Третий ГКЧП?

Третий ГКЧП?

Чёртова дюжина лет — 1991–2004 — тоже как-никак юбилей, и пресловутому августовскому путчу он подходит как никакой другой. И хотя политический цугцванг — кто вынужден сделать ход, тот и проигрывает, — складывался с тех пор неоднократно, именно та заполошно-сумасбродная попытка переворота (или контрпереворота) оказалась в конечном счёте решающей. ГКЧП проиграл, но что было бы, возьми он верх? Не что было бы тогда — в первые недели и месяцы после переворота, — а как выглядела бы наша страна сейчас, ровно тринадцать лет спустя?

На политическом уровне в стране функционировал бы авторитарный режим с псевдодемократической витриной полуторапартийной системы: КПСС у власти, ЛДПР (Жириновский, напомню, поддержал ГКЧП) — при власти. Фактически бразды правления держали бы спецслужбы, делегировав в генсеки и президенты выходца из собственных недр. Но не майора или подполковника, а как минимум генерал-полковника. Электронные СМИ оставались бы государственными, бумажные — частными (но с государственными эмиссарами, они же комиссары, в крупнотиражных), к Сети подступались бы, но — русский политический сыск запрягает медленно — не знали, как подступиться. За неимением оппозиции боролись бы с порнографией, понимая под таковой прежде всего инакомыслие.

Во внешней политике дружили бы с НАТО и США, постепенно сдавая им одну позицию за другой. Позволили бы отделиться Прибалтике (по Закону о выходе из СССР), а вот Кавказ наглухо запер бы командующий объединённым Северо-Кавказским и Закавказским округом генерал Дудаев. В Средней Азии правили бы московские особисты, зато премьер-министром всего Союза был бы Назарбаев.

Неприватизированная «нефтянка» работала бы на ВПК, ВПК — на экспорт, экспорт — на импорт товаров народного потребления. Впрочем, «поднялся» бы и отечественный малый бизнес: предприимчивые люди, которых мы сегодня называем олигархами, лишившись возможности «вертикального» развития, вынужденно перешли бы на «горизонтальное» и, саккумулировав нерастраченную злость, разобрались с братками. И заново сдружились бы со своими былыми кураторами из «органов». За доллары всё ещё сажали бы, но «чеки» приобретались бы на каждом углу за рубли. В Центробанке хозяйничал бы Геращенко, и дорос БЫ до парторга Борис Федоров.

Землю роздали бы на приусадебные участки горожанам. Но кое-где процветали бы и крупные совхозы — и их славил бы одумавшийся «фермер» Черниченко. Антиалкогольная кампания постепенно сошла бы на нет, а пивная — не началась вовсе.

Армия (кроме Ракетно-космических и десантных войск) разлагалась бы в отсутствие вербализированного противника, а Церковь — держалась с истинно христианской скромностью. Спортсмены выигрывали бы все мировые первенства, кроме теннисных и футбольных. Никита Михалков и Алексей Герман снимали бы эпопеи к 60-летию Победы, причём Герман не успевал БЫ к сроку. Чиновники сохранили бы привилегии, льготники — льготы, врачи — здравоохранение, учителя — образование, учёные — науку.

За границу ездили бы по путёвке «Интуриста», но без ограничений. Иностранцев, напротив, пускали бы к нам крайне выборочно. Эмиграция была бы свободной — но только по этническому признаку. Так и оставались бы три налога: подоходный, НА бездетность и неформальный «абиссинский» (за должность).

Политтехнологи, политконсультанты и младореформаторы занимались бы розничной торговлей, ресторанным делом и — в Нижнем — обыгрывали в карты заезжих «лохов». Старовойтова оставалась бы жива и боролась за освобождение Новодворской. В Ленинграде один из помощников занявшегося по завершении «хождения во власть» юридической практикой по жилищным вопросам мэра осуществил бы давнее желание, сев за баранку государственного таксомотора. Лозунг «Москва для москвичей» был бы реализован прежде всего в политическом смысле. Пенсионеры союзного значения Горбачёв и Ельцин ездили бы на «москвичах», председатель Мосгорисполкома — на «Юрии Долгоруком».

Лучше было бы или хуже? Похоже или не очень? «Третьим ГКЧП» назвал приход Путина к власти Александр Зиновьев. Погорячился, конечно. Третьим ГКЧП стало бы, не исключено, президентство Примакова, а Путин — он только пугает. За что мы его, собственно говоря, и любим.

Или не любим? Но вот ГКЧП мы не любим определённо — а почему? Наверное, в силу его — но тогда мы ещё не знали такого слова — виртуальности.

2004

Данный текст является ознакомительным фрагментом.