Война с наркотиками

Война с наркотиками

Только что я узнал от одного старого приятеля из Айовы, что если вас уличат в употреблении одной-единственной дозы ЛСД в моем родном штате, вы непременно получите семь лет тюрьмы без права на досрочное освобождение.

И не важно, что вам, скажем, восемнадцать лет и вы всегда были законопослушным гражданином, не важно, что это разрушит всю вашу жизнь, что каждый год вашего содержания в тюрьме обойдется государству в 25 тысяч долларов. Не важно, что, возможно, вы даже не знали, что это ЛСД — потому что приятель положил наркотик в бардачок вашей машины без вашего ведома, или, возможно, он увидел, как полицейский входит на вечеринку, и сунул пакетик вам в руку до того, как вы успели отреагировать. Не имеют значения никакие смягчающие обстоятельства, каковы бы они ни были. Это Америка 1990-х и, когда дело касается наркотиков, никаких исключений быть не может. Простите, но так оно и есть. Следующий!

Практически невозможно преувеличить уровень жестокости, с которым Соединенные Штаты преследуют преступников-наркоманов. В пятнадцати штатах вы можете быть приговорены к пожизненному заключению, если у вас обнаружат кустик марихуаны. Ньют Гингрич, спикер нижней палаты парламента, недавно предложил, чтобы любого, кто провезет в США не менее двух унций марихуаны, приговаривали к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Всякий, кого поймают с более чем двумя унциями марихуаны, будет осужден. Закон с такими условиями в настоящее время проходит обсуждение в Конгрессе.

По данным 1990 года, 90 % всех людей, впервые пойманных за наркотики, федеральными судами приговаривались в среднем к пяти годам тюремного заключения. Лица, впервые судимые за насильственные преступления, для сравнения, заключались в тюрьму реже и получали в среднем четыре года. Другими словами, вероятность того, что вы попадете в тюрьму, столкнув старушку с лестницы, меньше, чем если вас поймают с дозой запрещенного препарата. Назовите меня слабоумным, но это мне кажется слегка неразумным.

Пожалуйста, поймите, я ни в коем случае не собираюсь защищать наркотики. Я признаю, что они могут доставить большие неприятности. У меня есть один старый школьный приятель, который где-то в 1977 году слишком часто уходил в другую реальность с ЛСД и с тех пор сидит в кресле-качалке на веранде родительского дома, изучая обратную сторону ладоней и хихикая сам с собой. Так что я знаю, до чего могут довести наркотики. Я просто не дошел еще до такой степени просветления, когда кажется уместным приговорить кого-то к смерти за тупость.

Не многие мои соотечественники согласились бы со мной. Большинство американцев сгорают от явного и страстного желания засадить всех наркоманов за решетку и готовы добиваться этого любой ценой. Жители Техаса только что проголосовали против предложения выделить 750 миллионов долларов на строительство новых школ, но единодушно высказались за строительство новых тюрем стоимостью 1 миллиард долларов, в которые попадут в основном люди, приговоренные за преступления, связанные с наркотиками.

Число содержащихся в тюрьмах Америки выросло с 1982 года более чем вдвое. В тюрьмах США сейчас содержится 1 630 000 человек. Это больше, чем проживает во всех городах США, кроме трех крупнейших. Шестьдесят процентов федеральных заключенных отбывают срок за преступления, не связанные с насилием, большинство за наркотики. Американские тюрьмы переполнены мелкими, неопасными для общества преступниками, чья главная вина — слабость к нелегальным веществам.

Поскольку за большинство преступлений, связанных с наркотиками, выносят обязательный приговор, исключающий возможность досрочного освобождения, других заключенных приходится выпускать на свободу досрочно, чтобы освобождать места для многочисленных преступников, пойманных на наркотиках. В результате в среднем в США пойманному убийце сейчас «светит» менее шести лет тюремного заключения, насильнику — всего пять. Более того, однажды выпущенный на свободу, убийца или насильник тут же получает денежное пособие, продовольственные талоны и другую поддержку со стороны государства. Приговоренный наркоман, не учитывая, насколько отчаянными последствиями может обернуться заключение, никогда в жизни не получит никаких льгот.

Преследования не заканчиваются. Мой друг из Айовы однажды провел четыре месяца в местной тюрьме за преступление, связанное с наркотиками. Это было почти двадцать лет назад. Он отбыл свой срок и с тех пор ни разу не притрагивался к наркотикам. Недавно он подал заявление о приеме на временную работу в Почтовую службу на место сортировщика писем по праздникам — в составе армии временных работников, которых набирают каждый год для разборки рождественской почты. Он не только не смог устроиться на эту работу, но через неделю или около того получил официальное письмо, угрожавшее тюремным заключением за то, что он не указал в заявлении о поступлении на работу свое греховное прошлое.

Почтовая служба не поленилась проверить анкетные данные людей, подававших заявления на временную работу по сортировке почты! Видимо, это полагается делать в обязательном порядке — но только в отношении наркотиков. Если бы мой приятель убил свою бабушку или изнасиловал свою сестру двадцать пять лет назад, он бы, скорее всего, эту работу получил.

И становится все хуже. Власти могут конфисковать имущество, если вы, даже сами того не подозревая, умудрились связаться с наркотиками. В Коннектикуте, как сообщается в последней статье «Атлантик мансли», федеральный обвинитель Лесли С. Охта создала себе имя, конфискуя имущество у всех подряд, в том числе у восьмидесятилетней пары, чей внук продавал марихуану прямо из своей спальни. Старики понятия не имели о том, что их внук держит марихуану дома (позвольте повториться: им было по восемьдесят лет), и, конечно, ничего не могли поделать. В любом случае, они потеряли свой дом. (Вскоре после этого восемнадцатилетний сын Охты был арестован за торговлю ЛСД из автомобиля матери; также он обвинялся в торговле наркотиками из ее дома. Потеряла ли прелестная миссис Охта свой дом и машину? Черта с два. Ее просто перевели на другую должность.)

Самое печальное в этой неистовой мстительности — то, что она попросту не эффективна. Америка тратит 50 миллиардов долларов в год на борьбу с наркотиками, однако же наркотики продолжают употреблять, как и прежде. Отчаявшееся государство принимает все более суровые законы, и мы не оказываемся в нелепой ситуации, когда спикер нижней палаты парламента всерьез предлагает сажать людей — привязывать ремнями к каталке и губить их жизни — за эквивалент двух бутылок водки, и никто даже не пытается ему возражать.

Я бы предложил два варианта решения проблемы. Во-первых, я бы признал преступлением быть Ньютом Гингричем. Это не помогло бы улучшить ситуацию с наркотиками, зато мне стало бы легче. Затем я бы взял большую часть тех 50 миллиардов долларов и потратил их на реабилитацию и профилактику. Часть средств можно было бы использовать на то, чтобы свозить юнцов на одну веранду в Айове, чтобы они посмотрели на моего школьного приятеля. Я уверен, это убедило бы большинство из них никогда больше не прикасаться к наркотикам. И это однозначно менее жестоко и бессмысленно, чем попытки засадить их за решетку до конца их дней.