День девятый Вискули

День девятый

Вискули

Привычно ударил гонг. И Судья сказал так:

– Разберем финальный этап преступления. В целях экономии времени я решил свидетелей сегодня не вызывать – пусть цепь событий нам обрисует истец. Мы многократно имели возможность убедиться в его добросовестности и внимании к мелочам, так что нет оснований сомневаться в том, что он и это сделает качественно.

Я аж покраснел от нежданного комплимента.

– Спасибо… – пробормотал я, поднявшись на кафедру. – Постараюсь оправдать доверие…

И начал рассказ.

Страна агонизировала.

«Путч» стал предлогом для добивания КПСС. Уже 24 августа Горбачев ушел с поста генсека (но президентом остался) и заявил: «Секретариат и политбюро ЦК КПСС не выступили против государственного переворота. Центральный комитет не сумел занять решительную позицию осуждения и противодействия, не поднял коммунистов на борьбу против попрания конституционной законности. Среди заговорщиков оказались члены партийного руководства. В этой обстановке ЦК КПСС должен принять трудное, но честное решение о самороспуске. Не считаю для себя возможным дальнейшее выполнение функций Генерального секретаря ЦК КПСС и слагаю соответствующие полномочия»[314].

Ах, как красиво! Сам устроил «путчик», сам сидел молчком в Форосе (имея полностью исправные средства связи) – и сам же обвиняет партию, которая обязана была выполнять его несуществующие приказы!

Кроме всего прочего, эта отставка была незаконной – как и почти все действия Горби. По Уставу партии он не мог сам уйти с поста, а должен был обратиться к ЦК с просьбой об отставке. Но какая там законность, не смешите меня…

Особо буйные предлагали даже устроить Нюрнбергский процесс над коммунистами, но эту идейку замяли. Ведь все «новые демократические» лидеры совсем недавно делали блестящую партийную карьеру. Каждый бы сел…

Окончательно разваливалась вся система управления. Партийную вертикаль власти ничто не заменило, союзные органы подчинялись то ли Горбачеву, то ли Ельцину – никто толком не понимал; валилась и структура госбезопасности. В начале 1991-го в КГБ служило 513 тысяч сотрудников, к концу года осталось 140 тысяч; 400 генеральских должностей было ликвидировано[315].

А высшие руководители будто ничего не понимали.

14 ноября 1991-го в Ново-Огареве собрался Госсовет в составе: М. Горбачев (СССР), Б. Ельцин (Россия), С. Шушкевич (Белоруссия), Н. Назарбаев (Казахстан), А. Акаев (Киргизия, тогда уже Кыргызстан), С. Мурадов (Турменистан), А. Искандаров (Таджикистан), И. Каримов (Узбекистан). Украинский лидер Л. Кравчук блистал своим отсутствием.

Выглядело это примерно так (сведения расходятся, я их обобщил):

Горбачев. Начать надо с названия. Что у нас будет-то: ССР или ССГ?

Ельцин. ССГ. «Р» – это, понимаешь, республика, а нам это обидно. Россия – это, понимаешь, государство. И прочие все.

Лидеры республик кивают.

Горбачев. Борис Николаич, да мы ж с тобой все обсудили! Ты согласился на республику.

Ельцин. Не было этого.

Горбачев (по привычке хочет обматерить, но не решается). Да как не было?! Вчера ж! (Успокаивается.) Ладно, пусть государство… Но какая тебе разница, Борис Николаич? Россия же и есть республика, не монархия, чай. (Пауза.) Или ты хочешь…

Ельцин (набычившись). ССГ.

Горбачев. Черт с тобой, пусть.

Ельцин. ССГ.

Горбачев. Уломал, все.

Ельцин. ССГ.

Горбачев. Ладно, ладно. Только звучит как-то уж… СС, потом еще Г…

Ельцин (хмыкнув). Ничего, привыкнем.

Горбачев. Ладно, ладно, хорошо. Теперь главный вопрос: будем создавать союзное государство или нет?

Ельцин. Союз создать есть намерение.

Горбачев. Значит, создаем единое союзное государство.

Ельцин. Ничего подобного. Не союзное государство, а союз государств. ССГ.

Шушкевич. Да.

Горбачев. Опять двадцать пять! Борис Николаевич, мы же с тобой все обсудили! Это, я вам скажу, вообще ерунда выходит. Мы ж договорились: единое союзное государство, с общей Конституцией, с общей обороной…

Ельцин. Я не согласен с единой Конституцией. Каждой республике нужна своя.

Горбачев (подкалывает). Хочешь сказать – каждому государству?

Ельцин. Государству.

Горбачев. Значит, хотите окуклиться, как бабочки, каждый в свой кокон? Окукливание никого не спасет.

Шушкевич (с улыбочкой). Образно как вы выражаетесь, Михаил Сергеич!

Назарбаев. Надо подтвердить хотя бы, что у нас есть намерение образовать политический союз, с единой армией, территорией, границами.

Горбачев. В какой форме?

Назарбаев. О федерации говорить сложно. Может, конфедерация?

Горбачев (подавляя ярость). Даже не федерация?? Кучу предлагаете бесформенную, аморфную? Я вам скажу, на что похожа эта куча… Надо сохранить союзное государство, иначе я вам прогнозирую беду!

Шушкевич. У конфедерации могут быть единые Вооруженные силы.

Ельцин. И транспорт, космос, экология.

Лидеры республик кивают.

Горбачев. И как вы без центральной власти хотите это удержать? Расползется же все! Я ухожу, не могу в этом участвовать (начинает собирать бумаги).

Ельцин. Ну, это эмоции.

Горбачев. Ничего подобного. Я не могу брать на себя ответственность за аморфную кучу. Если президент вам нужен для свадьбы или чтоб об него ноги вытирать – это не ко мне (театрально собирает бумаги, губы поджав).

Шушкевич. Ну Михал Сергеич, ну что вы…

Назарбаев. Пускай будет единое государство.

Горбачев. Точно? (Перестает собирать бумаги.)

Назарбаев. Точно. Конфедеративное.

Горбачев. Так единое или конфедеративное? Это ж несовместимые вещи!

Назарбаев. Единое конфедеративное.

Ельцин. И без общей Конституции. Чтоб у каждой республики была своя.

Горбачев. У каждого государства, хочешь сказать?

Ельцин. Государства.

Горбачев (закатывает глаза). Вы меня замучили. Короче, решайте сами. Вы несете ответственность не меньше, чем я, даже больше.

Ельцин. Надо, чтоб Украина не ушла.

Шушкевич. Из конфедерации не уйдет.

Назарбаев. А как ее заставишь?

Ельцин. Мы тут посчитали… При пересчете взаимных обязательств между Украиной и Россией разница в нашу пользу получилась восемьдесят миллиардов. Долларов. Если Украина входит в Союз, мы должок простим, а если нет – пускай платит, понимаешь. (Наслаждается произведенным эффектом. Немая сцена. Лидеры республик мучительно считают в уме.)

Горбачев. Вы решайте. Я не могу вас насиловать.

Назарбаев. Что журналистам скажем?

Горбачев. Пускай Ельцин говорит.

Выходят. Вспышки, микрофоны, камеры.

Журналисты (хором). Как будет называться страна? Союз, Содружество, Конфедерация? Или еще как-то?

Ельцин. Будет демократический конфедеративный союз.

Все аплодируют, свет гаснет.

– Пережал, конечно, но суть верно ухватил, – одобрительно хмыкнул Горбачев.

– Вот видите: мой клиент отстаивал Союз до последнего! – надавил Адвокат. – Нельзя винить его в развале! А 28 ноября в интервью белорусской «Народной газете» он сказал: «Мы состоялись как сложнейший мир, говорящий на ста двадцати языках. У нас все переплелось. Меня больше всего волнуют люди и их судьбы. Ведь где бы мы ни оказывались, везде считали, что мы у себя дома. Служил кто-то, скажем, в Белоруссии и остался там жить, обзавелся семьей… И вот все, кто так или иначе сменил место жительства, в некоторых наших регионах оказались бы в чужом государстве. Это не простая проблема, и я ее ставлю на первое место… Я уверен, Союз всем нужен».

Кто-то зааплодировал – одиноко, но истово. Горбачев кивнул с довольной улыбкой.

– Слова прекрасные, – согласилась Прокурор, – никто не сомневается в горбачевской способности произносить слова. Однако в том же интервью он добавил: «Бюрократический Центр, который лишал кислорода даже республики, себя полностью и давно изжил».

– И что это доказывает? – спросил Адвокат.

– То, что он, как обычно, вилял – и нашим, и вашим. Вдумайтесь: нужен централизованный Союз, но Центр себя изжил. Это как?

– Это диалектика! – подсказал кто-то в зале и хихикнул.

Прокурор строго возразила:

– Нет, это лицедейство. Ясно, что и в показанной истцом сценке Горбачев лишь имитировал борьбу за Союз.

– Зачем? – спросил тот же голос.

– Хотя бы затем, чтоб историков обмануть, белопушистость свою повысить…

– Истец, продолжайте, – исправил Судья ход дискуссии.

Я ответил:

– Хорошо. Итак. Россию Ельцин отколол, теперь врагам важнее всего стало отколоть Украину. Надеюсь, вы помните мнение Бжезинского: «Без Украины Россия перестает быть евразийской империей…» И вот на 1 декабря 1991-го там наметили референдум о независимости.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.