Последствия

Последствия

Как отмечено в главе 7, быстрый и широкий финансовый ответ на банкротство Lehman Brothers был необходим для стабилизации американских рынков после их крупнейшего за восемь десятилетий краха. Но вместо того, чтобы отойти в сторону и позволить рынкам восстановить равновесие в начале 2009 г., мы под прикрытием закона Додда — Франка объявили целый ряд финансовых компаний «системно важными». Хотя в этом законе прямо говорится о том, что он направлен на ликвидацию финансовых институтов, которые «слишком велики, чтобы их банкротить», на деле все наоборот25. Ну разве может правительство, только недавно спасшее целый ряд банков, позволить обанкротиться институтам, признанным «системно важными»? В конце этой дороги нас ждет клановый капитализм (см. ниже).

Спасение «компаний-зомби» (так теперь называют компании, близкие к банкротству) поглощает часть национальных сбережений, которая вместо финансирования перспективных технологий идет на поддержку устаревших технологических решений и менее продуктивных «системно важных» компаний. Хорошо управляемым продуктивным компаниям не нужна поддержка правительства, для них признание «слишком крупными, чтобы банкротить» излишне. JPMorgan заставили в 2008 г. принять ненужную ему финансовую поддержку, поскольку регуляторы опасались, что, если финансовая помощь не будет рассматриваться как охватывающая всех программа, независимо от реальной потребности, то компании на грани краха станут отказываться от этой поддержки, боясь навсегда получить ярлык компании второго сорта.

Наши законы о банкротстве со всеми их недостатками на протяжении жизни многих поколений вносили важный вклад в обеспечение гибкости и успешности экономики. После стабилизации финансовых рынков и появления возможности финансировать «должников во владении», банки-зомби должны проходить нормальный проверенный временем процесс реструктуризации баланса, а не более политически чувствительные процедуры посткризисных лет. Гарантии с суверенным кредитованием сродни наркотической зависимости. Это особенно справедливо, когда их тяжелые последствия (в виде снижения конкурентоспособности) отсрочиваются и поначалу не видны. Федеральные гарантии по кредитам в последние годы стали у регуляторов излюбленным решением финансовых проблем. Об их негативном влиянии на экономическую гибкость, столь важную для экономического роста, никто не задумывается.

В главе 5 говорилось о том, что 17 системно важных финансовых институтов были отнесены как минимум одним из регуляторов к категории «слишком крупных, чтобы допустить их банкротство» и что это фактически гарантировало им помощь со стороны федерального правительства. Боюсь, даже надежные банки, которые способны конкурировать и самостоятельно выживать в самые сложные времена, попав в категорию «слишком крупных…», со временем начнут думать, что рынок не сможет наказать их за принятие неоправданных рисков. Это означает, что даже еще более ограниченные национальные сбережения будут направляться на поддержку менее продуктивных институтов, как финансовых, так и нефинансовых, в ущерб инвестициям в продуктивные технологии. В главе 9 подчеркивается, что, когда у правительства США возникает фактический (ex post)26 дефицит, другие сектора американской экономики должны в равной мере лишаться ресурсов. Иначе нам придется заимствовать эквивалентную сумму у иностранных держателей сбережений, чтобы финансировать тех, кто «слишком крупный, чтобы допустить его банкротство». Этим компаниям нужно позволить обанкротиться, и, если необходимо, даже ликвидировать их.

Как и в случае с Fannie Mae и Freddie Mac, рынок уже согласился с тем, что «слишком крупные…» институты нужно субсидировать. Это очевидно по стоимости финансирования крупных банковских институтов относительно менее крупных конкурентов, которые не получили субсидированные заимствования. Аналитики МВФ в недавнем отчете оценили «общее преимущество в стоимости финансирования примерно в 60 базисных пунктов в 2007 г. и 80 базисных пунктов в 2009 г.»27. Топ-45 американских банков, представленных в этом исследовании, получили поддержку на уровне средней глобальной. В главе 5 я ссылался на исследование ФРС, где рыночные субсидии Fannie Mae и Freddie Mac оценивались в 40 базисных пунктов28. На высококонкурентных финансовых рынках 40–60 базисных пунктов — это очень большое преимущество.

Такое рыночное субсидирование позволяет банкам или другим финансовым посредникам привлекать часть национальных сбережений для финансирования своих операций, даже если их политика и портфель без этого убыточны. Еще более тревожит растущая уверенность рыночных игроков в том, что в случае следующего финансового кризиса большая часть американской финансовой системы получит гарантии от правительства США.

Чистый эффект от политики, принятой в условиях финансового кризиса, особенно от закона Додда — Франка, заключается в снижении долгосрочных темпов роста национальной производительности и, соответственно, темпов повышения уровня жизни. К сожалению, результат замедления роста производительности не будет политически виден до тех пор, пока не станет очевидной потеря доли в глобальном ВВП.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.