А ОН, МЯТЕЖНЫЙ, ПРОСИТ БУРИ

А ОН, МЯТЕЖНЫЙ, ПРОСИТ БУРИ

— Что такой грустный?

— У врача был. То нельзя, это нельзя…

— А ты дай ему тридцать долларов!

Ушел, бежит обратно веселый: «Все разрешил!»

Анекдот

Я не буду делать обзор всех мыслимых видов природных катастроф. Мы взглянули на глобальное потепление — согласитесь, именно об этом больше всего слышно. А вообще о катастрофах много литературы, благо, тема щекочет нервы читателя и тиражи окупаются. Что только не угрожает нам, несчастным страдальцам: сели и мели, градобитие и мордобитие, космические астероиды и зеленые гуманоиды. Перечни угроз найдете сами.

Нет, не улыбайтесь, знание это — об угрозах — не только занимательное, но и совершенно необходимое. Политикам — и местным, и высокопоставленным, и хозяйственникам — нужно обязательно о них знать. Я, конечно, не о нашествии марсиан или падении астероида говорю. Нельзя строить города там, где возможно семибалльное землетрясение; нельзя ставить турбазу рядом с руслом горной реки. Так отчего же строят и ставят? Потому что самый страшный гуманоид — человек. Причины часто не в ограниченности научного или практического знания; они в другом: если арматуру из бетонной стены можно выдернуть рукой, дело не в сейсмоопасности, источник катастрофы — в конкретном человеческом обществе.

Ну а если в горах расположен овраг, хотя бы и сухой — отчего-то же он образовался. Значит проносятся там иногда, раз в пятьдесят лет, селевые потоки. Как можно строить на его дне дом и растить там детей? Как это районный архитектор разрешил? Ах, не разрешал, пока не заплатили? Понятно…

В одних и тех же катастрофах богатые нации теряют в среднем меньше жизней, чем бедные (они-то — десятками тысяч), и причина, зачастую, не в технике, а в уровне организации общества. Он не следствие богатства, а, возможно, его источник.

Хотя и богатые нации не идеальны: как пишет с академическим юмором Кондратьев, уже после катастрофического разлива Миссисипи ученые обнаружили, что эти явления не случайная флюктуация, а имеют периодичность. В сто и пятьсот лет.

Вот бы раньше это выяснить, до жареного петуха, а не после!

Нас же интересует, сами понимаете, не опасность от акул для купальщиков Южной Калифорнии, а — бери выше! — будущее человечества в XXI веке. Природные ли катастрофы ему угрожают?

Несомненно, стихийные бедствия ни при чем. Глобальное потепление вызовет экономические потери. Но оно не вызовет повальной гибели землян от холода (естественно), да и от жары также — 3–4° можно перенести. Даже крайние пессимисты, если они ответственны (что можно отличить), не обещают повышения уровня моря более чем на 5–10 метров. Не факт, что это вызовет голод (некоторый резерв продовольствия есть, и при потеплении может увеличиться площадь пригодных для земледелия земель). Война за незатопленные места? Да, в принципе это возможно, если какая-то нация решит таким путем сменить место проживания. Правда, если рассуждать цинично, в основном пострадают бедняки. Не слишком сильные в военном отношении, они ничего не завоюют. Ну а если китайцы решат переселиться в Россию — то, давайте начистоту — сильно это повредит мировой цивилизации? Да никак. Хуже ей точно не будет.

Тем более что максимум повышения уровня в XXI веке, о котором предупреждают ученые — это от 10 до 90 см. Да-да. Те, кто этим занимаются, так сказать, по службе, обещают подъем Мирового океана, в случае усиления «парникового эффекта» после потепления и удвоения концентрации углекислого газа — меньше метра. Меньше метра! Как говорил девушкам-зенитчицам старшина Васков: «Вам по пояс». Вот вам и «Водный мир». Нет, цивилизации, нам известной, не опасен всемирный потоп, и всем, по крайней мере, тем, кто эту книгу читает — отнюдь не природные катаклизмы угрожают.

В среднем в последнее время от природных катастроф на Земле погибали ежегодно около 140 тыс. человек. Причем половина жертв умерли от голода, лишь частично зависящего от природы.

Годовой же прирост численности населения Земли — 80 млн. Следовательно, чтобы только остановить рост численности людей, нужна интенсивность катастроф в 500 раз выше по сравнению с нынешней. Это трудно представить, и специалисты по климату такого не обещают.

Грустно также, что эти современные ежегодные десятки тысяч жертв совершенно бессловесны. В 1970 году утонули не то 130, не то 300 тысяч человек в Бангладеш. Циклон на несколько дней поднял уровень моря, и реки разлились. Кто-нибудь заметил их гибель? Как-то повлияла она на развитие западной цивилизации? Да и нашей, честно говоря?

Для того чтобы природные катастрофы как-то отразились на цивилизации, нужно, чтобы эти катастрофы, пусть даже и меньших масштабов, затронули страны «золотого миллиарда». Звучит цинично, но это так, лишь эта часть человечества делает до сих пор Историю.

Но для них «парниковый эффект» неопасен.

Злые языки утверждают, что бурная деятельность политиков против техногенного изменения климата нацелена на отвлечение внимания от другого процесса, более насущного и прагматичного. Не скрою, к таким злоязычным скептикам отношусь и я. Мне интересно даже не то, добрую или злую цель поставили себе эти заговорщики (несомненно, добрую; нет и не было заговоров для достижения плохих целей; средства — да, бывали всякие). Мне интересно — какую? И заодно, отразится ли это на моей стране?

Одно предположение есть. Нужно искать некое явление, с которым сама западная цивилизация бороться без дополнительного запугивания не может. У них существуют управляющие и управляемые, и способы воздействия на массы там хорошо и давно разработаны.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.