Работа и болтовня

Работа и болтовня

Теперь, исходя из изложенного в предыдущей главе материала о бумажной бюрократии, постарайтесь представить себе, какова в Европе ситуация с бюрократией устной, проще говоря с болтовнёй и словоблудием под видом работы. Во сколько раз на Западе больше пишут всяких ненужных бумажек — вот примерно во столько же раз больше там и треплются. Особенно во Франции, да и вообще на юге Европы.

Французы есть французы — очень болтливы. Абсолютно не различают слово и дело. Им кажется, что чем больше они болтают, тем лучше для дела. Каждый француз с детства знает, что залог успеха в жизни — это умение хорошо говорить. Умненько, культурно, вежливо, вызывая одобрение слушающих. Везде, и прежде всего, на работе. Если вы не умеете производить благоприятное впечатление своей речью, вы никто. Напротив, умение говорить, вести бесконечные малополезные discussion — это залог успешной карьеры. Остальное — дело десятое. Именно поэтому, кстати, французы обычно не блещут выдающимися талантами в области техники, в отличие, например, от немцев. Заболтать можно посетителя в мэрии, иногда даже делового партнёра (если он тоже француз), но никак не трактор. Трактор нужно починить, а насколько красивые фразы будут произноситься в процессе его починки — это ему совершенно безразлично. Грубый и немногословный немец починит трактор лучше хорошо воспитанного француза, так как он сосредоточен на деле и не рассчитывает, что в случае неуспеха легко сгладит ситуацию за счёт всё того же универсального двигателя карьеры — умения трепаться.

Во Франции негласно считается, что ваш неформальный ранг в обществе прямо пропорционален количеству и громкости произносимых вами фраз. В среде так называемых «интеллектуалов» добавляются ещё такие параметры, как гладкость и окультуренность вашей речи. Кстати, насчёт немцев: рассказывала одна немка, вышедшая замуж за француза и родившая сына во Франции. Ребёнок ходит во французскую начальную школу и вообще воспитывается как француз. А мама остаётся немкой. И вот вечер с гостями, французы трещат без умолку, у немки уже мозги плавятся, сидит она себе тихо, вино потягивает. Ребёнок, будучи истинным французом, однозначно ассоциирует это с крайне низким статусом несчастной мамы в данном обществе. Ему обидно и хочется исправить ситуацию. И он настойчиво теребит немку: «Maman, parle!» (Мама, говори!) Этот эпизод позиционировался рассказчицей как выявляющий главное различие между немецким и французским менталитетом.

Но это ещё что, я лучше видел. Заходит мужик с собачкой в трамвай. Точнее, мужик-то заходит, а вот собачка остаётся. Двери закрываются, прищемляя поводок. Трамвай трогается, собачка бежит следом. Как помочь несчастному животному? Думаете, дёрнуть стоп-кран, который находится у француза прямо перед носом? Может быть, какой-нибудь угрюмый и бессердечный русский дикарь именно так бы и сделал, сопроводив действие одним единственным непечатным междометьем. Но только не француз. Разволновавшись, он громко, на весь трамвай, визгливым голосом выкрикивает имя собачки и размахивает руками, подавая ей через стекло какие-то таинственные знаки. Общественность потрясена, и вскоре визжат уже все присутствующие. Какой там стоп-кран, не мешайте орать! Собачка бежит. Наконец водитель, разобрав среди этих воплей фразу «Остановитесь, пожалуйста, мсье!!!» (именно так, с «пожалуйста» и «мсье»), останавливается. Собачка спасена, французы чувствуют себя героями.

И так во всём. Важна не столько работа, сколь её словесное оформление. Крайне нежелательно не обедать вместе с коллегами, не обсуждать с ними общие проблемы жизни и развития компании, не пытаться давать всем соседям по офису полезные и бесполезные советы, не ходить на семинары и защиты. Ваше простое объяснение «мне работать надо» только разозлит окружающих, ибо подчёркивает тот крайне неприятный для любого француза факт, что трёп — это всё-таки не работа. Поймите, вы в Европе. Если вы думаете, что ходите на работу для того, чтобы давать хорошую производительность, а всё остальное — ваше личное дело, то я вас огорчу: здесь это не так. В Москве, где люди гораздо более прагматичны, от вас обычно требуется работа и только работа. Там вы можете устроиться программистом или сисадмином, и быть букой — это ваше личное дело, лишь бы результаты в работе были. В Европе, а особенно во Франции, работа — это не столько действие ради результата, сколько некая роль, которую вы нанялись играть. Помимо непосредственно производства какого-либо продукта в роль эту входит также и озвучивание данного процесса. Что поделаешь, имеет место тот же эффект, который часто наблюдался в позднем Советском Союзе: люди (в том числе руководство) постепенно стали забывать, зачем они вообще на работу ходят. Европейцы разучились работать, то есть своей волей что-то реально менять в себе и в мире. Все дороги проложены предыдущими поколениями, а попытки прыгнуть выше головы в стабильном обществе категорически не поощряются.

Ещё один поучительный пример. Франция, научная лаборатория. Раз в неделю семинар (то есть лекция), приглашённый со стороны докладчик. Явка добровольно-принудительная. Каждую неделю слушается совершенно новый вопрос, излагаемый новым докладчиком. Абсолютно бессмысленное бессистемное набивание головы случайными сведениями. А сколько на слух усваивается из новой темы, и насколько глубоко это понимается? Тема-то абсолютно никак не связанна с вашей непосредственной работой. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Зато можно друг к другу в гости с лекциями ездить. И делать вид, что работаем. Эти семинары — общее явление для всех стран Запада. Крайне неэффективны, скорее даже вредны. Наши тематические курсы лекций куда более полезны. Излагаемый материал действительно нужен вам в вашей работе (вы сами выбираете то, что вам интересно, из множества предложений), поэтому у вас есть мотивация к восприятию информации и вы вполне понимаете, о чём идёт речь. Лекций не одна и не две, времени достаточно, чтобы материал давался на должном уровне, хорошо переваривался и запоминался, чтобы читалась дополнительная литература по теме. Но это уже работа, а работать в Европе не любят.

Вывод: говорите, говорите и говорите. От этого в немалой степени будет зависеть успех вашей карьеры. Хорошая игра отведённой вам роли часто может до некоторой степени компенсировать вашу низкую производительность. Большинство европейцев давно разучились жёстко считать экономическую эффективность сотрудника, особенно в госструктурах. Во Франции из научного учреждения с постоянной ставки вас никто не выгонит, даже если в течение года вы абсолютно ничего не будете делать, но будете мелькать на каждом семинаре, не имеющем к вашей работе никакого отношения, и задавать там дилетантские вопросы для поддержания дискуссии.

Впрочем, и по-настоящему хорошую карьеру одной только болтовнёй вы не сделаете. Приходится как-то находить время и на болтовню, и на бюрократию, и даже на работу. Отсюда перегруженность и низкая эффективность. Что поделаешь, Франция — это страна пустого бестолкового напряга. Страна monkey-business.