В поисках титанов

В поисках титанов

«В 1997 году журнал “Лайф” включил Теслу в список ста человек, наиболее знаменитых и оказавших наибольшее влияние на развитие цивилизации в последнюю тысячу лет.

Разумеется, этот список появился до телевизионных реалити-шоу, Твиттера, Твэддла, призванных уменьшить период сосредоточенного восприятия для большинства населения до двух минут, ужать долговременную память до четырнадцати месяцев и убедить нас, что восхищения достойны не Джордж Вашингтон, Альберт Эйнштейн, Мария Кюри, Джонас Солк, мать Тереза и Никола Тесла, а знаменитость, только выигравшая “Танцы со звездами”, и чей-то танцующий кот, видео с коим просмотрели десять миллионов пользователей “Ю Тьюб”…»

Верховный отложил пожелтевшую книжку.

– Это написал Дин Кунц. В романе «Апокалипсис Одда» в 2012 году. Они сами понимают, что построили «цивилизацию» сетевых идиотов, безмозглых мотыльков, ничтожеств из социальных сетей. Что никаких великих достижений эта «культура Ю-тьюба» не даст и из кошмарного тупика никуда не выведет. Можно еще поспорить со списком великих людей, набросанным американцем, но не с самим выводом…

Стрелец снова погрузился в рассуждения, стараясь говорить лаконично и веско.

Да, задача встала грандиозная: чтобы спасти русских как народ, надо было разделаться с «цивилизацией сетевых кретинов» и снова поднять на подобающее место Науку. Знание. Людей Науки. Ибо только так можно было сбросить со своего народа тот морок, что наслали на нас Чужие, создатели постиндустриального и постмодернового мракобесия. Таким и должен был стать наш «переход через Сиваш» в грандиозной и необычной мировой войне, войне Прометеев против новых Темных веков.

Но как это сделать? Ведь нужны были люди, подобные тем титанам-Прометеям, что и создавали науку современного типа в семнадцатом-девятнадцатом веках. А они отличались какой-то немыслимой мощью интеллекта. Можно только поражаться, чего они достигали, имея в распоряжение самые грубые, самые примитивные инструменты. И чего могли бы достичь такие гиганты мысли, имей они в распоряжении нынешние компьютеры и научную аппаратуру.

Мы долго изучали феномен Основателей Современной Науки. Знаете, кто первый довольно точно вычислил скорость света? Датчанин Оле Ремер в 1673 году. Используя примитивный телескоп-рефрактор, наблюдение за спутниками Юпитера и собственный ум. Эдмунд Галлей в начале восемнадцатого века смог установить, что период обращения Луны вокруг Земли сокращается (вернее, он наткнулся на явление замедления вращении Земли вокруг своей оси), исследуя древние записи о затмениях. Тот же Галлей обнаружил изменение координат некоторых звезда в течение прошедшего до того столетия. Его младший современник, астроном Брэдли, не только вновь измерил скорость света, но и доказал движение Земли в мировом пространстве, измерил гигантские размеры Юпитера и первым сообщил об открытии колебаний в наклоне земной оси.

Отличительная особенность ученых тех времен: они исключительно разносторонни. Один и тот же человек мог заниматься и наукой, и живописью, и механикой, и музыкой. Как Виктор Петрик, кстати. Гениальный Ньютон занимался и физикой, и библейскими изысканиями. О том, насколько многогранным был Лейбниц, даже говорить не приходится. Наука вообще тогда тесно смыкалась с искусством. Диким считалось то, что человек, интересующийся физикой, не интересуется еще и химией, например. То были титаны, тяготевшие к целостности и междисциплинарности. Их с полным правом можно называть естествоиспытателями и натурфилософами, а не учеными в нынешнем понимании сего слова. Но именно это и сообщало им огромную силу.

Естествоиспытатели тех времен отличались фанатичным стремлением к поиску истины и новых знаний. Они буквально горели, отдавая за науку свою жизнь. Их любознательность и незашоренность оставались детскими, открытыми для восприятия небывалого и необычного на протяжении всей их жизни. А главное – они не доверяли признанным авторитетам, все стремясь проверить в опытах, на практике.

Собственно говоря, наука современного типа и возникла-то в середине XVII века, когда во Франции, Англии, Италии появились мощные, скептически настроенные умы, бросившие вызов старым догмам. Они отказывались верить в то, что говорил Аристотель, который до них считался непререкаемой истиной на протяжении почти двух тысячелетий. Истиной они решили считать все, что прошло проверку опытом, что может быть многократно повторено. Одним из таких бунтарей был знаменитый Торричелли, изобретатель барометра. Именно он первым в мире бросил вызов высказыванию Аристотеля «Природа не терпит пустоты», измерил атмосферное давление и создал вакуум в стеклянном сосуде.

В правление Кромвеля в Англии возникает практически тайное общество естествоиспытателей во главе с Исааком Ньютоном и Робертом Бойлем, называвшее себя Незримой Академией. Этот кружок проверял все. Они препарировали трупы людей и животных, чтобы понять, как работают те или иные органы. Они проверяли все бытовавшие тогда поверья, гласившие, например, что алмаз можно расколоть, помазав его кровью козла. Или что паук, коего посадили в круг, начертанный из истолченного в порошок рога носорога, не сможет вырваться из него. Они действительно мазали камень козлиной кровью и сажали паука в описанный круг. Алмаз не раскалывался, паук успешно смывался из волшебного круга. Все это записывали в протоколы опытов.

Позже, при Карле II, Академия станет явной и получит поддержку монарха. Фактически положив начало серьезной науке Нового времени. Те многосторонние Основатели вели переписку с собратьями-фанатиками новой науки по всему белому миру. Переписывались они, например, с голландцем Левенгуком – основоположником микроскопии, первооткрывателем микроорганизмов. С еще одним фанатиком науки, который десятилетиями занимался своими микроскопами, не думая при этом о богатстве. В одном из своих писем Левенгук писал:

«Профессоры и студенты Лейденского университета уже много лет тому назад были заинтересованы моими открытиями; они наняли себе трех шлифовальщиков линз для того, чтобы они обучали студентов. А что из этого вышло?

Насколько я могу судить, ровно ничего, потому что целью всех этих курсов является или приобретение денег посредством знания, или погоня за славой с выставлением напоказ своей учености, а эти вещи не имеют ничего общего с открытием сокровенных тайн природы. Я уверен, что из тысячи человек не найдется и одного, который был бы в состоянии преодолеть всю трудность этих занятий, ибо для этого требуется колоссальная затрата времени и средств, и человек должен быть всегда погружен в свои мысли, если хочет чего-то достичь…»

Золотые слова, объясняющие то, как были достигнуты тогдашние эпохальные открытия. То, как тогдашние титаны-Прометеи сделали гигантские шаги в познании, обладая только самыми примитивными инструментами и приборами. Фанатичные усилия длиной во всю жизнь и страстный поиск знания, неутолимая любознательность, отсутствие преклонения перед авторитетами, неутомимая готовность сомневаться в «непогрешимых истинах», стремление все проверить экспериментом – вот залог их успехов. И еще, добавим, очень часто – соединение науки с искусством, другим путем познания.

Последний всплеск такого наблюдался в XIX веке, когда в молодой Америке создавались соединенные общества науки и искусства. Когда ум людской был воспламенен открытием Фламмариона – каналами на Марсе. Когда дирижер оркестра Морской пехоты Филип Суза мог написать одержимый «Марш прохода Венеры через солнечный диск» – и столь же одержимо дирижировать его исполнением. Тогда же молодой Тесла совмещал поэзию и высокую науку…

Нет ничего более далекого от «цивилизации» рассеянных, не умеющих концентрироваться на чем то-то более пяти минут обитателей соцсетей, нежели мир таких Прометеев. И если мы хотим покончить с новой тьмой и вновь сделать человека великаном, нам нужны именно такие ученые. Натурфилософы, разносторонние естествоиспытатели. Да, с поправкой на возросший объем знания, но – с той же силой интеллекта, со стремлением к поиску. Можно только кусать локти от того, что у тех основоположников современной науки не было туннельных микроскопов, космических аппаратов и ускорителей элементарных частиц. Ведь они совершали величайшие научные открытия буквально при свечах. Господи, как необходимы такие блестящие умы в наши дни! И неважно то, что с тех пор колоссально вырос объем научных знаний: ведь их необязательно держать все в одной голове. Есть книги, есть электронные базы знаний – и можно прибегнуть к их помощи, прочитать. А если надо – то и сплотить вокруг себя команду разных ученых-специалистов, стать «точкой сборки» чего-то, сулящего новые достижения и небывалые прорывы.

Но соответствует ли современная наука с ее невиданным ранее техническим оснащением сему идеалу героя-натурфилософа?

Нет! Она сейчас впала в свое мракобесие и выживает из ума.

Мы все знаем, что сегодняшний ученый, причем слишком часто – злобный и ревнивый то ли бюрократ, то ли «рубитель бабла». Как правило, он получает вознаграждение от того, какие звания и должности им получены, а не за поиск новых знаний и не за то, что он решил ту или иную проблему рода людского. Потому главное для такого «ученого» – получить как можно больше званий и титулов, побольше выбить денег из бюджета и спонсоров, утопив для этого соперников. Чаще всего современный «ученый» защищает свою теорию, буквально уничтожая все, что ей противоречит. Все, наверное, помнят горькие слова Нильса Бора о том, что продвинуть новое в науке можно лишь тогда, когда вымрет прежнее поколение «научных светил». Современные ученые могут десятилетиями жевать свои темы, отговариваясь тем, что «отрицательный результат – тоже результат». У таких «ученых» атрофированы гражданские чувства. Они могут затоптать копытами даже жизненно необходимую стране новацию, коль она угрожает благополучию их «научной школы», их статусу непогрешимых «светил». Если она исходит не из их «мафии». Топить и уничтожать конкурентов самыми бесчестными методами – обычное дело в такой науке.

Но едва только появится кто-то, кто, не имея громких академических титулов, совершает прорывы и находит решение той или иной проблемы – и стая «официальных ученых» дружно набрасывается на него, стремясь разодрать в клочки и утопить в грязи. Ибо такие люди наглядно показывают убожество многих ученых, их бездарность, их – как метко заметил Юрий Мухин – паразитизм. Ибо гении, появляясь сегодня, нарушают уютный покой в мирке паразитов от науки, которые десятилетиями доят деньги из общества, собирая дипломы и звания – но не давая ничего практически полезного. И паразиты мстят гениям.

Какое тут, к черту, соединение науки и искусства? Какой энциклопедизм? Большинство ученых замкнулось в раковины узкой специализации, физики не читают «Химию и жизнь», а в науке процветают гангстерские нравы, когда покусившийся на чью-то «территорию» и монополию начинает убиваться всеми мыслимыми способами. Когда в угоду сохранению своего статуса уничтожаются даже самые прорывные разработки. В этом мире Прометеи-Опережающие – всегда объекты дикой ненависти, черной зависти и самых отвратительных приемов уничтожения. Можно смело утверждать, что в текущей реальности люди с качествами тех самых гигантов-натурфилософов прошлого, новые лейбницы, да винчи и ньютоны, забрасываются грязью. Их объявляют сумасшедшими и шарлатанами, «лжеучеными» и прожектерами.

Такое состояние науки – тоже составная часть спускающейся на человечество Тьмы.

…Стрелец мысленно перенесся в шестое ноября 2012-го, в уже заснеженный Всеволожск. Тогда сообщили, что умер ярый враг Мастера, глава академической Комиссии по лженауке, Эдуард Кругляков. Черт, жизнь – удивительно символическая штука. Говорят, случайность – всего лишь непознанная необходимость.

– Продолжим, мой юный друг, включайте ваш диктофон, – хрустнул костяшками пальцев Верховный. Задумался, собираясь с мыслями. И продолжил:

– Для меня судьба Виктора Петрика – пример. Можно сказать, эталон жизни и участи «опережающего». До того, как я сам увидел его лаборатории и то, что он успел сделать, признаюсь, сам я относился к нему настороженно. Мы не можем быть полностью свободными от мнений окружающих. Но увидев то, что сделано им, я назвал Мастера своим другом. Потому что увидел в нем родственную себе душу, «опережающего», передового. Хотя он мне в отцы годился. Просто я сам оказался готов к необычному, ибо и до того знал многих ярких ученых и изобретателей. Я увидел в нем естествоиспытателя со скрипкой. Того, кто совмещает науку и искусством, отличаясь душой ребенка и неиссякаемой любознательностью, способного увидеть в золотом сечении ключ к удивительным изобретениям и даже подлинным научным открытиям.

Эмпирическим путем нами еще в конце нулевых годов сего века было неопровержимо установлено, что массовый постсоветский обыватель опустился в интеллектуальном отношении (в сравнении с советскими людьми). «Постсовок» оказался намертво заражен настроением: «Ничего нового изобретать не нужно, все уже создано. А если что-то и создается нового, то только на Западе, поскольку мы, русские, ни на что не способны. Нужно не думать самостоятельно, а только копировать успешные страны».

Массовое слабоумие обывателей отныне можно было считать фактором нашей жизни. Что мы могли утверждать со стопроцентной уверенностью накануне нашей национально-освободительной революции?

То, что постсоветская толпа двуногих леммингов (существ, имеющих лишь «общепринятое», конформистское, навязанное СМИ мнение) не переносит нестандартных людей. Она отличается повышенным стадно-стайным чувством и ненавидит тех, кто в стадо их, леммингов, не вписывается. Но именно ученые-новаторы, изобретатели и великие конструкторы отличаются от серой массы немыслящих глупцов больше всего! Если бы они были стандартными, то никогда не смогли бы создать нового. Но жвачные и немыслящие двуногие готовы допустить нестандартность в сексуальных отношениях (гомосексуалисты уже почти уважаемы), в жизни пустышек гламурных подмостков (эстрадные дивы и актеры), однако люто не приемлют именно ученых или изобретателей. Видимо, сказывается подсознательная зависть низших по развитию к высшим.

Об этом свидетельствует простое сравнение. Жвачные, лишенные пассионарности россияне (и вообще постсовки) после Ельцина практически признали уважаемым бомондом тех, кто беззастенчиво грабил их после 1991 года, тех, кто делал миллиардные состояния ценой гибели миллионов людей. Тех, кто сам обманывал и убивал конкурентов. Олигархи начала 2010-х, если вспомнить, пользуются даже своеобразным уважением, не сходя с арены СМИ. Их даже признают оппозиционерами, а олигарх Прохоров со своей партией получает приличный процент голосов на выборах в Москве. Косноязычный браток становится президентом Украины. Жвачные к концу нулевых годов практически привыкли, что нувориши выводят из страны гигантские деньги, а свои прибыли тратят на пустое роскошествование, на демонстративное потребление.

Однако в те же самые годы человек (или люди), которые свои богатства потратили на то, чтобы в условиях развала и деградации страны закупить научное оборудование, что-то там наладил и пустил на научно-исследовательские работы миллионы, вызывает настоящую ненависть двуногого низкопассионарного стада! Дело Петрика показывает: ты можешь никого не убивать и не грабить советскую собственность, а все заработанное тратить на исследовательскую деятельность, на оплату труда своих научных сотрудников и дорогие эксперименты. В итоге ты превратишься в объект дикой, темной, почти подсознательной злобы стада жвачных, неспособных по природе своих на горение, на жизнь ради высоких идей. Тебя, окрывающего неведомое и увлеченного научными исследованиями или изобретательством, будут ненавидеть намного больше, чем Абрамовича, выкидывающего миллиарды долларов на английский футбол, спускающего 90 миллионов долларов на один свой день рождения или платящего миллион баксов голливудскому Бену Стиллеру, чтобы тот изобразил Санта Клауса для маленького сына Абрамовича.

Господи, да если бы все наши олигархи вели бы себя так же, как Петрик, все свои барыши тратя на лаборатории, смелые изобретения, на заказы уникального оборудования и многолетние исследования! Если бы они пускали деньги в науку и технологии, а не в обрыдшие замки, яхты и варварские по расточительности кутежи, не в покупки черномазых футболистов и не в яйца Фаберже! Да мы жили бы теперь в совершенно иной стране. Я был в институте Петрика во Всеволожске и видел, сколько же он успел заказать штучного, уникального оборудования, которое стоит безумных денег из-за того, что делалось на заказ. И чем больше занимаюсь своей книгой, тем больше презираю тупое обывательсское быдло из расеян. Мне тогда хотелось бросить леммингам в морды: «Вы ненавидите Путина? Так его власть – всего лишь зеркальное отражение “образованного городского класса”. Ведь он Петрика ненавидит намного больше, чем “никелевого” Прохорова, что ни одну высокотехнологичную разработку не довел до конца, но на американских негров-баскетболистов успел выкинуть более миллиарда долларов!»

Ибо олигархи и абрамовичи – они «как все». Стадо само хотело бы так красиво жить, просто не повезло ему, к кормушке жвачные не смогли прорваться. А петрики – они «не как все». Они стараются что-то делать, а потому колют стаду глаза. Ибо жвачные немыслящие в Постсоветии предпрочитают вечно плакать по прошлому и уныло-монотонно жаловаться на плохую жизнь сейчас. Но они при этом совершенно не желают думать о будущем и что-то делать самостоятельно. Они пассивны и направлены в прошлое, тогда как неугомонные новаторы отличаются кипучей деятельностью и глядят в грядущее. Поведение жвачных, вялых и трусливых постсовков в принципе, если глядеть на 2009–2013 годы, мало отличается от поведения олигархов. Последние тратят миллиарды долларов на футбол и яхты, а не на станки и технологии, проедая страну. А обывательские кретины покупают автомобили-иномарки в кредит, по сути так же проедая будущее России. Они, коли брать 2012-й, покупают машин на 70 млрд долларов в год, а еще 40 млрд. – ежегодно оставляют за рубежом в поездках на отдых. Разница – только в масштабах проедания, не более того. Олигархи РФ и ее массы леммингов – родственные души. Потребители. Такие же, как и расейский «креативный класс», который ничего не создает, а только копирует позавчерашний день Запада. А новаторы и исследователи – по сути своей противоположны потребителям.

Оттого толпа обывателей отторгает настоящих ученых и с радостью принимает участие в их травле серыми псевдоучеными. Что объективно толкало Постсоветию в мракобесие новых Темных веков. Оные явления не просто не ослабевают, они прогрессируют в начале второго десятилетия века сего, перед нашей революцией…

Раздумчиво, словно взвешивая каждую фразу, Стрелец наговаривал запись, передавая и знания, и опыт…

– Вот ради того, чтобы найти и задействовать людей с «детской» психологией естествоиспытателей, мы и создали вторую, конкурирующую Академию. Скажете, почти по Айзеку Азимову? Да не совсем. У Азимова вторая Академия состояла из психоисториков и мастеров высоких гуманитарных технологий. Мы же, создав систему решения прикладных задач и поиска-проверки новых феноменов и знаний, заставили старую РАН работать и искать объяснения непознанного. Мы понимали, что сама классическая Академия наук никогда не сможет измениться. Ведь это противоречило ее натуре, ее, можно сказать, гештальту. Всему ее привычному укладу, ее самомнению, глубинной психологии, сложившимся научным школам. Академию можно было изменить лишь одним: не ее примитивным разгоном и не варварской ломкой, а созданием второй Академии. На новых принципах и с людьми-«мальчишками» с психологией естествоиспытателей. При этом сумасшедшие авторы «совокупления облаков с космическим астралом», равно как и откровенные обманщики, отсекались практикой, экспериментами. Если же что-то работало и давало воспроизведение результатов, безусловно служа интересам нации, то авторы таких новаций вольны были себя хоть атлантами называть, хоть пилотами разбившейся «летающей тарелки». На это плевали. Главным-то было сделанное дело, практика.

Вот зачем нужно было создавать вторую Академию и Агентство передовых разработок. Что мы и сделали. И деньги на это сыскали…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.