Глава 2. Человечество переоценено

Глава 2. Человечество переоценено

Искусство и Смерть

Карлхайнц Штокхаузен, приглашенный высказать свое мнение по шокирующим событиям предыдущего дня, заявил на пресс-конференция 12 сентября 2001 года:

Ну, то, что произошло там, конечно, — сейчас все вы должны настроить свои мозги — самое большое произведение искусства, которое когда-либо было создано. То, что было достигнуто одним актом — это то, о чем мы в музыке никогда не могли бы мечтать, то, что люди безумно, фанатично пытаются сделать на концерте. А потом умирают… И это величайшее произведение искусства, которое существует для всего космоса. Только представьте, что там произошло. Есть люди, которые так сконцентрированы в одном месте, а затем несколько тысяч человек выдавлены в Воскресение.

В один момент. Я не могу так сделать… Это преступление — вы, конечно, знаете, потому что люди не согласны с убийствами. Они не пришли на «концерт». Это очевидно. И никто не сказал им: «Вы можете быть убиты в его процессе».

Любой, кто знаком с историей искусства XX века, не должен удивляться провокационному заявлению Штокхаузена.

В последующем сообщении Штокхаузен заявил, что пресса опубликовала «ложные, клеветнические сообщения» о его комментарии, и уточнил свою позицию следующим образом:

На пресс-конференции в Гамбурге меня спросили, что если бы Михаил, Ева и Люцифер оказались бы историческими фигурами из прошлого, и я ответил, что они есть в настоящее время: например, Люцифер живет в Нью-Йорке. В моей работе я определял Люцифера как космический дух восстания, анархии. Он использует свою высокую степень интеллекта, чтобы уничтожить мир. Он не знает любви. После дальнейших вопросов о событиях в Америке я сказал, что такой план, наверное, был величайшей работой Люцифера в искусстве. Конечно, я использовал наименование «произведение искусства», чтобы обозначить работу разрушения, персонифицированную Люцифером. В контексте моих остальных комментариев это было однозначным.

Трудно отрицать, что уголовно-суицидальное действие Мохамеда Атта[11] и его сообщников имеет некоторые особенности, свойственные произведениям искусства: это впечатляющее действие с сильным символическим смыслом, четкими правилами композиции и исполнения. Сказать так, конечно, не подразумевает придать событиям 11 сентября какой-либо положительный смысл, но это может помочь нашему пониманию метаморфозы преступления в сознании людей в эпоху средств массовой информации.

Массовое убийство не является чем-то новым, но появление бренда массового убийства, которое одновременно включает впечатляющее действие и суицидальные намерения, мне кажется подходящим к нашему времени. Фактически этот вид самовыражения, включающий театрализованное действие, массовое убийство и самоубийственное намерение (хотя и не всегда выполненное, как и в случае Джеймса Холмса), стал более частым в течение последних 15 лет или около того.

Можно обнаружить в действиях многих современных массовых убийц желание продемонстрировать свое преступление как театральное представление, которое должно следовать обещанию Э. Уорхола: «В будущем каждый будет всемирно известным на 15 минут». Так и есть, надо только что-то сделать с необходимостью обеспечить достаточно зрителей.

Некоторые суицидальные массовые убийцы продемонстрировали больше, чем другие, — особое понимание театрализованного и коммуникативного аспекта его выступления. Таково дело Пекка-Эрика Аувинена.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.