «демократ» — тот был «за Ельцина». И за распад СССР, за отделение республик от России.

В 1991 году выбрали Президента СССР — разумеется, Горбачева.

В том же 1991 году Ельцин был избран Президентом Российской Федерации большинством в 56 % всех поданных голосов.

• Новое разделение: кто за СССР, а кто за Россию… Красота!

Правда, референдум о выходе Российской Федерации из состава СССР в 1991 году показал — до 70 % избирателей распада СССР все-таки не хотят. Напряженная ситуация не разрешалась, противостояние двух политических сил и общий бардак росли в неимоверной степени.

Трудно сказать, как бы все повернулось, если бы не ГКЧП. Напомню: Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) взял власть в свои трясущиеся руки 19 августа 1991 года. Президента СССР Горбачева задержали на его даче в Крыму, в Форосе, и ГКЧП попытался править страной сам, как правительство. В одно прекрасное утро 19 августа по телевизору стали передавать «Лебединое озеро» и рассказывать о событиях в «советских социалистических республиках». В Москву ввели танковые войска, а от всех властей на местах потребовали лояльности к новому правительству и выполнения его приказов.

Казалось бы — вот он, конец «перестройке» и любым «играм в демократию».

В 1988 году был момент, когда преподаватель из Петербурга Н. Андреева написала в «Правде» статью «Не могу поступиться принципами». Две недели страна испуганно притихла, пытаясь понять: что это? Новое изменение курса? Позже эти две «притихшие» недели стали называть «две недели застоя».

Но за три года страна изменилась необычайно, и никаких «недель и месяцев застоя» не возникло.

Борис Ельцин тут же заявил о неподчинении власти ГКЧП как незаконной. Многие администрации приняли его сторону, так что даже аппарат власти был вовсе не весь на стороне ГКЧП.

А главное — большая часть населения, по крайней мере в городах, не хотела нового «застоя» и власти партократии. Они хотели демократии и Ельцина!

На баррикадах в Москве собралось несколько сотен тысяч человек. По всем городам прошли митинги, и в масштабах страны собрались буквально миллионные толпы. ГКЧП при всем желании не могло управлять. Оно могло или воевать, или отказаться от управления этим не повинующимся ГКЧП народом.

То есть были люди, славшие ГКЧП приветственные телеграммы, были те, кто встретил переворот совершенно восторженно, — но их было явное меньшинство. Большинство поддерживало тех активных, кто выходил на площади и строил баррикады на улицах Москвы.

При этом армия не сделала буквально НИЧЕГО! На улицы Москвы по приказу ГКЧП вышли танки. Ну, вышли… А танкисты братались с народом на баррикадах и пили вино. Кстати, и нарушителями приказа их не назовешь: приказа стрелять по баррикадам или давить их гусеницами — не было.

В Тбилиси 1989 года — было, в Баку 1990 года, в Вильнюсе января 1991 года такого рода приказы отдавались, и армия их выполняла. А в Москве августа 1991 года армия не получила приказ идти против населения. Был приказ вывести танки на улицы — этот приказ армия выполнила. И все.

Приди в движение хотя бы одна-две роты спецназа — и это могло бы полностью изменить положение дел. Одна танковая бригада, выступая на стороне ГКЧП, могла бы смести баррикады орудийным огнем. Два-три снайпера без особого труда могли убить Ельцина, перестрелять его окружение. Но и это сделано не было. Спецназ, спецслужбы просто бездействовали.

В результате все три дня ГКЧП власть уплывала от путчистов, и уплывала конкретно к Ельцину. 22 августа власть ГКЧП окончилась, из Фороса вернулся Горбачев, и как будто все восстановилось… А на самом деле произошел решающий перелом.

Собственно, это и было концом СССР. До начала 1992 года он формально дожил: в дни ГКЧП отделились от СССР только республики Прибалтики да Молдова. Но это были последние смутные месяцы, когда все уже было от начала до конца ясно.

После собрания в Беловежской пуще президентов России, Белоруссии и Украины в феврале 1992 года расчленение СССР стало фактом. И во всех суверенных «странах бывшего СССР» началась смена политического строя, легализация уже произошедшей «прихватизации» и организация нового, еще более грандиозного «приватизационного» витка.

А не водевиль ли все это?

Миллионы людей принимали за чистую монету все происходившее в СССР. Они искренне считали, что борются за демократию, что они могут на что-то реально влиять, что их мнение значимо для определения будущего страны.

В их представлении народ выдвигал своих лидеров — Бориса Ельцина и его окружение, восставал против тоталитарной диктатуры КПСС, свергал эту диктатуру, торжествовал зарю новой жизни.

«Митинг победителей» 22 августа 1991 года в Москве собрал до миллиона участников. Люди искренне считали себя победителями. Но большинство из них никакого доступа к власти не получили, и их участие в «революции» никак не было вознаграждено. Не обманывались ли они?

События августа 1991 года некоторые деятели гордо называют «Преображенской революцией». А была ли она, революция?

Уже тогда, в смутные дни августа 1991 года, раздавались голоса более трезвые. Очень уж странной была эта революция: бескровной. Действительно: почему бездействовала армия? Почему ничего не сделали спецслужбы?

В дни «августовского путча» один мой знакомый очень активно изучал ситуацию в Москве. Сын офицера русского флота, оставшегося в Тунисе после 1917 года, американский гражданин Костя Гальской представлял в России «Риддерз дайджест». 19 августа он запасся всеми возможными документами — корреспондентским удостоверением трех крупных информационных агентств, паспортом гражданина США и ходил решительно везде.

Я обзванивал всех знакомых москвичей, и большинство из них готовились к участию в боях. Двое моих знакомых в этот день «на всякий случай прощались» со мной, готовые принять смерть за освобождение России из-под ига Советского Союза.

А Костя Гальской сказал так:

— Андрей… Это все просто водевиль… И водевиль гораздо худший, чем наши предки показывали в провинциальных театрах в XIX веке…

Для такого мнения есть очень много оснований. Многое в «Преображенской революции» было явным продуктом режиссуры. В последние годы об этом начали писать, и довольно откровенно.

Скажем, когда толпа пошла на здание КГБ на Старой площади, Хазанов выступил по телевизору и легко убедил дорогих телезрителей — необходимо уничтожить памятник Дзержинскому на Старой площади! Это самое главное! Толпа кинулась сносить памятник, штурма здания КГБ не было — соответственно, не было и многотысячных жертв{10}.

Чтобы проводить такие операции, необходим колоссальный властный ресурс. Так может быть…

Водевильность и неводевильность

В декабре 2006 года мне довелось принимать участие в международном форуме, посвященном 15-летию распада СССР. Проходил он в Белоруссии, в Беловежской пуще и в Бресте. Показывали нам и охотничий домик, в котором Шушкевич, Кучма и Ельцин подписали соглашение о распаде СССР и создании Союза Независимых Государств (СНГ).

Сам по себе двухэтажный охотничий домик в стиле сталинского неоклассицизма даже красив. Но в самом домике витает какая-то странная, неприятно-напряженная атмосфера. Как сейчас модно говорить, аура. Может, это только чудится впечатлительному человеку? Но напряжение ощущали и другие участники форума. Атмосфера была, как в «доме с привидениями». Как в месте, где совершилось тяжелое и мрачное преступление.

Нам подробно рассказывали, как происходило подписание Договоров… Как их спешно печатали на машинке, стоявшей на столе для билльярда, находившемся на первом этаже. Как не было машинки с белорусским шрифтом, и этот Договор в трех экземплярах писали от руки. Как экземпляры Договора оказались с разным числом пунктов — на каждом языке со своим. Как эти экземпляры Договора подписывали три великих государственных деятеля, и как пьяный в доску Ельцин даже не вышел из своей комнаты, Договор подсовывали ему под дверь, отодвигая палкой ковер…

Была обстановка самого скверного водевиля, это факт. Но для всех стран СССР этот совершенно несерьезный, нелепо составленный Договор, не имеющий никакой юридической силы, тем не менее стал судьбоносным. И совсем не водевильно прошелся по миллионам человеческих судеб.

Кстати говоря — подлинники этих сверхважных документов до сих пор не опубликованы. Почему? Наверное, кому-то это очень нужно.

В чьих интересах?

Скажем сразу: в революции и смене строя были заинтересованы люди с огромными деньгами и колоссальным ресурсом власти. Приведу только один пример такого «материально заинтересованного лица»: Эдуард Шеварднадзе. Член ЦК КПСС, видный марксист-ленинец, честно сделавший партийную карьеру.

«Товарищи, — говорил Эдуард Шеварднадзе на XXV съезде КПСС, 27 февраля 1976 года, — Грузию называют солнечным краем. Но настоящее солнце взошло для нас не на востоке, а на севере, в России: это солнце ленинских идей».

Но в годы «перестройки» член ЦК КПСС Э. Шеварднадзе нагрел руки на очень скользком дельце. Дело в том, что немцы, выпроваживая из Германии Западную группу войск, предлагали положить в банк сумму денег, достаточную для покупки или постройки квартир для всех офицеров Западной группы войск — от лейтенанта до полковника.

«Нет!» — заявил твердокаменный ленинец Шеварднадзе. Он потребовал от немцев, чтобы все деньги шли через созданный им лично банк. Много ли квартир получили офицеры — это вы спросите у них самих. Только сразу предупреждаю — они много чего вам скажут и про деньги, и про Шеварднадзе. Лексикон у офицеров специфический, и спрашивать их лучше не в присутствии дам.

Ну а потом был переворот в Грузии. Законный президент Грузии Гамсахурдиа, сын известного грузинского писателя и видный общественный деятель, был свергнут и в ходе гражданской войны убит, а президентом этой многострадальной страны сделался видный ленинец Шеварднадзе, для которого солнце всходило на севере.

• А что? В своем роде тоже выгодная сделка. Кто сможет привлечь к ответственности президента суверенной страны?! За преступления, совершенные в другом и уже не существующем государстве?!

Возникает вопрос: а не было ли в этой «Преображенской революции» срежиссировано решительно все от начала до конца? В интересах таких, как Шеварднадзе?

Сразу ответим очень решительно: нет! Кроме режиссуры, в перевороте действовали интересы огромного количества людей. Это были сотрудники и создатели кооперативов, собственники, нарождавшаяся мелкая буржуазия. Тот самый средний класс, которого якобы никогда не было в России.

Те, кто создал свое предприятие, кто купил квартиру или землю, не хотели возвращения советской власти. Их интересы тоже состояли в том, чтобы сменить политический строй. Ну, и продолжалось идеологическое безумие, митинги и вопли «долой!».

Не очень важно, считать ли события 1990–1991 годов революцией или зловещим переворотом, подготовленным врагами России. Этот переворот, падение советской власти, поддержало большинство населения СССР. Не верите? Но за Ельцина — президента Российской Федерации — проголосовало 56 % избирателей. Распад Советского Союза отнюдь не вызвал массовых волнений и тем более вооруженных выступлений.

Смену политического строя и распад СССР задумали враги? Нельзя исключить и такой возможности.

Эти процессы срежиссировала верхушка номенклатуры и КГБ? Более чем вероятно.

Сам процесс развала СССР проведен был на редкость бездарно.

Но смену политического строя и расчленение СССР поддержало большинство населения. Если и были действия врагов, манипуляции бесчестных людей — то почему никто не воспротивился?

Мы-то все — куда мы смотрели?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.