Я бастую, значит, я существую

Я бастую, значит, я существую

В моем романе « A Year in the Merde» [59]не раз повторяется шутка, которую многие читатели восприняли серьезно. Вместо выражения « plat du jour» («дежурное блюдо») я там употребляю словосочетание « gr?ve du mois» («забастовка месяца») [60]. Тут бастуют все: транспортные работники, полицейские, официанты, аптекари и даже актеры, снимающиеся в порнографических фильмах. Разумеется, это преднамеренное преувеличение, позволяющее составить хоть какое-то представление о том, как живется в измученной забастовками Франции, и внимательные читатели моего романа, возможно, обратили внимание в восьмой главе на то, что Пол Уэст начинает борьбу против собачьих экскрементов в тот момент, когда уличные уборщики, бросив на тротуар свои метлы, обрекают его обувь на более частое соприкосновение с caca [61].

Если оставить потуги на сатиру, то французы действительно часто бастуют. И тому имеется, само собой, веское основание: их забастовки дают потрясающие результаты.

Одна из основных причин тому следующая: бастовать выйдут не только члены профсоюза полировщиков карбюраторов, но и вся отрасль или страна. Вот почему правительство и работодатели почти всегда идут в конце концов на попятный.

Члены профсоюзов в любой отрасли и в любой компании принадлежат, скорее всего, к одному из пяти крупных профессиональных союзов: CGT ( Conf?d?ration G?n?rale du Travail) [62], FO ( Force Ouvri?re) [63], CFDT ( Conf?d?ration Fran?aise D?mo cratique du Travail) [64], CFTC ( Conf?d?ration Fran?aise des Travailleurs Chr?tiens) [65]и «Sud» [66], новая и мощная организация, образованная после раскола в CFDT. Если, например, CGT призывает своих членов выйти на забастовку, то она способна парализовать работу поездов, автобусов, фабрик, больниц, электростанций и телевизионных каналов (что иногда не так уж и плохо).

Зачастую снизить накал забастовки могут только сами профсоюзы, жестоко конкурирующие между собой. Так, например, в Париже забастовка транспортников может сорваться, если водители CFDT прекратят работу, а члены «Sud»назло объявятся на своих рабочих местах [67].

Причины забастовок могут носить порой чисто символический характер. Скажем, машинисты решили, что правительство должно больше делать для улучшения жизни простого рабочего, и проводят однодневную забастовку (лишая, следовательно, работягу дневного заработка). Некоторые уверяют, будто одной из причин, почему Олимпиада 2012 года пройдет не в Париже, стало то, что в день приезда сюда делегации Олимпийского комитета парижские транспортники устроили двадцатичетырехчасовую забастовку. Городские власти умоляли профсоюзы отложить ее проведение, но им было заявлено, что из-за чересчур напряженного графика забастовок очень трудно будет подыскать новое «окно».

Первым делом забастовка – итог: Олимпийский комитет увидел парализованную транспортную систему, и Олимпиаду примет Лондон.

Во Франции почти ежедневно в каком-нибудь городе проходит забастовка на общественном транспорте. Парижан же забастовочные настроения одолевают в зимнюю пору, как только начинает портиться погода.

Причины забастовок бывают самые разные. Иногда водители, подвергающиеся нападению на пригородных маршрутах, требуют больших гарантий безопасности. А то транспортные работники бастуют лишь потому, что решили продемонстрировать свою силу.

Впрочем, какой бы ни была причина, пассажиры все терпят. Пару дней в городе царит полная анархия. Между теми, кто пытается выбраться из переполненного автобуса, и теми, кто ломится в него, то и дело вспыхивают потасовки – но затем страсти утихают, на смену им приходит чувство умиротворения и солидарности. Те, у кого нет автомобиля, добираются до работы на попутках, извлеченных из подвала велосипедах либо пешком. Когда же телерепортеры интересуются отношением нейтральных граждан к бастующим, они обыкновенно отвечают, что те молодцы. Любая забастовка за права рабочих в конце концов идет на пользу всем рабочим.

Кроме того, если где-то идет забастовка, то у всехконечно же появляется прекрасный предлог для того, чтобы меньше работать.