ДВЕ ЧЕЧНИ — УТОПИЯ ИЛИ ФАКТ? “План Нухаева” с журналистской, прагматической и традиционалистской точек зрения

ДВЕ ЧЕЧНИ — УТОПИЯ ИЛИ ФАКТ? “План Нухаева” с журналистской, прагматической и традиционалистской точек зрения

18 ноября 2003 0

47(522)

Date: 18-11-2003

Author: Мансур-Мачей ЯХИМЧИК

ДВЕ ЧЕЧНИ — УТОПИЯ ИЛИ ФАКТ? “План Нухаева” с журналистской, прагматической и традиционалистской точек зрения

Изложенный в этом очерке ответ на вопрос, поставленный в заголовке, вряд ли убедит читателей газеты "Завтра". И не потому что этот ответ сам по себе — ущербен, противоречив, длинен или не соответствует теме. Его правильное восприятие просто невозможно без предварителного и при этом серьезного умственного труда, направленного на очистку сознания от многих закоренелых стереотипов. Прежде всего это стереотип представления о "конфликте в Чечне" как о следствии столкновения двух унитаризмов — российского и чеченского, унитаризмов симметричных, но противоположных по векторности, выражающихся в дискурсе элит власти, капитала и информации, унитаризмов, заявляющих по обе стороны линии фронта:

"Вся чеченская территория — наша" (политический дискурс российских и чеченских элит власти).

"Вся чеченская нефть — наша" (экономический дискурс российских и чеченских элит капитала).

"Весь чеченский народ — с нами" (цивилизационный дискурс российских и чеченских элит информации).

Существование таких элит и таких дискурсивных стратегий — не выдумка, это — факты. Но факты, которые являются не причинами, а следствиями "российско-чеченского конфликта". Кстати, так же, как и война, геноцид, насилие и встречный террор, порожденные этим конфликтом.

Чтобы это осознать, необходимо избавиться и от другого, еще более закоренелого стереотипа.

Культ так называемого научного мировоззрения в Европе, начиная с XVI века, в России — с XVIII (после модернистской революции Петра Великого), а сегодня уже и во всем цивилизованном мире, приобрел квазирелигиозный, по сути, нэоязыческий характер. В результате и в Старом и в Новом Свете интеллигенция не допускает мысли о том, что современный, образованный, обладающий здравым смыслом человек, пусть это будет человек из Чечни — архаичной, отсталой, но все же подвергшейся "цивилизаторской миссии России", может бороться за что-либо другое, кроме власти, капитала и информации, что кому-либо и где-либо — пусть и в чеченской периферии цивилизованного мира — может всерьез прийти в голову считать источником истины религию, а не науку, полагаться на традицию и отрицать прогресс, отказаться от гражданского общества индивидов в пользу трайбалистского общества общин, от города — в пользу деревни, от государства — в пользу народа, от цивилизации — в пользу варварства, от политики — в пользу этики, от экономики — в пользу экологии, от рыночных законов — в пользу законов естественных, от электрификации всей страны — в пользу истинного Света.

Исходя из таких модернистских стереотипов, как точки опоры для оценки всех и вся в своем внешнем и внутреннем мире, современная интеллигенция, в частности, российская и чеченская, не понимает и не может понять природу того кризиса, в который оказалось погруженным все человечество после провозглашения президентом США в 1990 г. в ООН, накануне первой войны в Ираке, проекта "нового мирового порядка".

Чтобы в этом вызове, брошенном авангардом Модернизма всем силам Консерватизма и Традиционализма, интеллигенция могла увидеть глобальную угрозу, она должна освободиться от модернистских соблазнов всеобщего изобилия "хлеба и зрелищ", отдать приоритет духовным ценностям над материальными.

Не решаясь на такой умственный труд, современная интеллигенция будет продолжать блуждать во тьме стереотипов, в "заколдованном кругу" насилия и лжи глобального и локального масштабов.

Чтобы не оставаться голословным, предлагаю читателям "Завтра" вместе проанализировать механику модернистского создания стереотипов и искажения образа реального мира на примере одной серьезной статьи, написанной серьезным журналистом в серьезной газете, по поводу одной из самых серьезных проблем самой большой страны в мире, претендующей на роль одной из двух мировых сверхдержав.

Статья "Дети гор", опубликованная в газете "Известия" (07.10.2003 г.), пытается раскрыть российскому читателю суть " плана Нухаева" по разрешению "конфликта в Чечне". Как отмечается в этой статье, этот план был одной из главных тем обсуждения на завершившемся недавно в Тбилиси двухдневном "круглом столе" на тему: "Религии народов Кавказа в Откровении и Истории — основы мира или причины конфликтов?". Автором статьи, Еленой Лория, были приложены серьезные усилия, чтобы предельно ясно и доходчиво изложить суть этого плана. Тем не менее, конечным продуктом этих усилий оказалась гибридная картина, несущая в себе что-то от портрета, а что-то от карикатуры. Взглянув на эту картину, ни российский, ни чеченский читатель, независимо от образования, вероисповедания и политических взглядов, не иначе как с недоумением не может отнестись к разработанному Х.А. Нухаевым и одобренному съездом тейпа Ялхой плану добровольного разделения чеченцев на гражданское общество в Северной равнинной Чечне и на Союз тейпов народа Нохчи в Южной горной Чечне. Учитывая, однако, что далеко не все читатели газеты "Завтра" заинтересованы в изучении всех предпосылок этого плана и теоретического обоснования его религиозных, социальных, историософских и геополитических заключений, в этом очерке я постараюсь указать на хотя бы фундаментальные аспекты этого плана, без понимания которых невозможно верно оценить ни его теоретической значимости, ни его прикладной ценности.

Во-первых, необходимо подчеркнуть, что суть этого плана — не в механическом разделении унитарного пространства Чечни на две части — Южную и Северную, с тем, чтобы в Южной горной части сконцентрировать всех непримиримых, а в Северной плоскостной — всех примиримых, и затем, посредством нового хасавюртовского договора между Кремлем и Южной Чечней, объявить о прекращении войны и политическом урегулировании российско-чеченского конфликта при одновременной отсрочке переговоров о статусе Южной Чечни на неопределенное будущее. Дискуссия вокруг такого сценария, назовем его для краткости "Хасавюрт-бис", не имеет никакого смысла, ибо для всех должно быть очевидно, что его результатом будет не предотвращение внутричеченской междоусобицы и не разрешение российско-чеченского конфликта, а только временное замораживание взрывоопасного статуса-кво, которое неминуемо, при малейшей провокации, приведет к новой вспышке и еще более жестокой третьей чеченской войне.

Здесь необходимо напомнить, что обоснованные сугубо прагматическими соображениями планы разделения Чечни, которые в 2000 и 2001 годах были изложены сначала Сергеем Арутюновым, а затем Гавриилом Поповым и Борисом Немцовым, по сути, были обречены на то, чтобы обе воюющие стороны — и российские военные, и чеченские моджахеды, их либо отвергли, либо проигнорировали, увидев в них всего лишь наивную, либеральную веру в политический компромисс, фактически не решающий ни одного из фундаментальных вопросов, лежащих в основе конфликта.

Общим знаменателем всех этих планов является уверенность их авторов в том, что Южная Чечня будет образованием опасным, непредсказуемым, никому не подконтрольным и при этом враждебным по отношению к России. Именно поэтому ее границы должны быть максимально укреплены с пропускным режимом, причем настолько жестким, чтобы превентивными и карательными мерами пресечь не только какое-либо передвижение людей, но даже передвижение денег. Необходимость обезопасить Россию посредством герметичной изоляции Южной Чечни в качестве некой резервации за "берлинской стеной", укрепленной дополнительными чрезвычайными мерами, С.Арутюнов подтвердил и в интервью, данном Елене Лория во время "круглого стола" в Тбилиси:

Е.Лория. "Разделяете ли вы план Нухаева и насколько он реален?"

С.Арутюнов. "Эта идея была сформулирована мною несколько раньше... В Южной горно-предгорной Чечении должен быть образован анклав, со всех сторон надежно окруженный заставами и КПП. Движение между этим анклавом и остальной территорией Чечении должно быть подконтрольным. Но в рамках самого анклава российская Конституция и российские законы действовать не должны".(...) Е.Лория. "Но где гарантии, что они ("Масхадов, Басаев или Нухаев", "люди с оружием в руках") не будут спускаться на равнину и грабить, убивать, захватывать заложников?" С.Арутюнов. "Гарантия в КПП и заставах! Их надо окружить определенным кордоном. А если будут выходить с оружием, то они будут нарушать закон Российской Федерации и отвечать по российским законам".

Как "соратник Х.-А. Нухаева", упоминаемый в статье Е.Лория, "так же желающий переехать в горы", я обязан здесь пояснить читателям "Завтра", что ни один из прагматичных планов, упомянутых выше, не имеет, в сущности, ничего общего с планом Нухаева. И я утверждаю это без каких-либо сомнений, опираясь на мой опыт и знания, накопленные в течение семи лет, как помощник Нухаева и один из членов созданной им научно-исследовательской группы, которая с 1998 г. под его руководством занимается разработкой традиционалистского плана обустройства Чечни.

В отличие от всех остальных мирных планов, в том числе и прагматичных, в плане Нухаева единственном утверждается, что подлинный мирный процесс в Чечни не может быть начат без определенных предварителных условий. И главное из них — свободный выбор чеченским народом одного из двух путей самоопределения: либо как россияне (граждане РФ), либо как Нохчи (независимый от РФ Союз тейпов).

Итак, "план Нухаева" — это не "та идея", которая С.Арутюновым была сформулирована в начале 2000 г., и не та, с которой впоследствии выступил Г.Попов и не та, которую отстаивал Б.Немцов. По содержанию это — различные идеи, хотя по форме, если их изложить как парадигму "двух Чечений", на первый взгляд они могут показаться идентичными в целом и разными лишь по мелочам.

В чем главная разница между прагматичной и традиционалистской идеей мирного урегулирования в Чечне?

Согласно Нухаеву, предполагаемое разделение на "две Чечении" — не цель и не средство его плана, а неизбежное, но осознанное следствие добровольного, свободного от принуждения выбора чеченским народом, а затем и каждым отдельно взятым чеченцем предпочитаемой им формулы самоопределения.

Такой выбор, чтобы он имел общенародный легитимный характер, должен быть осуществлен межтейповым съездом народа Нохчи. Делегатами съезда должны быть старейшины всех чеченских тейпов. Выдвижение старейшин тейпов главами вариссов (линиджей или патронимий под видом трехколенных общин ближайших кровных родственников, в каждом колене возводящих свою родословную от седьмого общего предка по отцовской линии), составляющих тейпы, и делегирование тейповых старейшин на межтейповый съезд самым простым образом может произойти на тейповых съездах по формуле, уже испытанной тейпом Ялхой на тейповом съезде в июне 2002 г., где самый старший из делегатов был избран старейшиной тейпа остальными делегатами. Функция тейповых старейшин на межтейповом съезде будет иметь не властный, не политический, а сугубо представительский характер и поэтому не будет иметь значения, каких взглядов они лично придерживаются. Каждый из них представит решение своего тейпа по отношению к тому, чтобы все теоретически возможные формы самоопределения каждого отдельно взятого чеченца свести к двум реально возможным базовым опциям: самоопределение в рамках гражданского общества Российской Федерации; самоопределение в рамках тейпового общества народа Нохчи.

Предполагаемым результатом такого съезда должно стать принятие решения о самоопределении и самоорганизации традиционалистского сегмента чеченского общества в рамках Союза тейпов народа Нохчи (СТНН) и его выборе Южной Чечни в качестве территориальной основы СТНН, и о самоопределении модернистского сегмента чеченского общества в политических рамках Российской Федерации. После “учреждения” СТНН на межтейповом съезде перед каждым чеченцем встанет вопрос личного самоопределения: либо я в рамках РФ, в равнинной Северной Чечне, либо в рамках СТНН, в горной Южной Чечне.

После регистрации каждым из тейпов решений, принятых его членами, прояснится, какой из трех теоретически возможных сценариев станет основой общественной практики: все чеченцы выбирают самоопределение в рамках РФ; все чеченцы выбирают самоопределение в рамках СТНН; одна часть чеченцев выбирает РФ, другая — СТНН.

Зная реальные масштабы мировоззренческого, ценностного и политического раскола в современном чеченском обществе, Нухаев утверждает, что неизбежным будет именно третий сценарий. При этом все три сценария оцениваются им как одинаково приемлемые для России (устранение в каждом из них фактора “чеченского государства”, демократического или исламистского толка, устраняет из поля двухсторонних отношений политику, а тем самым и первопричину российско-чеченского конфликта; более того, благодаря добровольному отказу чеченцев от идеи “своего” государства исчезнет угроза того, что Чечня когда-либо станет плацдармом атлантизма или исламизма, или любых других форм модернистского экстремизма, одинаково, хотя и по разным причинам, враждебных и по отношению к СТНН, и по отношению к РФ). Все три сценария, будучи результатом свободного выбора чеченцев, и для них являются одинаково приемлемыми.

По плану Нухаева, только после этих предварительных условий будет возможно начать подлинный процесс мирного урегулирования российско-чеченских отношений в соответствии с известной формулой президента РФ В.Путина: "Для нас не важен статус Чечни, а только то, чтобы ее территория никогда не стала плацдармом для врагов России", которую он выдвинул еще в ноябре 2000 года на встрече с российским генералитетом в Ростове-на-Дону.

Как таковой СТНН будет негосударственной, неполитической, родоплеменной (трайбалистской) формой общинно-патриархального самоуправления, регулирующего все аспекты общественной жизни на основе не противоречащего Корану и Сунне обычного права (адатов) своих отцов. Для разрешения возможных, хотя и редких разногласий, касающихся такого или иного понимания обычного права, общины ближайших родственников жертвы и преступника для арбитража будут обращаться к традиционному "третейскому суду" и решать свои разногласия, прибегая исключительно к однозначным открытым аятам Корана и соответствующим нормам Сунны. В качестве основополагающего источника Сунны для них будет прежде всего пример "Мединской Конституции", составленной пророком Мухаммадом (а.с.с.) для урегулирования отношений в родоплеменном союзе, каким при его жизни являлась его Умма.

Благодаря возрождению в Южной Чечне трайбализма, т.е. традиционного родового строя, о котором Морган и Энгельс писали как о "чудесном средстве", позволяющем Варварству жить, воспроизводиться и разрешать все внутренние споры без принуждения, свойственного государственному строю и Цивилизации, ее население будет обладать осознанной внутренней мотивацией и всеми необходимыми общинно-патриархальными ресурсами потестарной власти для дисциплинирования или устранения из своей среды всех неисправимых нарушителей обычного права и двустороннего договора о мире и добрососедских отношениях между СТНН и РФ.

СТНН, благодаря своему родовому строю, по своей природе будет образованием, свободным от внутренних противоречий и конфликтов, самодостаточным и поэтому неагрессивным. Основываясь естественным образом на коранический ислам, СТНН будет образованием традиционалистским, то есть буквально трактующим однозначные аяты Корана, в частности — коранический запрет на принуждение в религии, на создание полиции или армии, на какую бы то ни было, кроме защитной, войну. Только общество общин такого типа, как СТНН, в силу своей традиционной неполитической формы организации сможет обеспечить реализацию этого коранического запрета в общественной практике. СТНН по своей природе будет стремиться к миру и добрососедским отношениям со своим окружением.

В заключение хочу подчеркнуть, что, согласно плану Нухаева, возможны только два варианта: либо СТНН в Южной Чечне возникнет добровольно и будет самоуправляться без какого-либо аппарата принуждения, неотъемлемого от политической власти государства, либо его вообще не будет. Следовательно, сумеет ли народ Нохчи самоорганизоваться как Союз Тейпов, т.е. возродить родовой строй, может показать только практика. Теория, хотя бы исследования Моргана, Энгельса и современных этнографов, антропологов, социологов, историков и религиоведов по вопросу состоятельности трайбалистских образований такого типа, как предполагаемый СТНН, не оставляет никаких сомнений. Подобные родо-племенные образования существовали задолго до возникновения государств и цивилизаций и, по всей вероятности, будут существовать еще долго после их исчезновения. Если состоятельность СТНН будет подтверждена практикой, т.е. соответствующим решением около 160 старейшин чеченских тейпов, то в Южной Чечне возникнет закрытое варварское общество общин. Его закрытость будет означать не изоляцию от внешнего мира посредством "берлинских стен", колючих проволок, застав и КПП, а сознательный отказ от каких-либо противоестественных инноваций.

Граница, отделяющая такое общество от его соседей, может быть полностью прозрачной и условной, по аналогии с "границей", отделяющей монашеский орден от его светского окружения.

Опираясь исключительно на свои ценностные приоритеты и структуры общинно-патриархальной потестарной власти, СТНН не допустит какого-либо влияния в Южной Чечне модернизма "западного" толка (глобализм) или "восточного" толка (исламизм). И не только потому, что это будет согласовано в двухстороннем договоре о мире и добрососедских отношениях с Россией, но, прежде всего, потому, что это будет противоречить Корану, Сунне и обычному праву народа Нохчи.

Таким образом, общественная практика, обусловливающая возрождение и самоорганизацию СТНН, будет наглядным доказательством того, что в неполитической, трайбалистской социальной среде ислам функционирует в своей чистой, не искаженной историей форме, как фактор, побуждающий людей не к войне, а к миру, не к междоусобице, а к любви к ближнему. Именно трайбалистская социальная среда, обусловленная брачными и кровными узами, предопределяющими этническую природу всех родов и составленных из них народов, является той почвой, на которой ислам приносит именно те плоды — истина, добро, красота, справедливость, порядок, — которые в совокупности и определяют коранический смысл понятия "мир", тождественный понятиям "естественный порядок" и "исламский порядок". Только в такой среде чеченские традиционалисты, объединенные в рамках СТНН, могут положительно, исходя из своих собственных, жизненно важных интересов, ответить на приведенную выше формулу мира президента РФ В.Путина.

Кто такие на самом деле "чеченские традиционалисты"?

По сути, это сторонники коранического ислама, которым одинаково чужды инновации суфизма, ваххабизма и всех других модернистских "партий", на которые после ухода пророка Мухаммада (а.с.с.) разделилась его Умма. Как таковые, чеченские традиционалисты видят социальный смысл ислама в добровольном подчинении только естественным законам Аллаха и только в рамках родового строя, присущего всем сотворенным Аллахом этносам, и чуждого всем, искусственно созданным людьми, полисам и мегаполисам.

Прямым результатом опровержения противоестественного исламистского этатизма и глобализма, посредством естественного исламского трайбализма, то есть посредством чистого ислама, будет создание в Южной Чечне наглядной и прозрачной модели исламского порядка, негосударственной альтернативы, убедительной не только для народа Нохчи, но и для других мусульманских народов, не имеющих "своих" государств, но еще сохраняющих свои родовые традиции и свое общинное сознание.

Несложно предсказать, что этот образец возрожденной Уммы свою мобилизационную, миротворческую, жизнетворную силу проявит в первую очередь по отношению к курдам, палестинцам, берберам, пуштунам, кашмирцам, косовским албанцам, кипрским туркам и многим другим этносам на Ближнем Востоке, в Средней Азии и в самой России, которые под воздействием исламистской пропаганды убеждены, что без "своего" "исламского государства" они обречены либо на рабство в чужом государстве, либо на хаос, анархию и войну всех со всеми, по афганскому сценарию, предшествовавшему установлению талибанского режима.

Благодаря примеру СТНН огромные массы радикальной мусульманской молодежи в Старом Свете, в том числе в Париже, Берлине и Москве, в последовательном традиционализме увидят идеологию, опирающуюся исключительно на Коран, Сунну и обычаи (адаты) их собственных родов, племен и народов, предопределяющих их этнорелигиозную идентичность.

Будет ли следование примеру СТНН означать, как предполагает Елена Лория, обязательный и немедленный отказ от всех "благ Цивилизации", чреватый излишним риском для жизни отдельных людей и ускоренным вырождением всей нации?

Читателям газеты "Известия" она рассказала историю о том, что "у одного из его (Х.А.Нухаева) соратников, так же желающего переехать в горы, заболела жена. Он тут же отвез жену в больницу, а на вопрос о ее самочувствии ответил: "Врачи сказали: нужна операция. Но как это соотносится с проповедью отказа от благ Цивилизации?" Этот вопрос, скорее всего, был направлен не только на то, чтобы обличить двойные стандарты "соратников" Х.А.Нухаева, в данном случае — меня, так как речь шла обо мне и моей семье. Главной целью этого вопроса было заострить внимание читателя на "утопичности", по словам Елены Лории, плана Нухаева в отношении таких житейских вопросов, как здравоохранение или образование детей.

На вопрос Елены Лория отвечаю: как известно, Коран запрещает мусульманину есть свинину, но разрешает употреблять ее, когда есть больше нечего и возникает реальная угроза его здоровью или жизни.

Очевидно, что такая жизнетворная оговорка по отношению к запрету касается не только мусульманина, сознательно подчиняющегося Корану, но и его ближних, и прежде всего тех, за кого он несет ответственность: жену, детей и других ближайших родственников. Это означает, что больницей, врачами, операцией и другими "благами Цивилизации" мусульманину и его ближним не запрещено пользоваться в экстремальных ситуациях, когда нет других, альтернативных средств спасения здоровья или жизни.

Я не сомневаюсь в том, что, переселяясь в горы, обходясь "медом и травами", то есть альтернативной медициной, мне, моей жене и нашим детям, с рождения привыкшим к жизни в городе, поначалу было бы тяжело так радикально изменить свой образ жизни. Но я также не сомневаюсь, что для наших внуков и правнуков это означало бы возрождение естественной иммуносистемы и приобретение характерного для горцев Кавказа долгожительства, позавидовать которому могут все горожане в самых "прогрессивных" центрах мировой цивилизации.

Что же касается образования детей в Южной Чечне, то Х.А.Нухаев однозначно ответил Елене Лория, что "школ в обычном современном понимании не будет. Но при мечетях будут обучать письменности, Корану. Сама жизнь — есть школа".

Под "письменностью и Кораном" подразумевается, между прочим, знание синтаксиса, семантики, этимологии чеченского и арабского языков, законов логики и семиотики, необходимых для понимания смысла Корана и умения его применять во всех повседневных и экстремальных жизненных ситуациях.

В этой относительно краткой статье нет возможности уделить внимание всем стереотипам и упрощениям, которые придали статье Елены Лория черты некой карикатуры на план Нухаева. В этом, кстати, журналистка не отличается и от многих других своих коллег.

Самым ярким примером такого модернистского конструктивизма и соответствующего искажения действительности является, в частности, изданная в июле этого года в Москве скандальная книга известного нью-йоркского журналиста, редактора журнала "Форбс" Пола Хлебникова "Разговор с варваром. Беседы с чеченским полевым командиром Хож Ахмедом Нухаевым о бандитизме и исламе", где план Нухаева ему представился как самая опасная угроза не только для Америки, но и для России. Этому, мягко говоря, легковесному, сугубо журналистскому подходу надо противопоставить весьма серьезный интерес, вызванный этим планом, со стороны ряда ведущих ученых, участвующих в конференциях вокруг этой проблематики, прошедших только в этом году в Варшаве, Познани, Тбилиси и Токио. Изданная в июле этого года в Санкт-Петербурге издательством журнала "Звезда" книга "Россия и Чечня. Поиски выхода" — наглядный пример заинтересованности этим планом российских ученых.

Здесь отмечу хотя бы один пример существенной разницы между журналистским и научным подходом к вопросу о теоретической значимости и прикладной ценности плана Нухаева.

Исходя из своей убежденности в том, что закрытый характер чеченского социума в Южной Чечне, в силу его малочисленности, неизбежно приведет к брачным узам между близкими родственниками, Елена Лория задала Х.А.Нухаеву вопрос, не опасается ли он последующего вырождения такого социума. Аналогичный вопрос ею был задан и профессору С.А.Арутюнову, который поддерживает этот план.

Опираясь на данные Откровения, первый из них ответил, что даже браки между такими близкими родственниками, как двоюродные братья и сестры, нашим Творцом не запрещены, а тем самым не могут быть вредными для нас. При этом чеченское обычное право (адат) браков даже между дальними родственниками в пределах одного тейпа не рекомендует, но и не запрещает, в чем мы видим соответствие между нормами обычного права и принципами коранического права.

Второй, опираясь на данные науки, прежде всего — этнологии и антропологии, на утверждение Елены Лория: "В горы уйдут несколько тейпов. Но если они будут жениться друг на друге, произойдет элементарное вырождение нации", — ответил не менее однозначно: "Не выродятся. Популяция в 500-600 человек может жить не вырождаясь. А это будет популяция в несколько тысяч, даже в несколько десятков тысяч человек".

Здесь, как видно, необходимо еще раз подчеркнуть: либо СТНН не состоится (если все чеченцы избрали бы первый сценарий и самоопределились как граждане РФ), либо СТНН состоится и будет сформирован всеми чеченскими тейпами в их полном составе (если все чеченцы избрали бы второй сценарий и самоопределились как СТНН), либо СТНН состоится и будет сформирован из всех чеченских тейпов, но в их неполном составе (если будет избран третий сценарий и многие, а может, и большинство членов каждого тейпа предпочтут отделиться от своих тейпов и избрать жизнь в гражданском обществе в Северной Чечне или в других регионах России).

После этих необходимых замечаний относительно разницы между "портретом" и "карикатурой" на план Нухаева, подведя итоги всему сказанному выше, отмечу повышенный интерес к плану Нухаева не только со стороны ученых, но и богословов.

Причем богословов, представляющих не только ислам, христианство и иудаизм, что имело место на конференциях и "круглых столах", проведенных в Польше и Грузии, но и буддизм, что имело место на всемирном электронном симпозиуме, проведенном в Японии. Хорошо известный во всем мире японский правозащитник, лидер обновленческого направления японского буддизма, основанного на принципах мирного сосуществования, системно разработанных буддийской школой Nihonzan Мyohoji, глава буддийского монастыря преподобный Дзюнсей Терасава с энтузиазмом поддержал, как он выразился, "уникальную парадигму Нухаева", и то, что Х.А.Нухаев делает для XXI века, он сопоставил с тем, что Махатма Ганди сделал для XX века.

Возврат мусульман в Старом Свете к своим этнорелигиозным корням будет означать банкротство не только модернистской, космополитической, глобалистской идеологии исламизма и обусловленного им экстремизма, но, что не менее важно, банкротство всего модернистского проекта "нового мирового порядка".

Крах этого проекта будет неизбежен, ибо без мобилизационной силы глобального страха, вызванного новой, на этот раз исламской, "империей зла", американским налогоплательщикам и избирателям не будет смысла тратить огромные ресурсы и финансировать из своего кармана глобальную войну с призраком "исламской угрозы".

Резюмируя, хочу сказать, что, в отличие от исходящих от либералов прагматичных планов "двух Чечений", которые не предусматривают каких-либо предварительных условий для реализации сценария "Хасавюрт-бис" и определяют Южную Чечню не просто как потенциальный "плацдарм для врагов России", а как самого настоящего врага, которого изначально необходимо изолировать и дисциплинировать превентивными и карательными мерами, — традиционалистский план Нухаева предполагает, что предварительным условием мирного диалога, сосуществования и сотрудничества Южной Чечни и России будет, с одной стороны, добровольный отказ чеченских традиционалистов от идеи чеченского государства во имя независимости и самобытности народа Нохчи в рамках Союза тейпов, организованного по образцу мединской Уммы, а с другой — добровольный отказ российских консерваторов от попыток навязывания народу Нохчи какого-либо чуждого ему статуса.

Успех такой модели разрешения российско-чеченского конфликта по формуле "нам — наша победа, вам — ваша победа" и предотвращения внутричеченской междоусобицы станет на практике точкой отсчета для сотрудничества традиционалистов и консерваторов во всех других вопросах, касающихся жизненно важных интересов человечества как в локальных, так и в глобальных масштабах. Такой "заговор" Варварства и Цивилизации в Старом Свете против Дикарства в Новом Свете, согласно традиционалистскому плану Нухаева, создаст соответствующую платформу для сотрудничества между всеми традиционалистскими и консервативными силами, которые, опираясь на общие ценности ислама, христианства и иудаизма, смогут остановить надвигающийся "конец истории", предотвратить "столкновение цивилизаций", отказаться от дальнейшей игры по безнравственным технократическим правилам "великой шахматной доски".

Такой асимметричный подход Старого Света, сознательно отказывающегося от попытки "догнать и перегнать" Новый Свет, создаст благоприятные условия для сосредоточения всех усилий традиционалистов и консерваторов и переориентировки относительно весьма крупных ресурсов с проектов по ускорению модернизации индустриальной и постиндустриальной глобальной макроэкономики на региональные и локальные проекты по защите естественных ценностей: природной среды обитания, деревни, общинного самоуправления, семьи, семейных предприятий, натурального хозяйства, культуры, отдающей приоритет духовным ценностям над материальными, науки, служащей Истине, а не Рынку, наконец, жизни людей, а не интересов корпораций.

В таких условиях все поймут, что глобалисты — это рыночные фундаменталисты, по сути — промодернистский авангард Модернизма, фактически уже исчерпавшего свой полезный для демократии и цивилизации потенциал. В руках глобалистов модернизм — это средство подавления и разрушения исторически сложившихся анахроничных институтов демократии и цивилизации. Права человека и гражданина, национальные государства, ООН — это преграды на пути к ускоренной унификации всех и вся в рамках космополитического, технократического, глобального Мегаполиса, который должен подчиняться только законам Рынка.

В таких условиях все поймут, с другой стороны, что антиглобалисты — это хранители основных институтов демократии и цивилизации, по сути — постмодернистский арьергард Модернизма. Когда антиглобалисты осознают себя в роли консерваторов, защищающих естественные ценности от беспредельной экспансии Мегаполиса, тогда все разнородные течения в антиглобалистском движении — постмодернисты, социалисты, демократы, правозащитники, националисты, монархисты, государственники, почвенники, аграрии, зеленые — увидят себя как союзников традиционалистов. В итоге все консерваторы и традиционалисты в мире и, в частности, Россия и Южная Чечня, осознают себя союзниками в деле оздоровления Земли и исцеления души всех родов и народов, составляющих человечество. Тогда для всех разумных людей самоочевидным станет заключение, что для жизни им нужен не "новый мировой порядок", регулируемый рыночными или шариатскими законами, не все новые, все более убийственные инновации, не Модернизм или Постмодернизм, а стабильность, регулируемая естественными законами нашего Творца.

Другими словами, идеологический крах исламизма, вызванный наглядным успехом СТНН в Южной Чечне, вооружит Старый Свет убедительным для всех доказательством того, что человечеству угрожает не ислам как таковой, не традиционализм, основанный на Откровении, ниспосланном человечеству посредством всех пророков и посланников Единого Бога, от пророка Нуха (Ноя) (а.с.с.) до пророка Мухаммада (а.с.с.), а его враги как исламистского, так и глобалистского толка. Это, в свою очередь, в отсутствие глобальной "исламской угрозы", неминуемо приведет к банкротству модернистского проекта единого Всемирного Государства, о котором когда-то мечтали Кант и Гегель, видя в нем завершение всего исторического процесса, осуществление всего проекта Модернизма.

На наших глазах проект Всемирного Государства, посредством Всемирного Принуждения, пытаются реализовать беспощадные модернизаторы "старого мирового порядка". Увидев в Модернизме общего врага и объединив свои силы для реализации общих целей, консерватизм и традиционализм смогут не только защитить Старый Свет, но и возродить Свет Первозданный.

Такова суть традиционалистского плана Нухаева, "утопизм" которого в наши катастрофические времена может оказаться более прагматичным, чем сам "прагматизм".