Под государеву руку

Под государеву руку

После Берестечка ситуация для гетмана была прямо говоря не сладкой. Поляки настойчиво требовали выполнения белоцерковского договора, а это подразумевало превращение 20 000 «выписанных» из реестра казаков в холопов. Попытайся Хмельницкий разоружить этих ставших лишними казаков, он тут же стал бы для них смертельным врагом. К ним примкнут крестьяне, и начнется такая резня, что вовсе не факт, что гетман сумеет сохранить власть. А если не выполнять договор, то гетман потеряет всякую легитимность в глазах Варшавы и магнатов. Соответственно, в Малороссию снова двинется польская армия. При этом совсем не факт, что казаки смогут выдержать удар.

После резни под Батогом новая война с Польшей была неизбежна. При этом степень взаимного ожесточения достигла такого градуса, что речь шла о полном физическом уничтожении одной из сторон. Учитывая разницу численности населения и мобилизационных ресурсах, конечная победа Речи Посполитой была предопределена.

Стоит вспомнить, что изначально восстание Хмельницкого началось под светскими лозунгами защиты имущества, прав и свобод казачества. Эдакий казачий рокош[90], ведущийся шляхтичами против шляхтичей по определенным правилам. Однако как только под знамена Богдана встали крестьяне и мещане, война приобрела совершенно иное содержание. Она превратилась в религиозную и этническую войну, в которой уже не до правил. Уровень взаимной жестокости зашкаливал. Поляки сажали на кол всех, заподозренных в симпатии к казакам, повстанцы поголовно вырезали всех чужаков. Например, «в Киеве прятались несколько тысяч католических священников. Их связали веревками, которыми они были опоясаны, и побросали в Днепр для потопления, подвергнув их сначала сильнейшим истязаниям…», — писал свидетель[91]. О каком взаимном сосуществовании православных и поляков в рамках одной страны можно было говорить после этого?

Вдобавок, оказавшаяся под контролем Хмельницкого Малороссия была основательно разорена трехлетней войной. Число местных жителей сократилось вдвое, поля лежали в запустении и, естественно, начался голод, вслед за которым пришли эпидемии. Дошло до того, что в бывшую житницу Речи По-сполитой хлеб завозили из Московского царства. Чтобы поддержать восставших, русский царь даже приказал отменить таможенные сборы.

Весной 1653 г. польский отряд под руководством Чарнецкого стал опустошать Подолию. Чтобы окончательно не потерять власть, Хмельницкий выступил в союзе с татарами против него. Но полякам удалось заключить договор с ханом, по которому орде было разрешено опустошать православные земли Речи Посполитой.

Гетман хорошо понимал, что, соверши он сейчас ошибку, то потеряет все. И власть, и накопленное состояние, и даже голову. Ведь поляки с ним считаются вынужденно и, как только смогут, сполна рассчитаются с ним за всё. Хмельницкий, и раньше активно писавший письма в столицы соседних стран, удваивает дипломатические усилия, ища поддержки, где только можно. Впрочем, в семнадцатом веке было только два политических игрока, которые могли бы прикрыть Хмельницкого и остановить Польшу: Москва и Стамбул.

Турки уже активно участвовали в событиях, так как крымское ханство входило в состав Османской империи. Соответственно, походы хана Ислам-Гирея на помощь Хмельницкому осуществлялись с ведома и одобрения Стамбула. Перспектива превратить Войско Запорожское в обычное княжество с собой во главе, а потом стать вассалом Османской империи должна была казаться заманчивой для Хмельницкого. Отсылаешь периодически сюзерену часть доходов, а во всем остальном остаешься самостоятельным владыкой, как крымский хан или молдавский господарь. Зато от любого внешнего врага можно укрыться за широкой султанской спиной. Тем более, что турки были готовы принять Хмельницкого в подданство.

Весной 1653 года в Стамбул отправилось посольство Хмельницкого, которое подтвердило протекторат Турции над казаками. В ответ султан отправил к гетману своих послов, которые заверили, что десятитысячный отряд турок будет защищать новых подданных падишаха. В обмен Хмельницкий должен был передать под султанское управление крепость Каменец-Подольский, ежегодно выплачивать в качестве дани 10 тысяч золотых и 10 тысяч быков. Также гетман и старшина должны были принести присягу и, в случае необходимости, участвовать в походах султана. Однако собравшиеся в городе Тарнополь на Раду казацкие старшины решили отклонить турецкие предложения и не идти в подданство султана[92]. Против подчинения Турции было два серьезных возражения. Во-первых, после татарских набегов простой народ мусульман ненавидел. А во-вторых, в 1648 году в результате заговора был убит султан Ибрагим и на его престол возведен шестилетний ребенок Мехмед, от имени которого правили временщики. В стране началась анархия и смута, и туркам из-за внутренних противоречий стало не до экспансии на север. Вдобавок, османские силы в это время вели тяжелую борьбу с Венецией на западе и Ираном на востоке. Открыть еще один фронт против Польши они сейчас не могли. Зато турки немедленно потребуют пресечь казачьи набеги на исламские земли, что сделать практически невозможно без большой крови и подавления Запорожской Сечи.

Оставалась Москва. Она, конечно, была слабее Османской империи, плюс царь вовсе не горел желанием присоединять к своим владениям проблемную Малороссию. Недаром русское правительство очень уклончиво отвечало на все заигрывания гетмана. Кремль помогал единоверцам оружием и продовольствием, но ввязываться в открытую войну с Речью Посполитой вовсе не собирался.

Однако переход Запорожского войска под власть царя теоретически мог быть совершен, и Хмельницкий принялся настойчиво обрабатывать московских бояр и высшее духовенство, чтобы те повлияли на своего государя.

Принятие московского подданства для Хмельницкого было выгодно по следующим причинам. Во-первых, основная тяжесть борьбы с поляками перекладывалась на плечи царской армии. Во-вторых, Москва очень лояльно относилась к местным элитам всех входивших в русское государство народов, а следовательно, казацкая старшина могла рассчитывать на сохранение своего привилегированного положения и вхождение в правящий класс. Кроме того, у пережившего Смутное время Московского царства было достаточно собственных неосвоенных земель, но мало людей, следовательно, можно было не бояться потока дворян, которые бы переселялись в Малороссию, как это делали польские шляхтичи. Общее происхождение жителей Малороссии и Московского царства, один язык и единая вера облегчали взаимопонимание и возможное объединение. Правда, была одна проблема: Кремль вовсе не спешил обрадоваться и распахнуть свои объятия Хмельницкому.

* * *

Усиление польского давления на жителей южной и Западной Руси задолго до Хмельницкого приводило их к мысли о желательности перехода под скипетр московского царя. О принятии Малороссии в состав Московского государства в 1622 году просили царя Михаила Феодоровича епископы Исайя Пе-ремышльский и Исаакий Луцкий. В 1625 году о том же просил царя киевский митрополит Иов Борецкий. Однако все просьбы получали отказ. Еще не оправившаяся от разрушений Смутного времени Москва не хотела войны с Польшей. К тому же слишком сильны были воспоминания о зверствах казаков Сагайдачного, напрочь отбивавшие желание помогать запорожцам.

К началу восстания Хмельницкого у Московского государства был союз с Польшей против Турции и Крыма. Естественно, разрывать его ради казаков никто не хотел. К тому же бояре видели, что сами казаки в отношениях с Москвой очень лукавы.

Начиная восстание, Хмельницкий просил помощи и обещался стать подданным царя. Но после первых успехов тон гетмана изменился. После Зборовского договора 1649 году, будучи на подпитии, гетман заявил прибывшим уточнить границы между Запорожским войском и царством московским послам: «Что вы мне все про дубье и про пасеки толкуете? Вот я пойду, изломаю Москву и все Московское государство; да и тот, кто у вас на Москве сидит, от меня не отсидится: зачем не дал он нам помощи на поляков ратными людьми?». В тон гетману высказывались и простые казаки, обещавшие, что скоро в союзе с крымским ханом они пойдут войной против Москвы.

  

Земли Запорожской Сечи в 17 веке

Успехи 1648-49 годов явно вызвали звездную болезнь у гетмана и старшины, будущее казалось им розовым, и помощь Москвы была не нужна. Можно было и похамить тем, чьей помощи так недавно просили. После Берестечка у гетмана наступило отрезвление, и он снова стал проситься в подданство к царю. Однако тот помнил похвальбу казаков и их послов встречал без лишних восторгов. Начинать войну с поляками Алексей Михайлович не решался, хотя потихоньку помогал восставшим оружием и продовольствием, а русские послы в Варшаве пытались убедить короля соблюдать Зборовский договор.

25 июля 1652 года в Москве произошло эпохальное событие — интронизация нового Патриарха Московского и Всея Руси Никона, который был не только предстоятелем церкви, но и практически неограниченным владыкой в мирских делах. Его влияние на политику было не меньшим, чем царское, тем более, что молодой государь Алексей Михайлович во всем слушал Никона.

Новый патриарх имел амбициозные замыслы превратить Москву в духовный и культурный центр мирового православия. До этого времени Русь считалась как бы периферией православного мира, центрами которого были Константинополь, Иерусалим и Антиохия. Такое положение сложилось за долгие века, и русская церковь привыкла к своему провинциальному положению. Однако времена менялись, древние православные земли были завоеваны мусульманами, и Никон видел, что именно русскому духовенству теперь предстоит взять на себя крест ответственности за весь мир. По его мнению, русское царство, единственное оставшееся в мире независимое православное государство, могло достичь симфонии земного и духовного начал и стать новой Византией. После того как русские стали бы жить благочестиво, Бог дал бы им силы освободить и остальные православные народы от чужеземного ига.

Естественно, что Никон горячо болел за судьбу православных на подвластных Речи Посполитой землях и при первой же возможности всем своим авторитетом поддержал просьбы Хмельницкого о переходе Запорожского войска под царскую руку. Иерусалимский патриарх Паисий и греческие иерархи также поддерживали эту идею, надеясь, что объединившаяся Русь будет в состоянии противостоять исламской угрозе, а в перспективе сможет перейти в наступление и освободить православные страны.

Под влиянием Патриарха 1 октября 1653 года Земский Собор решил, «чтоб великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Ру-сии изволил того гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское с городами их и с землями принять под свою государскую высокую руку».

Тогда же боярин Василий Бутурлин был направлен в Переяславль (встречается и написание Переяслав). В этом городе должны были собраться представители всех слоев малорусского народа на Раду. По всему пути русских послов встречали хлебом-солью. Наконец, 8 января 1654 года была собрана рада, которую Богдан открыл словами: «Вот уже шесть лет живем мы без государя, в беспрестанных бранях и кровопролитиях с гонителями и врагами нашими, хотящими искоренить церковь Божию, дабы имя русское не поминалось в земле нашей.» Затем гетман предложил народу выбрать себе монарха из числа владык четырех соседних стран: Польши, Турции, Крымского ханства и Московского царства. Народ в ответ закричал: «Волим (то есть желаем) под царя московского»! Переяславский полковник Павел Тетеря стал обходить круг, спрашивая: «Все ли так соизволяете?» Собравшиеся отвечали: «Все единодушно!»

Впрочем, среди казачьей старшины были и противники присоединения к Москве. Наиболее яркими из них были Богун и Сирко, не желавшие подчиняться какой-либо централизованной власти вообще. Кроме того, была среди казацкой старшины и партия, которая считала, что пока они в силе, надо договориться с королем и вернуться в лоно Речи Посполитой. Тем более что в Московском царстве дворянство не имело и сотой части тех прав и вольностей, которыми обладала польская шляхта. Но выступить открыто против царя означало быть растерзанными многими тысячами простонародья. Ведь что означало воссоединение с Московским царством для простого казака? Этот значило, что как только из-за пригорка со свистом и криками «Алла!» появятся татары и атаман скомандует: «К бою!», плечом к плечу с казаками станут государевы ратные люди. И степняки, кроме казачьих пик, испытают на себе убийственный огонь московских стрельцов и драгунские сабли. Кто из простых казаков будет возражать против такого? А вот для гетмана и старшины это означало, что к ним будет приезжать боярин и проверять, куда тратятся государственные средства. Кроме того, любой казак, обиженный старшиной, сможет пожаловаться в Москву на несправедливость, и даже гетману придется держать ответ перед царскими посланцами. Признание власти царя означало ограничение своеволия старшины законом. Так что Хмельницкий и его окружение шли в московское подданство без энтузиазма. Не зря же они пытались получить от царя подтверждение своих привилегий и прав собственности. Старшина даже попыталась потребовать, чтобы и царь, по примеру польских королей, присягнул им. На это Бутурлин жестко заявил, что такого «николи не бывало и впредь не будет!», и казаки как новые подданные должны были безоговорочно присягнуть на верность царю и впредь во всем подчиняться царской воле. Для русских людей сама возможность о чем-то предварительно договариваться с царем, тем более требовать от него что-либо, казалась кощунственной. Подданный обязан был служить, не ожидая наград, а царь мог по своей милости одарить его за труд. Подчеркну, мог, но вовсе не был обязан. Это была особенность Московского царства. На западе земли дворянам давали в качестве платы за службу, на Руси князь, а затем царь жаловали своих слуг для того, чтоб они могли служить. В Польше король обязан был отчитываться перед Сеймом, и любой, даже самый худородный, шляхтич мог оспорить королевскую волю. В Московском государстве царь, будучи самодержавным владыкой, отвечал за свои действия только перед Богом. В Речи Посполитой король был по своей сути наемным менеджером, на Руси же царь был отцом и хозяином.

Естественно, казачья верхушка согласилась признать суверенитет русского царя только из страха перед простым народом, который они привыкли презрительно именовать чернью, опасаясь утраты власти над крестьянами, уже давно видевшими в запорожском войске не защитников, а обычных «панов», готовых к тому же в любой момент продать своих соплеменников в татарский плен. В Переяславе наши предки перед Крестом и Евангелием дали клятвенное обещание верности Российскому самодержцу, царю Алексею Михайловичу. Государю присягали не как некой отвлеченной личности, но именно как символу русской государственности. Присяга была принесена навечно, за себя и за все последующие поколения.

Еще в течение нескольких месяцев царские бояре с казачьей старшиной объезжали все малороссийские города, объявляя населению о решении Собора, и предлагали присягнуть Государю Алексею Михайловичу. Отказавшимся объявляли, что они люди вольные и могут, забрав свое имущество, перейти на польские земли. По своему представительскому составу Переяславская Рада была самым легитимным собранием за всю историю Малороссии. Ни выборы гетманов, осуществлявшиеся лишь горсткой казачьей верхушки, ни пресловутая центральная Рада, созванная в 1917 году жалкой кучкой самозванцев, не могут сравниться с полнотой народного представительства в Переяславле.

После Переяславской Рады царь удовлетворил практически все поступившие к нему просьбы. Казачество было сохранено, а его реестр расширился до шестидесяти тысяч человек; города сохраняли Магдебургское право; духовенству и шляхте были подтверждены права на все бывшие под их властью имения; налоги, собираемые в Малороссии, оставались в ведении гетмана.

Переход Малороссии в 1654 году под «высокую руку» царя имел решающее значение для хода войны. С таким мощным союзником малороссам уже не угрожала полная или даже частичная реставрация польской власти. Зато на место противоречиям между польской шляхтой и абсолютным большинством народа пришли другие — между низшими слоями общества и новой казачьей элитой. Эту новую элиту, которая пришла на место польско-шляхетской, составили сам гетман и верные ему казацкие старшины. Сначала старшина требовала „послушенства" (выполнения натуральных повинностей) по отношению к православным монастырям от их бывших посполитых (крепостных). Затем начали предъявляться требования „послушенства" по отношению к старшине, но не персонально а „на ранг", то есть население должно было выполнять известные повинности по отношению к полковникам, сотникам, есаулам (пока они занимали эти должности, которые были выборными). Провести строгую грань между „послушенством на ранг” и „послушенством" чисто персональным было нелегко, и на этой почве сразу же начались злоупотребления. Сохранилось немало жалоб на то, что отдельные старшины „послушенство на ранг" превращают в „послушенство" персональное.

После изгнания польской администрации и шляхты под контролем казаков оказались огромные, достаточно населенные земли Малороссии и частично Белой Руси. Неизбежно перед Хмельницким встал вопрос: как этим всем управлять и из кого набирать администрацию? В результате вся подконтрольная гетману территория была разделена на административно-территориальные единицы, получившие название «полк», поскольку местные жители должны были содержать расквартированный тут казачий полк. Сами казаки жили на территории полка, многие имели свои хутора и даже имения и обязаны были выступить в поход по первому требованию. При необходимости полк мог пополняться за счет местного населения. Руководила и военным, и территориальным полками выборная «старшина» как, правило, состоявшая из числа старых казаков или шляхтичей. Полк состоял из «сотен», число которых колебалось в зависимости от численности жителей полковых земель. Как и в случае с полком, сотней называли и территорию и выставляемый с нее отряд. Как и полковники, сотники обладали всей полнотой военной и гражданской власти. Число полков в разное время колебались, но само полковое устройство просуществовало больше ста лет. Официально все это гетманское квази-государственное образование со столицей в Чигирине называлось Войско Запорожское, а неформально — Гетмащина.

Богдан предпринял немало усилий, чтобы сделать своих военачальников крупными землевладельцами. При этом Хмельницкий не забыл, естественно, и про себя. Присоединив к своему хутору Субботову владения польских магнатов Потоцких и Конецпольских, гетман стал одним из самых богатых людей своего времени.

Быстро ощутив себя хозяевами положения, казацкая старшина начала терзать казацкие низы и крестьян различными поборами, что не могло не привести к очередному росту оппозиционных настроений, которые особенно усилились в конце 1656 — начале 1657 гг. Центром антигетманской оппозиции стала тогда Запорожская Сечь. Мятежные запорожцы собирались организовать поход «на Чигирин, на гетмана, на писаря, на полковников и на всякую другую старшину.» Однако весной 1657 года войска Хмельницкого подавили и это восстание, казнив всех его руководителей. Это была последняя карательная акция гетмана Богдана Хмельницкого, так как через три месяца он скончался.

* * *

Освобождение Малороссии от поляков и присоединение к Московскому царству — это очень важные события, однако, не стоит забывать, что собятия на берегах Днепра были лишь частью огромной исторической драмы, развернувшейся на пространствах от Черного моря до Балтийского.

Как помнять читатели, Москва долго колебалась, нужно ли помогать восставшим казакам, и несколько лет ограничивалась лишь материальной помощью. Однако, когда стало ясно, что в одиночку Хмельницкий не справится, Земский Собор 1653 года принял решение о вступлении России в войну. На следующий год русская армия во главе с самим царем двинулась на запад.

Главный удар наносился по землям Великого княжества Литовского[93], а в Малороссию на помощь Хмельницкому отправлялся вспомогательный корпус — Севский разрядный[94] полк под командованием воеводы Андрея Бутурлина. Чтобы обезопаситься от татарской угрозы, вдоль южных границ страны был развернут Рыльский разрядный полк, который, в случае необходимости, мог действовать против Крыма или поддержать Бутурлина. Одновременно Хмельницкий послал на помощь царю три казацких полка (Нежинский, Черниговский и Стародубский) под командованием полковника Ивана Золоторенко.

Отлично подготовленная и вооруженная царская армия пересекла границу в мае, в июле подошла к Смоленску, а осенью эта сильнейшая крепость капитулировала. Одновременно перед государевыми полками открыли свои ворота Орша, Дорогобуж, Могилев, Полоцк и многие другие города. Литовское войско гетмана Януша Радзивилла было полностью разгромлено в битве под Ше-пелевичами в августе 1654 года. Победителям досталась вся артиллерия, знамена и обоз, а кроме этого, в плен попали двенадцать полковников Речи По-сполитой, не считая менее значимых особ. Сам гетман был ранен и лишь чудом сумел вырваться из боя и бежать.

В ноябре русская армия взяла Витебск. При этом горожане (русские по крови и православные по вере) помогли русской армии, открыв крепостные ворота, из-за чего литовский гарнизон был вынужден капитулировать.

Успех сопутствовал и казакам Ивана Золотаренко, которые за лето сумели взять Гомель, Речицу, Жлобин, Стрешин и еще несколько городов. Единственной крепостью, сумевшей отбиться, был Старый Быхов. Интересная особенность. Изначально была договоренность, что люди Хмельницкого отправятся под Смоленск на помощь основной русской армии, но казаки не были бы казаками, если бы сдержали слово. Поэтому Золотаренко самовольно изменил маршрут и занялся более выгодным делом — захватом белорусских городов и сел.

С наступлением зимы активные боевые действия были закончены, и можно было подвести итоги. Вся компания 1654 года была грандиозным триумфом русского оружия. Были не только возвращены утраченные во время Смуты земли Московского царства, но и установлен русский контроль над верховьями Западной Двины и Днепра.

Следующий год хоть и начался с наступления Речи Посполитой, но также был удачным для русских. В феврале собравший новую тридцатитысячную армию литовский гетман попытался отбить Могилев, где находилось шесть тысяч русских, но потерпел неудачу.

В Малороссии объединенное польско-татарское войско недалеко от Белой Церкви атаковало русско-казацкую армию, которой командовали Богдан Хмельницкий и Василий Шереметьев. Сражение было очень кровопролитным, поляки яростно атаковали, а православные стойко оборонялись, построив гуляй-город из возов. В результате шляхтичи даже смогли прорваться во вражеский лагерь, но внезапное появление на поле боя свежей казацкой кавалерии полковника Богуна заставило поляков отойти на исходные позиции. В итоге победителей не оказалось. Хмельницкий отступил к Белой Церкви, где стояли русские войска воеводы Андрея Бутурлина, поляки из-за потерь не смогли продолжить наступление, а татары отправились домой, как водится, грабя все на своем пути.

Летом 1655 года русская армия в Белой Руси продолжила продвижение на запад, в очередной раз разбила врага и взяла Ковно, Гродно и даже литовскую столицу, город Вильно. На юге русско-казацкая армия под командованием князя Григория Ромодановского вступила в Галицию, разбив под Городком в современной Львовской области польскую армию гетмана Потоцкого, и подошла ко Львову. Правда, штурмовать город наши предки не стали и отступили.

В итоге этой победоносной компании почти вся древняя Русь, кроме Львова, оказалась собранной под рукой московского царя. Русские армии впервые за многие века вступили на этнические польские и литовские земли. Речь Посполитая хотя еще и не была полностью разбита, но понесла серьезные потери. Поэтому можно было надеяться, что если русская армия продолжит так же успешно наступать, то война вскоре закончится русской победой. Тем более что в самой Польше начинался политический кризис, так как многие магнаты были недовольны королем и хотели избрать себе нового монарха.

Однако в события вмешался еще один политический игрок — Шведское королевство. В то время это было сильное государство, включавшее в себя, помимо собственно Швеции, еще и немецкие герцогства Бремен и Верден, часть Померании, Эстляндию, Финляндию и Ингерманландию. Шведская армия, закаленная в боях Тридцатилетней войны, считалась одной из лучших в Европе. Воспользовавшись ослаблением Варшавы, шведы хотели полностью подчинить себе Ливонию, Курляндию и Восточную Пруссию.

Шведский король Карл Х Густав сначала попытался миром уговорить своего польского коллегу Яна Казимира поделиться землями в обмен на военный союз против России. Когда поляки отказали, шведская армия двинулась на юг завоевывать себе жизненное пространство.

Помимо прекрасной военной организации, у шведов был еще один козырь в рукаве — часть магнатов Речи Посполитой во главе с литовским гетманом Янушем Радзивилом были готовы перейти на сторону Карла Х Густава. Как только северяне решились начать вторжение, Радзивил подписал с их королем договор, получивший название Кейданская уния, по которому Великое княжество Литовское выходило из состава Речи Посполитой и вступало в союз со Швецией. Это неизбежно должно было привести к столкновению с Москвой, ведь Литва уже была занята русскими войсками.

Летом 1655 года шведские войска вступили в Польшу и вскоре окружили попытавшееся противостоять им шляхетское ополчение. Понявшие бесполезность сопротивления поляки признали своим господином Карла Х Густава. Вскоре шведы разбили армию Яна Казимира и вступили в Варшаву. Польский король со своими сторонниками бежал в Силезию собирать силы. По всей Речи Посполитой начался хаос, в котором отряды верных Яну Казимиру шляхтичей сражались против шведов и их новых подданных. При этом периодически магнаты переходили из шведского лагеря в польский и обратно. К концу года практически вся Польша оказалась под властью Карла Х Густава.

Такое усиление шведского короля было крайне опасно для Московского царства, и Алексей Михайлович принял решение заключить перемирие с поляками и начать войну против Карла Х Густава. Главной целью русской армии было помешать шведам полностью подчинить Польшу, а также попытаться отвоевать русские земли в Прибалтике, которые Швеция завоевала во время Смуты. Поэтому летом 1656 началась русско-шведская война, а в октябре было заключено Виленское перемирие с Речью Посполитой, во время которого бояре вели долгие переговоры с поляками о новых границах. Попутно возникла идея избрать московского царя наследником польского трона.

Пока шведы были отвлечены русскими войсками, Ян Казимир сумел собрать силы и перейти в контр-наступление. Началась полномасштабная польско-шведская война, и царь согласился заключить со Швецией перемирие. Благо, что теперь два русских врага с упоением истребляли друг друга и заключить антирусский союз не могли. А военные действия тем временем набирали обороты. На стороне Швеции в войну вступили Пруссия и Бранденбург, а затем и трансильванский князь Дьердь Ракоци, который хотел стать польским королем. Кроме того, Ракоци сумел договориться с Богданом Хмельницким, который, несмотря на действующее с поляками перемирие, послал в помощь трансильванцу три полка казаков под командованием киевского полковника Антона Ждановича. Зато Ян Казимир сумел нанять крымских татар и договориться с императором Леопольдом, который послал на помощь полякам австрийскую армию. Кроме того, войну Швеции объявили датчане. Так что конфликт, начавшийся в 1648 году с восстания казаков, потихоньку превращался в общеевропейскую войну.

Летом 1657 года удача наконец-то улыбнулась Яну Казимиру и его союзникам. Ракоци был разбит, из-за чего казаки оставили его и вернулись к Хмельницкому. Пруссаки и бранденбуржцы заключили с Польшей выгодный им мир и перестали помогать Карлу Х Густаву, войска которого были отброшены к Балтике. В следующем году против шведов выступила еще и Голландия, приславшая свой флот в помощь датчанам, а поляки почувствовали себя достаточно сильными, чтобы разорвать перемирие с Россией и начать отвоевывать Белую и Малую Русь.

Даже оставшись в меньшинстве, шведы яростно сражались, умело перебрасывали свои части с одного фронта на другой и не раз выигрывали сражения. Так что неизвестно, чем бы закончилась эта война, если бы в феврале 1660 года король Карл X Густав не скончался от лихорадки. Только после этого был заключен мир, и все освободившиеся силы Речи Посполитой были брошены против Московского царства.