СУДЬБА В ЗАПЯТОЙ

СУДЬБА В ЗАПЯТОЙ

Запятую могли поставить в любой момент. Мы слишком любим и ценим независимость, чтобы не ненавидеть двусмысленность ситуации, зависеть от настроения державного сатрапа: хочу – казню, хочу – помилую. Мы не ходили, и не будем ходить в ожидающих милости от сановника любого ранга, но внедренное в подкорку ожидание произвола – изматывает. Скольких талантливых писателей погубил внутренний редактор, знавший, что пропустит цензура, а перед чем ляжет костьми, сколько великих намерений пропало – не подсчитать. Страх, что тебя в любой момент, как говорится, прищучат, творческому тонусу не способствует. Все годы в МЕНАТЕПе – годы ожидания, годы риска, отнюдь не коммерческого. С головой на плахе может ли быть стопроцентная отдача?

Если бы рисковали одни мы – еще куда бы ни шло. В рискующих ходил весь истеблишмент – генералитет и старший офицерский корпус МЕНАТЕПа. Наша кадровая элита, люди, которые нам поверили и пошли за нами. Рисковали и бухгалтерские службы – нет ли корыстной заинтересованности в проведении и оплате операций, составляющих сердцевину нашей деятельности. Рисковали и наши деловые партнеры: в случае осложнений с МЕНАТЕПОМ блокировались немалые суммы. Как вовлеченные в преступный оборот, они подлежали изъятию.

ГКЧП, проведя операцию «Конфискация: август-91», сразу нажил бы политический капитал: новоявленных эксплуататоров экспроприировали, награбленное вернули трудовому народу. И первыми зааплодировали бы внуки Макара Нагульнова. Они бы рьяно взялись за дело. Пииты вмиг бы сочинили эпитафию предпринимательству под многомиллионное «Одобрямс!»