Во благо народа

Как успешные золотодобытчики, открывшие немало новых месторождений на стыке современного Башкортостана, Челябинской и Оренбургской областей, братья Рамиевы участвовали во многих промышленных мероприятиях России, бывали за рубежом на различных выставках и поездках за покупкой современного приискового оборудования. Закир Рамиев активно участвовал в общественной жизни Оренбурга и обширной губернии. Несколько раз избирался в Городскую думу. Был членом губернского бюро кадетской партии, провозглашавшей в своей программе, в отличие от всех иных партий того периода, о равноправии и о возможности культурного самоутверждения всех народов Российской империи. В 1906 году Дэрдменд избирается депутатом Первой Государственной думы России от Оренбургской губернии. Там активно включается в работу мусульманской фракции, избирается в её руководящее бюро. Эта фракция с трибуны Думы должна была защищать интересы своих единоверцев. Но Первая Дума работала недолго и 8 июня 1906 года была распущена указом императора за некорректные высказывания депутатов в адрес руководства страны.

Братья Рамиевы с юных лет прислушивались к нуждам своих единоверцев. Чувствовали двойной гнёт – экономический и национальный, тяготеющий над их соплеменниками. Государственные школы для татар, башкир и других «нацменов» в то время не существовали. А ведь эти народы в местах своего постоянного проживания наравне со всеми платили все государственные налоги, исполняли все повинности. То есть участвовали в пополнении бюджета России и своего города или посёлка наравне с привилегированным населением, то бишь с титульной нацией. А правительство запрещало даже издавать (на деньги частных людей!) газеты и журналы на родном их языке.

Тогда национальные школы могли содержаться только за счёт сборов с населения или за счёт спонсорской, благотворительной помощи. Братья Рамиевы с конца XIX века активно участвовали в создании национальных школ на местах, в привлечении к работе хороших учителей. Их жёны также организовывали школы – в посёлках и сёлах большинства приисков.

По сообщению Ризы Фахретдинова, Шакир Рамиев состоял членом в нескольких благотворительных обществах мусульман России. Его брат Закир был членом бюро Оренбургского мусульманского общества «??мгыяте х?йрия», а с 1912 года возглавил ещё и Общество помощи нуждающимся учителям и шакирдам губернии. Каждый четверг в течение часа он принимал всех обратившихся за помощью, не исключая ходатаев из Казахстана и Средней Азии. Дочь поэта – Зайнап Рамиева-Валиева в десятые годы ХХ века входила в руководство Благотворительного общества помощи женщинам губернии. А все эти общественные организации существовали, естественно, за счёт добровольной материальной поддержки какой-то части богатых и именитых людей. Большую долю денежных средств составляли пожертвования Рамиевых, Хусаиновых, Бурнаевых и т. д. Братья Рамиевы также выделяли некоторые средства в помощь перспективным студентам-мусульманам высших учебных заведений. Такую помощь в своё время получал один из первых скульпторов из татар Мирзаджан Байкиев. В 1892 году он успешно окончил петербургское специальное училище и долгое время работал в Эрмитаже скульптором-реставратором. Второй такой пример приводится в воспоминаниях известного историка и государственного деятеля Заки Валиди. Он пишет, что когда намеревался поехать на учёбу в Казань, то пришёл посоветоваться к Дэрдменду. Тот вручил ему пятьдесят рублей, большую по тем временам сумму, достаточную для переезда и обустройства на новом месте.

Братья Рамиевы часто оказывали единовременную денежную помощь и крупным медресе. А в одном из известных высших медресе тех лет «Хусаинии» (Оренбург) состояли членами Попечительского совета. За свой счёт они там полностью оборудовали кабинеты физики и химии. Для этого Рамиевы привезли из-за границы, в основном из Германии, специальные приборы и химикаты.

Рамиевы также являлись активными участниками национального движения: выступали за равноправие татар, башкир и других народов империи с титульным населением страны. Зимой 1905 года в числе двухсот видных татар России они подписали письмо-петицию на имя царя Николая II с обоснованием таких прав. В числе подписантов также были симбирские фабриканты Акчурины и Дибердиевы, оренбургские купцы Хусаиновы, многие казанские купцы и видные религиозные деятели. Летом того же года мусульманские деятели решили полулегально создать политическую партию «Иттифакъ ал-муслимин» («Союз мусульман»). Эту идею поддержали и Рамиевы. Дэрдменд лично участвовал во втором подготовительном закрытом съезде, который проходил в Санкт-Петербурге в январе 1906 года. После февральских событий 1917 года он участвует в работе Второго Всероссийского съезда мусульман, который проходил в Казани под руководством Садри Максуди. На этом съезде Закир Рамиев был избран членом Назарата (Министерства) финансов будущего временного национального правительства. Но эйфория свободы, возникшая после Февральской революции, длилась недолго. Уже осенью вновь совершился революционный переворот. Наступили дни, опасные и тревожные для многих зажиточных и деловых людей, подобных Рамиевым. Не прошли и сутки со времени объявления об установлении советской власти, как был издан декрет об экспроприации «богатства буржуев». Правда, в Оренбургской губернии с исполнением этого решения немного запаздывали. В самом Оренбурге первоначально власть Советов установилась только в конце января 1918 года и продержалась она лишь до начала июня. Окончательно большевики укрепились в Оренбурге в конце января 1919 года, а в губернии в целом – только к концу того же года.

* * *

Едва обосновавшись в городе Оренбурге, поэт со своей супругой стали проводить еженедельные литературно-культурные вечера. В этих вечерах, где на общее обсуждение выносились вопросы литературы, искусства, а также повседневной жизни, политики, могли принимать участие не только знакомые Рамиевых, но и новые единомышленники, гостившие в городе. Кроме того, как уже отмечалось, каждый четверг Дэрдменд-Рамиев вёл приём населения, обращавшегося с различными просьбами. К его дому собирались деревенские учителя, бедняки, учащиеся различных медресе.

Здесь будет весьма поучительно привести воспоминания студента медресе «Хусаиния», старшего двоюродного брата Галимджана Ибрагимова – Мухтара Ибрагимова. Вот что он писал: «Однажды весной мы с моим товарищем Гумером Нигматуллиным отправились в Оренбург с целью поступления в медресе «Хусаиния». За спиной – мешки, в руках – палки. Снег ещё не растаял, дорога размытая. Пробираемся по грязи… После поступления в «Хусаинию» мы намеревались не возвращаться летом в деревню, а подзаработать немного денег в приисках Рамиевых. Мы знали, что один из владельцев приисков поэт Закир Рамиев проживает в Оренбурге. Пошли с Гумером к нему, попросили устроить рабочими в один из приисков. Поэт встретил нас приветливо, расспросил про наши дела и учёбу, дал советы. Но на работу не устроил.

– Я непосредственно не участвую в делах приисков, поэтому не могу вас устроить, – сказал он, и, достав из кармана деньги, дал нам обоим по пять рублей. Мы не просили у него денег, но всё же с радостью и огромной благодарностью их приняли…»

В Оренбургских краях часто можно услышать такие воспоминания и из других уст. Есть также и другие письменные источники такого же содержания. Конечно, вряд ли поэт лишь раздавал деньги каждому посетителю – кому что-то советовал, кому указывал путь…

Покойный Исмагил Рамиев тоже рассказывал, что впервые попал в дом Дэрдменда Рамиева именно таким образом. Он ещё раз подтвердил вышесказанное словами: «Дэрдменд по мере сил старался помочь каждому, кто нуждался. К нему особенно часто ходили студенты, обучавшиеся в местных медресе. Там кроме татар и башкир можно было встретить и представителей узбекского и казахского народа из Средней Азии, и деревенских мулл».

Сам он, конечно, поехал к дальнему родственнику не с такой просьбой, а с желанием познакомиться поближе. Покойный говорил, что, может, и не осмелился бы, да поехал, чтобы выполнить просьбу Галимджана Ибрагимова.

А дело было так. В конце 1917 года должен был открыться первый съезд башкир – курултай, где планировалось решение вопроса об организации национальной республики. На этот большой сход в качестве представителя татарской газеты «Ирек» («Свобода») из Уфы поехал и Галимджан Ибрагимов. А земляка своего Исмагила Рамиева, состоявшего на службе в одном из полков Уфимского гарнизона писарем, он взял с собой в качестве помощника. Исмагил в этой поездке был и его вооружённым охранником, и помощником, и посыльным. Таким образом, Исмагил почти от начала до конца присутствовал на заседаниях этого курултая, который длился почти две недели и проходил в яростных спорах в Караван-Сарае – в центре Оренбурга под председательством Заки Валиди. Правда, на последние заседания татарских гостей не пустили, не смог побывать на них и Исмагил Рамиев…

И вот в дни этого курултая Галимджан Ибрагимов, заявив, что есть дела, которые бы хотелось обсудить с поэтом Дэрдмендом с глазу на глаз, отправил Исмагила в очередной четверг в дом Рамиева с просьбой назначить встречу на ближайшее время.

Тут я прервал своего собеседника и задал ему несколько вопросов. Самый главный из них:

– Дэрдменд и Галимджан Ибрагимов были лично знакомы до этого, встречались, общались?

– Должно быть, и виделись, и общались, – сказал Исмагил-ага. – Впрочем, это подтверждается и тем, что многие произведения Галимджана Ибрагимова первоначально печатались и распространялись из типографии Рамиевых… Потом… есть у меня и другое… более щекотливое доказательство…

Так он «по секрету» рассказал мне о том, что в дореволюционные годы Галимджан Ибрагимов был влюблён в дочь поэта. Конечно, я тоже знал, что в то время старшая дочь поэта Зайнап уже была замужем за одним из писателей – Яруллой Валиевым, написавшим в своё время довольно много повестей и рассказов. Став членом семьи Рамиевых, ему было поручено заведовать хозяйством типографии «Вакыт». В этой типографии, кроме рамиевских «Вакыт» и «Шура», печатались газеты и журналы и иных издателей, книги и учебники на татарском, казахском и русском языках. Осенью 1917 года Ярулла Валиев также был назначен редактором газеты «Вакыт». Позднее, в 1937 году, он был арестован и умер в застенках НКВД.

Значит, Галимджан Ибрагимов был влюблён во вторую дочь поэта – Раузу Рамиеву, или, по крайней мере, относился к ней с определённым почтением. Правда, Исмагил-ага не называл имени девушки, может, просто запамятовал. Более конкретно о том, что этой девушкой была именно Рауза, мне сообщила дочь Ризаэддина Фахрутдинова Асма-апа Шараф. Впоследствии Рауза была сосватана за сына миллионера-купца Яушева – тоже «лаптёжного дворянина» из рода бывших казанских беков. В годы потрясений она осталась вдовой и умерла на руках брата Искандера в 1938 году.

Итак, в ближайший четверг, во время приёма поэтом простого населения, Исмагил Рамиев тоже пришёл в его дом и изложил просьбу Галимджана Ибрагимова. Был назначен день встречи, и он ушёл.

Затем, в обозначенное время, они пришли в дом Дэрдменда уже вдвоём, чтобы спокойно пообщаться вечером. Поэт и писатель обсудили между собой новшества, привнесённые Октябрьской революцией. Конечно же, Галимджан Ибрагимов сообщил собеседнику, что курултай принял решение о создании отдельной Башкирской автономии, и что земли деревни Юлук и большинство приисков, относившиеся к северной части Орского уезда, тоже войдут в состав этого новообразования.

Вообще, как помнит Исмагил-абый, нить разговора была в основном в руках Галимджана Ибрагимова, поэт же лишь изредка вклинивался в беседу, выражая свои мысли. Исмагил Рамиев же практически не участвовал в ходе беседы.

– Посидев немного с ними, я отошёл. Там была очень богатая библиотека, я стал рыться в одной заинтересовавшей меня книге и забылся, – вспоминал он.

После этих событий Дэрдменд-Рамиев недолго прожил в своём доме. Заседания курултая, где принимал участие и Галимджан Ибрагимов, завершились где-то 22 декабря. Через месяц, 23 января 1918 года, в Оренбурге была установлена советская власть. Тут же стал претворяться в жизнь лозунг «Долой буржуев!». Началась конфискация имущества богатых.

Известно, что впоследствии Дэрдменд и его сын, горный инженер Искандер, добровольно отказались от приисков и передали их советской власти. В том числе писатель отдал в распоряжение представителей Советов и хорошо оборудованную типографию в Оренбурге. Вернее, эта типография явилась первым «подарком» новым хозяевам. Типографию и деньги для двухнедельного его содержания большевикам передал лично сам Рамиев. Вскоре здесь под руководством Загида Шарки-Юсупова начали издавать газету «М?хбир» («Вестник»), позднее «Эшчел?р д?ньясы» («Рабочий мир») и другие. Загид с 1913 года работал наборщиком в типографии газеты «Вакыт», и именно на него мусульманское бюро большевиков Оренбургского ревкома в первые же дни установления советской власти возложило обязанности по приёмке типографии и выпуску новых газет. Позднее он был редактором нескольких татарских газет в Оренбурге и на Донбассе, заместителем редактора всесоюзной газеты «Коммунист» в Москве. Своего земляка и однокашника по медресе «Хусаиния» Мусу Джалиля в эту газету приглашал именно он.

Значит, и типография, и её рабочие отошли от зятя поэта Яруллы Валиева, в последние годы фактически возглавлявшего «Вакыт», к мусульманскому бюро ревкома.

В феврале 1964 года в селе Большие Кайбицы я записал воспоминания пенсионера, бывшего наборщика Хабибуллы Яруллина. Хабибулла-абый, начавший свой трудовой путь в годы Гражданской войны помощником наборщика, рассказал эту историю, связанную с типографией «Вакыт»: «После установления советской власти и закрытия «буржуазных газет» владелец типографии поэт Рамиев пришёл на собрание наборщиков и заявил:

– Выберите из своих рядов одного руководителя и проведите приёмку всего оборудования. – Затем Дэрдменд добавил, указав на свёрток с деньгами: – Здесь деньги, их хватит, чтобы покрыть расходы типографии на ближайшие две недели, и вам на заработную плату.

После чего поблагодарил всех, попрощался и ушёл…»

Это одно из воспоминаний о прощании поэта с городом Оренбургом…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.