Сказано — сделано

Сказано — сделано

Ровно десять лет назад — в канун думских и в близком преддверии президентских выборов — в нашей стране началась полномасштабная антикоммунистическая истерия. «Независимые» (в основном «гусинские») СМИ неистовствовали; «во всём виноватый» Чубайс отмалчивался; семибанкирщина, ещё толком не сформировавшись, была готова к историческому компромиссу с КПРФ; армия увязла в Чечне; рубль тяжелел вопреки тому, что цены на нефть падали; обнищавшая интеллигенция, по-прежнему почитая Гайдара, прислушивалась к Явлинскому, несущему всегдашнюю ахинею; в президенты рвались Святослав Фёдоров и Станислав Говорухин; Коржаков ещё не писал мемуаров; политтехнологи из вчерашних демократов, вместо Герцена, будили генерала Лебедя и только начинали осваивать чёрный кремлёвский нал в коробках из-под ксерокса.

Спокойствие сохранял — по временам приходя в сознание — только Ельцин, сразу же заявивший, что коммунистов к власти он не допустит ни в коем случае, и подкрепивший эти слова ужасающим, если вдуматься, афоризмом: «Победа коммуниста на президентских выборах означает гражданскую войну». Потому что гражданскую войну, выходит, собирался в случае поражения развязать сам Ельцин.

(Подлинную цену его умению «не допускать» мы узнали через два года без малого: «Девальвации я не допущу!» — прозвучало из президентских уст ровно за два дня до дефолта. Кстати, в книге Ельцина «Марафон» это обещание переврано ещё несусветнее: «Инфляции я не допущу!» Но тогда, десять лет назад, всё равно всё было очень серьёзно и очень страшно.)

И вот то же самое «Не допущу!» звучит из уст второго президента России — в принципиально ином, хотя столь же оптимистическом, контексте и в совершенно новом смысле. Президент пообещал ни в коем случае не допустить дестабилизации в процессе окончательного решения проблемы-2008, причём само решение не оглашено и, скорее всего, ещё не выбрано. Однако дестабилизации не будет ни в коем случае. Её не допустят. Её не допустит Путин. У нас есть Путин — и он её не допустит. Подобно тому, как Ельцин — отдадим ему должное — так и не допустил коммунистов к власти, хотя Зюганов в 1996 году набрал, похоже, свои 51 % уже в первом туре.

Президент Путин впервые пообещал не допустить дестабилизации, выступая перед голландскими бизнесменами. Чтобы эти буратины спокойно несли свои денежки на нефтяные и газовые поля. То есть его слова приобрели характер государственной гарантии зарубежным инвесторам. И, надо полагать, так и будут истолкованы на Западе. Грамотно вложись (на сленге сильных мира сего) — и не суетись под клиентом.

Однако о том, что он не допустит дестабилизации, Путин сказал в рамках более широких рассуждений о нежелательности изменения Конституции в сторону третьего президентского срока. То есть на третий срок идти нельзя, если не будет дестабилизации, допустить которую не просто нельзя, а нельзя ни в коем случае. А если появится опасность дестабилизации, если возникнет альтернатива — дестабилизация или третий срок, — что тогда?

Другое дело, что никакой дестабилизации и впрямь не предвидится — не при Ельцине-95, чай, живём. Той живности, что нынче водится в пруду, — ископаемым демократам, головастикам-нацболам, скинам с панками — лодку не раскачать. Да и вообще — лодку можно раскачать, только находясь в самой лодке.

Но для того чтобы президент сдержал слово, дестабилизации надо не допустить. Неуправляемой дестабилизации, если уж договаривать до конца. А как её не допустить, если отсутствует даже угроза дестабилизации? И куда смотрят наши органы, если угрозы дестабилизации они не видят?

А вот туда и смотрят. Её, миленькую, и видят. И президента слушают — им положено. И слушаются — у них дисциплина. И даже по ненаписанному умеют читать между строк.

Так что страна может спать спокойно, только если она называется Голландией.

2005

Данный текст является ознакомительным фрагментом.