Династия была результатом примирения

Династия была результатом примирения

Ровно 400 лет назад, 21 июня 1613 года (11 июля по старому стилю) златоглавый, богатырский Успенский собор Московского Кремля выглядел торжественно, как никогда. Венчался на царство первый государь из новой династии - Михаил Фёдорович Романов. Это событие не воспринималось бы сегодня с такой остротой, если бы Романовы продержались на престоле не дольше Годуновых или Шуйских. Но династия правила на Руси триста лет и три года. Воистину большое видится на расстоянии. История через века подтвердила великое значение того летнего московского дня.

Наш собеседник – Евгений ПЧЕЛОВ, кандидат исторических наук, заведующий кафедрой вспомогательных и специальных исторических дисциплин ИАИ РГГУ, исследователь истории русских династий.

– Евгений Владимирович, какой была предыстория этого события?

– Начать следует с другого юбилея, уже прошедшего. 3 марта 2013 года по новому стилю или 6 марта по старому исполнилось 400 лет со дня избрания на царство Земским собором Михаила Фёдоровича Романова. Начиная с 1613 года Романовы были правящей династией России – с их именами связано укрепление Московского царства в XVII веке и создание Российской империи, период которой стал одним из высших взлётов российской государственности, а сама Россия – полноправной и значимой частью европейской цивилизации. 400-летие восшествия на престол Романовых – это и юбилей одного из самых величественных и блестящих периодов в истории России.

– И Руси Московской, откуда родом наши монархи[?]

– Романовы – старинный род московского боярства, истоки которого восходят к первой половине XIV века. Самый ранний предок Романовых – Андрей Иванович Кобыла, служивший Семёну Гордому, старшему сыну Ивана Калиты. Таким образом Романовы связаны с родом великих московских князей. Это, можно сказать, "коренной" род московской аристократии. Более ранние предки Романовых до Андрея Кобылы летописным источникам неизвестны.

Уже много позже, в XVII–XVIII вв., когда Романовы находились у власти, возникла легенда об их иноземном происхождении, причём легенду эту создали не сами Романовы, а их однородцы, то есть потомки родов одного корня с Романовыми – Колычёвы, Шереметевы и др. По этой легенде предок Романовых якобы выехал на Русь «из Прус», то есть из Прусской земли, населённой когда-то прусами – одним из балтских племён.

Такие легенды о выездах предков из других стран были обычным делом в среде русского дворянства. Конечно, никакого реального основания эта легенда под собой не имеет. Так что ранее XIV в. родословная Романовых не простирается.

У Андрея Кобылы было пятеро сыновей – Семён Жеребец, Александр Ёлка, Василий Ивантей, Гаврила Гавша и Фёдор Кошка, четверо из них оставили большое потомство, от которого пошло несколько известных русских дворянских родов, таких как Шереметевы, Колычёвы, Боборыкины, Лодыгины, Коновницыны, Епанчины, Неплюевы, Яковлевы, Сухово-Кобылины и другие. Так что среди потомков Андрея Кобылы есть и митрополит Филипп (Колычёв), убитый при Иване Грозном, и петровский фельдмаршал граф Борис Петрович Шереметев, и генерал Пётр Петрович Коновницын, и изобретатель электрической лампы накаливания Александр Николаевич Лодыгин, и драматург Александр Васильевич Сухово-Кобылин, и писатель и общественный деятель Александр Иванович Герцен, и многие другие выдающиеся люди. От младшего сына Андрея Кобылы Фёдора Кошки происходят Романовы.

Потомки Кошки находились на службе у московских князей, занимая значимое положение при дворе. Более того, Кошкины породнились и с некоторыми ветвями династии Рюриковичей.

Ко времени Ивана Грозного собственно фамилия Романовых ещё не сформировалась, потомки внука Фёдора Кошки – Захария Ивановича, прозывались Захарьиными, его сын Юрий был отцом Романа Юрьевича Захарьина, а уже от имени Романа образовалась фамилия Романовы. По сути, это всё были родовые прозвища, происходившие от отчеств и дедичеств. Роман Юрьевич Захарьин, которого часто и совершенно неверно называют боярином (этого чина он не имел), был отцом Анастасии Романовны, в 1547 г. ставшей первой женой Ивана Грозного. Это был очень важный брак, поскольку Анастасия Романовна стала первой русской царицей.

– Романовы приблизились к престолу?

– После смерти Ивана Грозного престол унаследовал его сын от царицы Анастасии – Фёдор Иванович. Дядя нового царя, воевода Никита Романович Захарьин-Юрьев, стал одним из пяти своего рода регентов Московского государства, составивших верховную думу при царе Фёдоре, не слишком способном к самостоятельному правлению. Однако Никита Романович вскоре скончался в иночестве и старшими в роду Романовых оказались его сыновья – двоюродные братья Фёдора Ивановича, среди которых выделялся Фёдор Никитич Романов, впоследствии московский патриарх Филарет, отец Михаила Фёдоровича.

Ещё при жизни царя Фёдора Борис Годунов, который был его шурином, т.е. братом жены, царицы Ирины, оттеснил от государственного управления всех своих возможных конкурентов, а когда сам стал царём, жестоко расправился с родом Романовых. по ложному навету Романовых обвинили в злом умысле на жизнь царя. В монашество были пострижены родители Михаила Фёдоровича, его дяди отправлены в заточение в дальние места, а сам Михаил, который был тогда ещё маленьким мальчиком, тоже оказался фактически в ссылке на попечении своей тётки. «Реабилитировал» Романовых только царь «Дмитрий Иванович», то есть Лжедмитрий I, продемонстрировавший «любовь» к своим «родственникам».

В событиях Смуты Романовы играли существенную роль. Отец Михаила Фёдоровича Филарет возглавлял великое посольство к королю Речи Посполитой Сигизмунду III с приглашением его сына Владислава на русский престол. Иван Никитич Романов по прозвищу Каша входил в состав так называемой Семибоярщины (сам этот термин появился только в XIX веке) – боярского правительства, образованного в Москве после свержения с престола царя Василия Шуйского. Михаил Фёдорович тоже находился в Москве в период так называемой польско-литовской «оккупации» и пережил все бедствия и голод за осаждёнными кремлёвскими стенами.

После того как Кремль был освобождён силами земского ополчения во главе с князьями Трубецким и Пожарским – это ополчение часто и не вполне корректно называют ополчением Минина и Пожарского, хотя Минин, при всей важности его роли, не являлся руководителем ополчения, – мать Михаила Фёдоровича увезла его в Костромской уезд, где у неё были владения. Оттуда Михаил Фёдорович и был призван совершенно неожиданно для себя на московский престол.

– Почему Земский собор 1613 года избрал на царство именно Михаила Фёдоровича?

– Всё складывалось непросто, нелинейно. На соборе звучали имена нескольких претендентов. Практически сразу были отвергнуты: сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II – Иван, прозванный Ворёнком (несмотря на то что Марина была вполне законной русской царицей, она считалась женой самозванца, об этом помнили). Были отвергнуты иностранные принцы – Владислав (сын короля Речи Посполитой Сигизмунда III), призванный на русский престол Семибоярщиной, и Карл-Филипп, сын шведского короля, претендент на престол занятого шведами в ходе Смуты Новгорода...

– Серьёзные претенденты, между прочим. Среди сторонников Карла-Филиппа мы с удивлением видим героев победного ополчения…

– Оба принца были настоящего царского «корня», но участники собора всё-таки решили выбирать царя из представителей русских родов.

Причиной этого было не столько то, что Михаил Романов был совсем юным человеком (на тот момент ему исполнилось 16 лет), которым можно было бы управлять, или что он стоял вне боровшихся за власть придворных группировок, сколько родственная связь Михаила Фёдоровича и Романовых с царём Фёдором Ивановичем. Вот на это обращали внимание. Фёдор Иванович считался тогда последним «законным» московским государем, по­следним представителем настоящего царского «корня».

Его личность и время правления идеализировались, а сам он воспринимался символом той прерванной традиции, к которой и следовало вернуться теперь. Недаром зем­ское ополчение чеканило монеты с именем Фёдора Ивановича, к тому времени уже 15 лет как умершего. Михаил Фёдорович был племянником царя Фёдора – он являлся своего рода «реинкарнацией» Фёдора, продолжением его эпохи. И хотя прямого родства с Рюриковичами у Романовых не было, большое значение имели как раз свойственные и родственные связи через браки, своего рода родство «горизонтальное» – что называется, ближний родственный круг семьи. Прямые же потомки Рюриковичей, будь то князья Пожарские или князья Воротынские, не воспринимались как часть царского рода, а только как подданные царской династии, своим царским статусом возвысившиеся над своими однородцами.

Именно поэтому Романовы и оказывались наиболее близкими родственниками последнего из московских Рюриковичей, а старшим среди потомков Никиты Романовича (не по возрасту, а по генеалогической принадлежности к старшей ветви) был именно Михаил Фёдорович.

– Вот почему так важен для русской монархии образ царицы Анастасии – она стала символом легитимной преемственности династий… Получается, образы прошлого до­влели над выборщиками?

– До сих пор конкретная история выборов царя на Земском соборе 1613 года не вполне ясна. Однако, судя по свидетельствам ряда источников, исход выборов решили не столько знатные бояре, сколько представители более низких социальных слоёв, в том числе казаче­ства, бурно поддержавшего Романовых и Михаила. Таким образом, Михаила Фёдоровича с полным правом можно назвать «всенародным» царём.

– Апофеозом избрания нового царя должен был стать древний византийский обряд, без которого не быть правителю «помазанником Божиим»…

– Церемония венчания Михаила Фёдоровича на царство проходила в Московском Кремле 11 июля 1613 года – по старому стилю, разумеется. Показательно, что она стала своего рода некоторым «примирением» других претендентов. В ней участвовали «главные герои» предшествующих событий. Дядя нового царя и его ближайший родственник Иван Никитич Романов, входивший в Семибоярщину, держал блюдо из-под царского венца. Князь Трубецкой, возглавлявший Земское ополчение, то есть правительство, освободившее Москву, нёс царский скипетр. Князь Пожарский, второй глава земского правительства, – державу. А князь Мстиславский, глава правительства «переходного периода» и старший боярин в Думе, выполнял самую почётную роль – он осыпал нового государя золотыми монетами. Так был достигнут окончательный «консенсус» вокруг фигуры Михаила Фёдоровича. С консолидации тогдашнего общества вокруг неё и началось более чем трёхсотлетнее правление династии Романовых.

Вопросы задавал  Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ