Глава четвертая. «Прекрасное далеко, не будь со мной жестоко…»

Глава четвертая. «Прекрасное далеко, не будь со мной жестоко…»

Из всех теорий происхождения человека для нашего исследования интерес представляет научный труд Б.Ф. Поршнева и трактовка его идей Б.А. Диденко. Почему мы выбрали именно эту теорию? Потому что она делает акцент на возникновении социальности у человека как основной эволюционной характеристики данного вида. И главное — она не обходит молчанием, а напротив — ставит во главу угла инфернальное, темное, отталкивающее в натуре человека.

Даже основополагающий тезис теории Поршнева звучит для многих шокирующе. Наш предок был поедателем падали. Да… И сразу возникает масса неприятных ассоциаций, после которых никакого труда не стоит измазать могильной землей и трупной слизью божественный лик венца Творения.

Но давайте разберемся, что же следует из такого теоретического посыла, кстати, подтвержденного многочисленными научными данными.

Сообщества протогоминидов (проточеловеков), как и все живое, были встроены в сложившиеся пищевые цепочки. Кто-то кого-то ел, чтобы самому затем стать пищей для другого. Так было, есть и будет. И в этом нет ничего демонического и антиразумного.

Исключительно растительный рацион, как у жвачных животных, для человека неприемлем. Собирательство и охота на мелких животных (крыс, зайцев, насекомых и других, неспособных оказать серьезного сопротивления) не могли удовлетворить энергетических потребностей отдельной особи и обеспечить развитие сообщества протогоминидов. Если рассмотреть «тактико-технические» характеристики протогоминида как бойца во всеобщей войне за источники пищи, то он явно проигрывал хищникам: пещерным медведям, саблезубым тиграм, волкам и прочим. Ни индивидуально, ни коллективно, протогоминид не мог в поединке противостоять крупному животному. Сами органы тела человека не предполагают нанесение мощных поражающих ударов, сопоставимых по силе с ударами крупных хищников. У нашего предка не было ни рогов, ни копыт, ни клыков, как у саблезубого тигра. Все, что имелось в арсенале, было достаточно лишь для откусывания и разрывания добычи, но не ее умерщвления. Напомним, что речь идет о временах, когда проточеловек еще не использовал копий, стрел и прочих орудий убийства. Чем же тогда питались наши предки?

А питалось сообщество протогоминидов неплохо. В пищевых ямах (помойках) у стоянок племени протогоминидов археологи находят в изобилии кости крупных животных, включая хищников. Причем каких-либо признаков специализации питания племени по останкам установить невозможно. Наш предок жрал буквально всех подряд.

Но в пищевых ямах хищников не находят останков протогоминидов. Редкие исключения бывают, но не настолько, чтобы утверждать, что предок человека был специализированным объектом охоты какого-либо хищника. Парадокс?

Заметим, что это же положение сохранилось до сих пор. Человек для забавы или из хозяйственной необходимости способен охотиться на любого животного: слонов и копытных, на пушного зверя, морских млекопитающих, вплоть до птичек колибри, перья которых шли на украшения дамских шляпок. Но на человека систематически не охотится ни один хищник.

У современного человека отсутствует ферментационный механизм, позволяющий перерабатывать падаль. Тухлое мясо вызывает у нас пищевое отравление. А сам вид трупа, именно — трупа, а не свежезамороженной туши, вызывает реакцию отторжения. Логично будет предположить, что протогоминиды тоже чисто физиологически не могли питаться падалью. Следовательно, наш пращур питался падшими животными, но он не ел мертвечину, как это делают классические падальщики — грифы и гиены.

Скорее всего, стая протогоминидов охотилась, как шакалы, — первой оказывалась у падшего или ослабевшего животного. Ярости оголодавшей стаи мелких хищников вполне достаточно, чтобы добить жертву и отогнать от добычи крупного хищника.

У сообщества протогоминидов остался очень узкий эволюционный коридор: первыми приходить к тому, кто уже не может оказать сопротивление, кто уже обречен, но еще не пал и не стал падалью. Кто источает «запах смерти». Значит, надо было развивать у себя специализированные органы чувств, позволяющие на расстоянии уловить эту специфическую ауру, названную нами «запахом смерти».

Почувствовать на расстоянии надвигающуюся смерть? Что-то из области экстрасенсорики и парапсихологии. Да, именно так.

О том, что такое возможно, говорят следующие данные. Если прикрепить две клеммы потенциометра к листу растения, то можно замерить электрические характеристики и фиксировать их колебания в ответ на изменения окружающей среды. Лист растения, кроме всего прочего, совершенно четко реагирует на приближение человека. Прибор фиксирует строго определенный сигнал, который нельзя спутать с другими. Но мало того, что растение работает как радар, как выяснилось, оно еще и способно передавать информацию другим растениям.

В ходе эксперимента ученые разместили датчики на удаленных деревьях и получили поразительный результат. Лес начинал реагировать на человека, стоило сделать первый шаг к опушке. Сигнал о движении человека упреждающе передавался от дерева к дереву, от листа к листу, и интенсивность сигнала возрастала на датчике по мере приближения к нему человека. Таким образом, можно было точно установить не только направление движения, но и точку, в которой находился человек в конкретное время.

Вывод: в живой природе все пронизано единым информационным полем, одной из составляющих которого является электромагнитное поле.

Информация о близкой смерти животного в подобном едином биополе должна присутствовать. Осталось ее только уловить.

Безусловно, это не тот запах, который можно обонять. И не изменение в окрасе шкуры, которое можно увидеть органами зрения. Но нечто связанное с близкой смертью должно происходить в окружающей среде. Что ясно и четко ощущается, как, скажем, «тяжесть атмосферы» в доме, где недавно умер человек.

Тут потребны иные органы восприятия. Экстрасенсорные, как их называют. Здесь мы невольно вторгаемся в сферу парапсихологии, биоэнергетики и многих других научных дисциплин, вызывающих дискуссии в научном сообществе и ажиотаж в массовом сознании. Дабы не привносить их в повествование, мы ограничились включением в библиографию наиболее ярких и безусловно научно корректных публикаций на данную тему. Поверьте, парапсихология и ее отечественный вариант — эниология (наука о энергоинформационных взаимодействиях в природе) давно вышла на более высокие уровни знания и представления об окружающем мире, чем можно себе представить по сенсационным статьям в «желтой прессе» и «оккультным» книжечкам, продающихся на уличных лотках.

С позиций эниологии есть достаточно веские основания утверждать, что наш предок и его сообщество экстрасенсорными органами восприятия обладало. Иначе бы просто не выжили. Исчезли бы протогоминиды, как исчезли многие виды в ходе эволюции. А «разумные обезьяны» не просто выжили, а расселились по всей планете, и мощь их экспансии оказалась такова, что, в конце концов, они заняли вершину биологической пирамиды.

Установив нишу, которую заняли гоминиды — «охотников на обреченных» — обратим внимание на то, что свойство к сверхчувственному восприятию «запаха смерти» было не привилегией отдельных членов, а способностью всей стаи как коллективного охотника.

Если доводилось наблюдать за полетом стаи птиц или стаей рыб, то сразу же бросается в глаза, что действует стая как единый организм. Особенно впечатляют повороты, выражаясь мореходным термином, «все разом». При этом до конца не ясно, как и какими средствами передается управляющая команда и почему она выполняется без какой-либо задержки. Самым вероятным объяснением являются так называемые «полевые» взаимодействия внутри стаи. (Данный феномен детально описан в статьей В.П. Казначеева, приведенной в библиографии)

С позиций эниологии стая — это объект, характеризующийся единством энергетического поля, находящийся во взаимодействии с энергетическими полями, существующими в окружающей среде. Стая это не только материя (живые особи), но и энергия (физическая сила, витальная энергия особи, умноженная коллективными усилиями и направленная на активное взаимодействие со средой), а также — информация (система связей и условных сигналов, внутренний язык знаков и образов, используемые для передачи управленческих команд и знаний). В едином энергоинформационном поле стаи, как и в приведенном нами примере с изменением энергетического потенциала растений, сигнал проходит почти мгновенно и воспринимается безошибочно.

Экстрасенсорные способности, способности к сверхчувственному восприятию использовались гоминидами для успешного функционирования в своей эволюционной нише. Благодаря им стая не только конкурировала за пищу, но сохраняла и развивала себя как живой организм. Речь у гоминидов тогда еще не была развита, а невербальный «язык тела» не всегда выручал, когда нужно было отреагировать «всем разом». Напомним, что стая наших предков насчитывала примерно пятьдесят особей разных возрастов, и вожак явно не мог бы отдать команду каждому в отдельности. Очевидно, что связь и управление в стае осуществлялись на экстрасенсорном уровне. Для их эффективности требовалось постоянно удерживать всех членов стаи в состоянии коллективного сознания.

Нам, ушедшим далеко вперед в развитии, доступны лишь отголоски того состояния, в котором пребывали гоминиды. Это состояние сродни по интенсивности массовой панике, массовому психозу, коллективному трансу в результате различного рода «радений», при исполнении ритмичных танцев и так далее, и самый пик — состояние возбужденной толпы. Для современного человека погружение в такое состояние зачастую является серьезной психической травмой.

А для наших предков это было не только нормой, но жизненной необходимостью. Сами условия жизни требовали слаженных коллективных действий. Только все, только «все разом», иначе не выживет никто. Для понимания этой очевидной истины не требовалось развитого интеллекта. А уровень внутреннего развития еще не дошел до того, чтобы отдельный член стаи осознал себя как нечто отдельно существующее, как «вещь в себе», имеющая уникальную ценность. Личностей еще не было, был единый организм стаи.

Интересно заметить, что для нивелирования индивидуальных характеристик и привития рефлекса к безоговорочному подчинению в современном обществе выработан безупречно эффективный прием — муштра. Кто хоть раз имел удовольствие на себе почувствовать, что такое многочасовые занятия по строевой подготовке, тот знает, какое по силе воздействие они могут оказать. Насколько они отупляют. И какое странное чувство растворения в единстве шагающей массы они дают.

«Сугубо штатским» для приблизительного представления, о чем идет речь, достаточно сравнить движение фланирующей публики по тротуару с маршем парадного полка. Красиво, конечно. Мощно. Но задумайтесь, какое мощное психологическое насилие нужно оказать, сколько труда и воли нужно затратить, чтобы нормальные люди стали двигаться, как заводные игрушки. И из индивидуумов превратились в печатающий шаг единый организм. Для справки, подготовка подразделений для участия в параде на Красной площади в день Седьмого ноября, длилась с начала сентября и заканчивалась в ночь на пятое ноября. Два месяца шагистики ради пяти минут марша мимо Мавзолея.

Но вернемся к нашему дальнему предку. Судя по всему, он был форменным эволюционным карьеристом. Обратите внимание, как ведет себя на стоянке стая наших ближайших сородичей — обезьян. Спят, играют, очищаются от насекомых, ссорятся. Если кто и экспериментирует с подручными средствами, пытаясь превратить их в орудие труда или оружие, то лишь эпизодически и при полной индифферентности к происходящему со стороны стаи. Короче, ведут себя как нормальные животные.

У гоминида хомо хабилиса (человека умелого) все было с точностью до наоборот. На стоянках их уже не стай, а протоплемен археологи находят груды обработанных камней. Различного рода скребков, режущих инструментов и прочего. В количестве, во много раз превосходящем потребности! По десятку на каждую пару рук в протоплемени. А в паре десятков километров на новой стоянке — еще одну. И так вдоль всего маршрута движения.

Бессмысленный на первый взгляд труд. Да и труд ли это в нашем понимании? Скорее, какой-то вечный кризис перепроизводства. Очевидно, изготовление орудий в таких количествах явно имело какое-то другое предназначение. И в нормальном, даже с точки зрения обезьяны, состоянии психики вряд ли было возможным.

Кто-то скажет, что процесс явно напоминает армейское развлечение — копание канавы «от забора — и до обеда» с последующим засыпанием ее «отсюда — и до отбоя». И будет прав! Да, эта та самая муштра. Бессмысленная и изнуряющая. Только с поправкой на историческую эпоху. И только на первый взгляд лишенная всякого смысла.

Кучи брошенных орудий есть побочный результат коллективного психофизиологического состояния, в котором находилось сообщество гоминидов. Исследователи трансовых состояний давно заметили, что действия одного человека моментально подхватываются всеми. И погруженная в транс группа действует как единый организм. Гоминиды гораздо легче, чем мы сейчас, входили в групповой транс, и интенсивность его была несравненно выше, чем может выдержать психика современного человека. Но зачем? Какая в этом эволюционная выгода?

На заре человеческой истории еще не была выработана система знаков для передачи информации (письменная речь), а устная была на низком уровне и, скорее всего, доминировало невербальное общение на языке поз, мимики и жестов. Опыт передавался имитационно, по принципу «делай, как я». При этом имитационное поведение в сообществе было коллективным ритуалом. Считается, что таким образом в протоплемени происходило не просто обучение через подражание, а «впечатывание» в память приобретенного навыка.

Отголоски того цоканья камень о камень, что звучал на стоянке гоминидов, до сих пор живут в нашем подсознании. Нас завораживает и будоражит исполнение ритмичной музыки. Нет человека, который спокойно отреагирует на военный марш, барабанную дробь или печатный парадный шаг воинского подразделения. До сих пор мы требуем от присоединившегося к коллективной работе «попасть в ритм» и «идти в ногу». Вообще ни одна работа не может быть успешно сделана, если нарушен или отсутствует ритм. Привитие полезного навыка включает в себя и привитие правильного ритма.

Ритм работы, такт («такт-такт-такт» — в самом слове так и слышится удар камешком о камень), безусловно, погружают в особое психофизиологическое состояние. В специальной литературе для его обозначения используется термин — измененные состояния сознания.

В процессе совместной работы-ритуала протосообщество погружалось в измененное состояние сознания. При этом, с одной стороны, индивидуальное сознание каждого члена «распахивалось», позволяя усвоить новую информацию и опыт, минуя любые блокировки в сознании. Современные исследования в психологии подтверждают, что в гипнабельных, измененных состояниях сознания скорость, объем и качество усвоения информации возрастают многократно, что значительно ускоряет обучение. С другой стороны, формировалось коллективное сознание. Не как сумма индивидуальных сознаний, а как особое качество самого сообщества.

Коллективное сознание — одно из проявлений единого психополя на биологическом уровне, и формировалось оно в ходе коллективной трудовой деятельности. Здесь мы немного уточним классиков марксизма, утверждавших, что труд сделал из обезьяны человека. Описанный тип трудовой деятельности создал социальное существо, успешно функционирующее только как элемент социальной системы. Используя терминологию А.А. Зиновьева, коллективный труд создал «обитателя человейника».

Уникальность ритуального типа обучения состоит в том, что отдельный член сообщества мог реализовать, обогатить или обновить знания и опыт только через «подключение» к коллективному сознанию. По сути, «своих», «личных» знаний и опыта у него не было и не могло быть. Личный эмпирический опыт через групповое ритуальное подражание незамедлительно становился коллективным достоянием. Во времена зарождения человейника не было и не могло быть ничего личного и индивидуального, было только коллективное и сверхличностное.

С тех самых пор человек как обитатель человейника обречен жить в коллективе себе подобных. Индивидуальных знаний и опыта отдельного человека никогда не бывает достаточно для выживания. Более того, формирование сознания, передача знаний, привитие опыта возможно в силу особенностей происхождения и ранних этапов эволюции только в коллективе.

На основе накопленного опыта в коллективном сознании формировалась «ментальная модель мира», максимально адекватная реальности, позволяющая человейнику успешно функционировать.

Лидер (вожак) сообщества, находясь в положении «вперед смотрящего», на интуитивном, подсознательном уровне лучше других улавливал изменения в реальности (внутри человейника и в окружающей среде) и вносил необходимые коррективы в «ментальную модель мира». По сути, он внедрял свое видение, свое мировоззрение в сознание подвластных. Не столько ради прихоти, а исходя из требований управляемости, эффективности жизнедеятельности и целостности человейника.

В функции лидера на ранних этапах развития человейника входило погружение и удержание соплеменников в коллективных состояниях сознания. Те члены стаи, которые в силу отклонений в развитии не могли успешно подключаться к коллективным состояниям измененного сознания, а также те, чье индивидуальное сознание формировалось так, что приходило в противоречие с коллективным сознанием, подвергались безжалостной селекции. Вопрос единства и монолитности психополя стаи был вопросом выживания. Не удивительно, что человейник дал право лидеру принуждать, изгонять и даже убивать «бракованных» членов.

Безусловно, быть военным вождем, полицмейстером и шаманом в одном лице сложно. Часть функций лидера была «сброшена» на наиболее подходящих по своим качествам сородичей, которые, естественно, получили свою долю от «пирога власти». Привилегированное положение лидирующей группы (властвующих и управляющих) закрепилось в «ментальной картине мира» и сохранилось до сих пор.

В ходе эволюции стали все четче проступать и развиваться специализированные элементы системы человейника. Кто-то совершенствовался во властвовании (лидерстве), кто-то подчинялся, развивая в себе необходимые качества, кто-то специализировался на удержании соплеменников в состоянии «коллективного сознания» и тонком, экстрасенсорном взаимодействии со средой обитания.

По представлениям Бориса Диденко, (его прекрасная работа «Хищная власть» включена в библиографию к данной книге), внутривидовое разделение произошло по критерию отношения к власти. Выделились суперанималы, суггесторы и диффузники, позже появились неоантропы. Термины введены самим Борисом Диденко, для их наглядного пояснения мы подобрали соответствующие иллюстрации. Всмотритесь на типажи на картинах, и все станет ясно без лишних слов, кто есть кто. И какое имеет отношение к Власти.

Илл.

В кибернетической схеме управления человейником данные типы различаются по исполняемым функциям:

— суперанимал — специализация в осуществлении функции насилия и принуждения (власти),

— суггестор — функция хранения и передачи знаний и внедрение требуемой «картины мира» (идеология),

— диффузник — функция подвластности и непосредственная трудовая деятельность по преобразованию среды обитания,

— неоантроп — «инакомыслящий», носитель «иной картины мира», отдельные особи и целые группы, опередившие современников в эволюционном развитии.

Суперанималы и суггесторы представляют собственно власть (объект управления) Диффузники — субъект управления (подвластные) в чистом, рафинированном виде. Неоантропы смягчают трение между властью и народом, между субъектом и объектом управления. Неоантропы находятся на том уровне внутреннего развития, когда мало нуждаются во внешнем управлении и принуждении, что вызывает естественное раздражение властителей. Но с самобытностью неоантропов властвующим приходится мириться, потому что в среде неоантропов концентрируется подлинный интеллектуальный и духовный потенциал человейника, своего рода эволюционный резерв выживания. Неоантропы своей разумностью и гуманностью снижают общий уровень насилия в человейнике, повышают нравственный и интеллектуальный уровень развития диффузников.

Неоантропы это та самая интеллигенция, которую презирают и власти, и народ, но без которой ни те ни другие не могут обойтись. Без этих бессребреников и духоборцев жизнь человейника была бы постылым адом без всякого проблеска надежды, искорки Знания и атома душевного тепла.

Антрополог, наблюдая жизнь первобытного племени, сразу же выделяет сильных, агрессивных лидеров и их окружение, мудрых стариков и шаманов и агрессивно-послушное большинство. Те же специализированные группы мы можем легко выявить в любом коллективе наших современников. На протяжении тысячелетий существования человечества менялись лишь внешние формы человейников, но не их содержание и «социальные роли», которые должны исполнять люди.

* * *

А теперь немного поспорим с Борисом Диденко.

Ключевым элементом в эволюции сообщества гоминидов он ставит адельфофагию — поедание одних членов сообщества другими. Иными словами, внутривидовую агрессию как движущий фактор эволюции вида в крайней форме. Хищничество в прямом физиологическом смысле слова как истинную подоплеку Власти. Звучит страшно, тем более что теория Поршнева, на которую опирается в своих рассуждениях Диденко, имеет достаточно веские претензии на истинность.

По мнению Бориса Диденко, часть человейника была превращена в некий «пищевой резерв» на случай неблагоприятного влияния окружающей среды. И когда все животные страдали и гибли от бескормицы (засуха или заморозки), то сообщество протогоминидов просто пускало в пищу наиболее слабых. Причем, делало это регулярно, на уровне физиологического и социального рефлекса. Что, с одной стороны, дало мощный эволюционный коридор для развитии вида, с другой стороны, форсировало процесс внутривидовой специализации: выделились те, кто пожирает, те, кого «пускают под нож», и те, кто удерживает психополе стаи в спокойном состоянии, внушая необходимость, разумность и законность вопиющему акта поедания себе подобного. Дальнейшее развитие человейника несколько гуманизировало процесс адельфофагии. Вместо плоти сильнейшие (суперанималы) стали отнимать и «проедать» результаты труда покорных подвластных (диффузников). А суггесторы по мере развития сознания и форм передачи информации развили мощную и сложную систему аргументов для оправдания царящей в человейнике несправедливости. Хищность суперанималов и исключительное положение суггесторов объяснялась то «божественными законами», то закреплялась письменными кодексами и правилами, и так вплоть до современных научных политологических и экономических теорий. Свою лепту в вносили и сами страдающие диффузники, чье отравленное страхом сознание рождало такие перлы как «До Бога высоко, до царя далеко», «Закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло», «Всяк сверчок знай свой шесток» и прочие.

Доля истины в рассуждениях Бориса Диденко имеется. Действительно, убийства внутри человеческих сообществ происходят на протяжении всей истории человечества. Каннибализм и адельфофагия (поедание своего сородича) — в тех или иных формах существуют и поныне. От прямого поедания трупов в «диких» племенах до психопатологических проявлений у отдельных наших современников и у целых групп, например в периоды массового голода. И очевидно, что корни к способности (если не потребности) убивать себе подобных следует искать в эпохе зарождения человейника.

Но было ли все так просто? Захотел есть — взял и убил. Вряд ли… Попробуем рассмотреть эволюцию сообщества протогоминидов как становление и развитие сложной саморегулируемой системы, с течением времени развившуюся в человейник.

Очевидно, что развитие внутри стаи не могло идти равномерно: кто-то же должен был отставать, идти не в ногу или забегать вперед в эволюционном развитии. Наверняка были и дегенераты, не способные к обучению через коллективное состояние. Часть неумех и неадекватных гибла в столкновении со средой. Выбраковывалась так, как это происходит у всех животных. Но большую часть наши дальние предки уничтожали физически или изгоняли из коллектива. Что, по сути, та же смерть только в «социальном» варианте.

Изгнанник «отключался» от единого психополя человейника и тем самым лишался навыков и знаний. Выстоять в одиночку против среды обитания человек не может по определению. Это очевидно, учитывая, что он есть продукт и неотъемлемая часть человейника, сформирован и создан исключительно для успешного функционирования в системе социальных связей человейника как своей естественной и единственной среде обитания.

До сих пор у североамериканских индейцев существует обычай давать имя изгнанного первому же родившемуся младенцу и напрочь забывать того, кому это имя принадлежало раньше. Сейчас это просто дань традиции. Но восходит она к тем временам, когда изгнание фактически означало смерть.

Итак, внутривидовая агрессия была направлена на упреждающую селекцию наименее приспособленных к коллективной деятельности. Человейник «зачищал» бракованных членов раньше, чем это сделает внешняя среда.

Возможно, на каком-то этапе развития, близкого к диким животным, трупы убитых сородичей поедались. Но вряд ли часть племени когда-либо рассматривалась исключительно как источник пищи. Иначе адельфофагия, дай она столь ощутимое эволюционное преимущество, неминуемо была бы закреплена как свойство вида на биологическом уровне. А из истории человечества видно, что был закреплен навык коллективной трудовой деятельности.

Практически во всех нам известных человейниках захваченные чужаки не поедались, а принуждались к труду. Из них делали рабов — «живые орудия труда», а не «ходячие консервы». В наше время каннибализм как социальную норму демонстрируют только «дикие» племена, обитающие в трудно доступных районах. Их низкий уровень развития говорит сам за себя. Каннибализм — тупиковый путь эволюции. А прогрессировали только те человейники, где социальной нормой стало принуждение к труду и принудительное изъятие результатов труда.

История развития человейников со всей очевидностью показывает, что грубое физическое насилие суперанималов эволюционировало в сторону более мягких и завуалированных форм принуждения: рабство сменялось экономической и интеллектуальной зависимостью. Подвластные (диффузники) не «тренировали» себя в жертвенности в буквальном смысле слова, а развивался и закреплялся признак диффузности как покорность при несправедливом перераспределении результатов коллективного труда.

Равным образом не произошло и закрепления каннибализма как физиологически необходимого акта у самих властителей.

С определением Власти как внутривидового хищничества трудно не согласиться. Весь вопрос: а чем, собственно, питаются властвующие?

А питаются они жизненной энергией подвластных. Властвующие хищнически присваивают себе большую часть результатов коллективного труда, «жируют» за счет остальной части сообщества. Но это видимая, материальная сторона. На более тонком уровне властвующие, по сути, пожирают жизненную, витальную, творческую, созидательную энергию подвластных. Но они же не питаются в буквальном смысле плотью подвластных и не пьют кровь стаканами!

Оспорить выводы Бориса Диденко можно еще одним аргументом. Допустим, что некая хищность как производная от изначальной адельфофагии закрепилась у некоторых представителей вида хомо сапиенс на генетическом уровне. Допустим, хотя материального носителя — «гена хищности» — до сих пор не обнаружено. Как нет абсолютно никаких биологических отличий у властвующих с подвластными ни на морфологическом, ни на физиологическом, ни на генетическом уровне. Наука не обнаружила у властителей некоего «органа власти».

Суперанимал, суггестор и диффузник это не только подвиды, как их подает Борис Диденко. В системе человейника — это еще и функции в системе управления, и социальные роли, которые обязательно должны быть сыграны в спектакле жизни. Любым членом сообщества, если мы хотим, чтобы сообщество сохранилось. Любым, волей судьбы и случаем занесенным на ту или иную «должность» в системе человейника.

Можно привести тысячи примеров, когда самый радужный неоантроп или серенький диффузник, оказавшийся в роли властителя или ставший только чуть-чуть причастным к власти, практически моментально превращается в то, что от него требуется по новой социальной роли — в хищника. Словно по законам театра, а не генетики, он сам начинает играть короля, и остальная труппа вовсю ему в этом помогает. Плохо или хорошо, талантливо или нет, но роль Ричарда он сыграет. Или кончит, как Гамлет.

Охищнивание, если возможен такой термин, полное перерождение личности попавшего во власть происходит с такой скоростью, что невольно закрадывается мысль о некой психической болезни, вроде наведенного психоза. Доля истины в этом есть.

У властителей легко обнаружить некие девиации в сознании, психологические особенности и отклонения, не только врожденные, но и быстро приобретаемые. Но нет никакого четко выделяемого психологического «комплекса власти». Как нам кажется, патологию следует искать в тонких полевых взаимодействиях — психоэнергетических, биоэнергетических, а не в психофизиологии. С Григорием Климовым, обнаружившим некий «комплекс Ленина» на основе гомосексуализма, мы поспорим в главе, посвященной психологическим особенностям лидера.

Считаем, что Борис Диденко несколько перегнул палку, абсолютизировав внутривидовое убийство, возведя его чуть ли не в источник пищи для властителей. Внутривидовое убийство есть акт управления в человейнике, а не способ добывания пищи властителями. Хищничество властителей направлено на присвоение большей доли результатов коллективного труда и достижение максимального личного комфорта. Внутривидовое насилие в человейнике осуществляется не столько над телом, сколько над сознанием и духом. Так повелось, что управление в человейнике невозможно без «применения власти»: подавления воли страхом смерти и внедрения в сознание управляющей команды.

На наш взгляд, собственно убийство соплеменника есть нечто большее, чем апофеоз внутривидового насилия.

А теперь, когда мы разобрались, в чем же суть внутривидового насилия в человейнике, попробуем максимально точно воссоздать картину «первого убийства» внутри зарождающегося человейника, включив в анализ тонкие полевые взаимодействия внутри стаи.

Вся стая сосредоточенно долбит камнем о камень, изготавливая тысяча первый скребок или что-то вроде того. А один особо продвинутый или деградирующий товарищ в это время считает ворон на небе или блох в своей шкуре. Вожак быстро входит в состояние аффекта и камнем пробивает ему череп. Стая во всеобщем раже с энтузиазмом заканчивает начатое вожаком. И, допустим, поедает то, что секунду назад было их соплеменником. Затем успокаивается и дружно принимается за работу.

Почему такое стало возможным? Не просто физическое насилие над ослушником, а убийство соплеменника?

Очевидно, что жертва должна была идентифицировать себя как чужак или как враг. Иначе бы вожак не бросился, а стая не подхватила бы атаку.

Вспомним, что стая — единый организм. Все, кто находится вне стаи, — чужаки, которые рассматриваются как потенциальная опасность или добыча. Стая спаяна не только узами кровного родства, но и единым психополем. И тот, кто не подключен к этому полю, кто выпадает из него, — чужак: враг или добыча.

Отключение от единого психического поля отдельного члена стаи было для всех мощнейшим шоком. Представьте себе, что рядом с вами, когда вы, уютно устроившись в кресле, читаете книгу, вдруг откуда ни возьмись, возникнет бандит с окровавленным топором в руке. Реакция ваша будет моментальной. Или бежать, или нанести упреждающий смертельный удар. (Вариант обмереть со страха и покорно ждать смерти не будем рассматривать в виду его эволюционной бессмысленности). Вот так же моментально материализовался враг в лице соплеменника, выпавшего из коллективного психополя. И поступала стая с ним соответственно.

Столкнувшись с феноменом выпадения из коллективного психополя отдельных особей, наши предки оказались перед дилеммой: либо пусть среда убивает нас, либо мы сами упреждающе убьем тех, кто мешает выживать. Сработал предиктор-корректор, и наши предки разрешили убийство. Более того, сделали его регулярным актом. Чем выиграли эволюционную гонку у близких им по развитию видов обезьян, где систематического внутривидового убийства не было и нет до сих пор.

Спору нет, убийство себе подобного отвратительно и достойно осуждения. Но эволюция живых существ не имеет понятия морали. Хорошо лишь то, что способствует выживанию.

Да, люди разрешили себе убивать себе подобных и признали внутривидовую агрессию нормой в человейнике. И что в итоге? Мы на машинах и на метро приезжаем в зоопарк посмотреть на обезьян в клетках зоопарка. Мы — в фабрично изготовленной одежде, они — всё еще в шкурах. Они едят всё те же бананы, как миллион лет назад, а мы — мороженое и пирожки с мясом. Они — по ту сторону клетки. И пребудут там во веки вечные. Потому что они не убьют своего.

Мы же сделали свой выбор тысячелетия назад, и каждый день его подтверждаем. Убивали, убиваем и еще долго будем убивать себе подобных. Поэтому мы владеем планетой и всем, что на ней есть.

Коллективная трудовая деятельность и внутривидовое убийство — вот основа цивилизации. Хотим мы того или нет, но это так. И мы такие, какие есть. Поэтому и живем так, как можем и умеем, как научились за миллионы лет эволюции. Человек — это не только звучит гордо. Порой это звучит страшно.

Животные гибнут в борьбе с окружающей средой. Человек максимально защитил себя от воздействия среды еще на ранних этапах своей истории, а потом еще выстроил вокруг человейника бастионы техногенной среды: каменные дома, мосты, транспортную систему, промышленные производства средств питания, развлечения, сохранения жизни и средств уничтожения. И стал гибнуть преимущественно во внутривидовой борьбе, бушующей внутри человейника.

Заметки на полях

За год в Москве тонет несколько десятков человек. А сколько убивают, насилуют, калечат, грабят? Несколько тысяч. По всей стране только в пьяных застольных драках убивают тридцать тысяч человек ежегодно. В два раза больше, чем за всю афганскую войну. В автомобильных авариях гибнет двадцать тысяч в год. Ежегодно в России двести пятьдесят тысяч женщин становятся жертвами насильственных преступлений. Но это бытовой «производственный» травматизм в условиях цивилизации.

Но вот еще факт. Продолжительность жизни предпринимателя в эпоху «кооперативного движения» составляла… от двух месяцев до года! Чем ближе человек подходил к первому заработанному миллиону, тем ближе оказывался к могиле. Экономическая реформа, как всегда, творилась на костях и крови. Активных и пассивных ее участников.

Молох цивилизации требует жертвоприношений. В топку прогресса человечество обречено подкидывать человечину тоннами. И исправно это делает. Под чутким и гуманным руководством своих властителей.