Раньше

Раньше

Как обстояло с насилием дело раньше?

Легко увидеть, что в древности и средневековье насилие тоже было капиталом. «Он не зарывал деньги в землю, а раздавал их своим друзьям, видя в них и надежное средство охраны имущества, и лучшее средство их преумножения», — пишет Ксенофонт об основателе Персидской империи Кире. И, в сущности, Ксенофонт описывает механизм создания многих великих империй, — и механизм крушения цивилизованных обществ при вторжениях варваров.

Римская империя пала потому, что германцам было выгодней заниматься грабежом, нежели трудом. Китай эпохи Хань рухнул под натиском кочевников, потому, что кочевникам было выгодней заниматься тем же, чем и германцы.

«Они подвешивали их за ноги и коптили их, или подвешивали их за большие пальцы, или за голову, и подпаливали ноги, они опоясывали веревкой с узлом их головы и затягивали так, что мозг вылезал наружу». «Когда у бедняка больше не было ничего, чтобы отнять, они грабили и жгли все города, так что путник мог идти целый день и не найти ни человека, сидящего в городе, ни обработанного поля». «Много тысяч они убили голодом, и я не могу и не осмеливаюсь описать все раны и пытки, которые причинили они несчастным в этой земле» — это не об афганских талибах и не о конголезских мау-мау. Это хроники времен гражданской войны короля Стефана и императрицы Матильды в старой доброй Англии XII века.

Однако в традиционном обществе уровень жизни населения был настолько низок, что в среднем китайские чиновники или европейские бароны просто не могли присвоить себе 99 % ВВП. Десятина, то есть десятипроцентный налог, уже считалась тяжелым бременем.

За исключением редких несчастий вроде завоеваний кочевниками (которым не нужны города и поля) или совсем уже диких случаев гражданской войны (как между Матильдой и Стефаном), в обществе в общем-то соблюдалось равновесие. При отсутствии уважения к деньгам, при примате статуса над капиталом, традиционное общество позволяло купцу торговать, ремесленнику производить, и тем самым содержало в себе тот слой, который впоследствии станет буржуазией.

Первые изменения произошли именно с развитием торгового капитализма. Тогда в западноевропейских городах, вследствие роста свободы и производства, резко увеличилось количество доступных товаров. А в Восточной Европе, в Польше и России, начался обратный процесс.

Паны и помещики, соблазняясь новыми товарами, доставляемыми европейскими купцами, в поисках большего количества денег, необходимого для покупки этих товаров, начали выжимать последнее из своих крестьян. Этот процесс получил название вторичного закрепощения. Парадоксальным образом рост свободы в Западной Европе привел к уменьшению свободы в Европе Восточной. На Западе эффективной стратегией развития стала свобода, на Востоке эффективной стратегией для правящего класса стало закрепощение, позволявшее изымать у крестьян все больше и больше сырья — зерна, пеньки, леса — уходившего на Запад в обмен на невиданные в беднеющей стране товары.

То же самое происходило в Новом Свете: в испанской Америке, на островах Карибского моря, в южноамериканских штатах. Там возникли эффективные рабовладельческие хозяйства, являвшиеся сырьевым придатком открытой товарной экономики. Владельцы поместий и гасиенд покупали товары открытого общества на открытом рынке, и чем больше становилось этих товаров, тем более беспощадной становилась эксплуатация принадлежащих им рабов. Точно так же, как и общества Восточной Европы, плантации Виргинии или Гаити снабжали открытое общество исключительно сырьем — сахарным тростником. Для открытых обществ Запада насилие становилось все менее и менее эффективно. Для сырьевых придатков насилие становилось все более и более эффективно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.