Священник Дмитрий Дудко ПРАВЕДНИК ДОСТОЕВСКИЙ

Священник Дмитрий Дудко ПРАВЕДНИК ДОСТОЕВСКИЙ

Прошло уже довольно много времени, пора бы успокоиться, а я никак не успокаиваюсь.

Дело в том, что я прочел в журнале "Русский дом" мнение уважаемого протоиерея Александра Шаргунова по поводу канонизации Ф.М.Достоевского, это был ответ на вопрос рядового христианина, не пора ли канонизировать Достоевского, выражая тем самым глубокое уважение к слову писателя. Если он будет канонизирован, его слово будет иметь еще большее значение.

Это естественно: голос писателя будет подтвержден голосом Церкви. На мой взгляд, о.Александр дал ответ поспешно, решая вопрос только с внешней стороны. Я не буду спорить с ним, поскольку считаю, что с внешней стороны он говорит правильно. Но мне тут же вспоминаются евангельские слова: судите не внешним судом, а судите судом праведным.

Я не хочу сказать, что я могу быть судом праведным: я грешник из грешников, это мне показал Бог, когда меня судили в 1980 году. Я просто говорю, что нужно прислушаться к голосу из народа; вопрос, поставленный рядовым читателем, нужно понять как голос из народа, и к нему нужно прислушаться, как следует. Вопрос этот не праздный, народ знает, какую пользу принес Достоевский и для Церкви, и для нашего Отечества. Его формула: "православный — значит русский, русский значит православный" заключает в себе наше русское христианство. Конечно, это могут истолковать и как русско-христианский шовинизм, но Бог с ними, видимо, надо радоваться, когда на нас глаголют всякую неправду.

Журнал "Русский дом" выходит с подзаголовком "Для тех, кто любит Россию". Прекрасно сказано, но вызывает и некоторую тревогу, как бы он не стал журналом не для тех, кто любит Россию, а для тех, кто любит поговорить о России, пусть даже выспренно. Это ведь не одно и то же: любовь к Отечеству и любовь к разговорам о нем.

Тревога моя не без основания. Еще раньше, помню, вопрос был поставлен так: что важнее — накормить голодного или построить храм? Спорили верующий с коммунистом. Впрочем, коммунист сейчас тоже бывает верующим. Вера бывшего коммуниста-безбожника в наше время становится верой выстраданной; не лучше ли она привычной, формальной, теплохладной веры? Тут бы еще привести слова Достоевского. Его тоже упрекали в розовости веры, а он ответил, что упрекающим и не снилось, через какой ад прошла его Осанна.

Тогда я возразил на полемику небольшой заметкой о самой постановке этого вопроса, передал заметку в журнал. Не напечатали, как мне передавали, чтобы не вызывать лишних толков. Кстати, кажется тот же автор, который спорил с коммунистом, Достоевского называл сатанистом. Надо же до этого дойти! Это уже прямой плевок в лицо России. Достоевский для нас не просто наша гордость, а наше внутреннее состояние: оскорбляя Достоевского, оскорбляешь русских.

Теперь, как говорится, по существу. Я считаю, что пришло время канонизировать Достоевского. И по жизни, и по своим произведениям он праведник.

Конечно, если брать внешнюю сторону, можно возразить: какой же он праведник? Был очень страстный человек, и курил, и играл в рулетку и так далее. Но мы забываем, что Христос пришел из грешников сделать праведников, всех призвать к покаянию. А что Достоевский кающийся грешник, это засвидетельствовал праведный преподобный Амвросий Оптинский; голос святого, наверное, много значит.

Я знаю, что Достоевского критиковали и его современники, критикуют и сейчас. Пусть их критика останется на их совести, но не лишним было бы напомнить: каким судом судишь, таким и сам будешь судим, так что лучше было бы последовать примеру Достоевского и стать кающимся грешником.

Да, Достоевского и арестовывали не за религиозные убеждения, но как он выдержал эшафот, приговор к смерти, каторгу — это значит больше всего. Вспомним, ведь даже злодея и разбойника за одно искреннее предсмертное раскаяние Господь удостоил Царствия Небесного. А что говорить о Достоевском?

После каторги он стал убежденным христианином, веру пронес сквозь всю жизнь, умирая, сказал, чтоб ему дали Евангелие. Остановился на словах: "не удерживай!", этими словами и стал утешать свою плачущую жену: видишь, "не удерживай", значит, должен умереть, Значит, должен идти ко Христу, которого он любил больше всего на свете.

Казалось бы, этого достаточно, чтоб Достоевского канонизировать. И не просто, а как мученика. Он мучался и за семью, и за весь народ, и за Россию, большего мученика даже трудно отыскать, трудно представить. А как он каялся, как его произведения зовут к покаянию!

Я помню, когда я, деревенский мальчишка, впервые прочел "Преступление и наказание", оно произвело на меня большое благодатное впечатление. Я тогда мало знал о Достоевском, мало читал его произведений, потому что в деревне все было трудно достать, но я, еще не зная,— чувствовал Достоевского.

Так наверно его многие чувствуют в России!

Правда, Шаргунов ставит в вину Достоевскому, что тот слишком обнаженно показывает зло; как бы это не было соблазном. Но заглянем в Священное Писание, там не менее обнаженно показывается зло, но это не умаляет святости Слова Божия.

Скажу еще: кто хочет соблазниться, тот и на добре соблазнится, а может, на добре еще больше дух злобы нас ловит. Вспомнилось мне из своей жизни, как я, читая толкование святого Иоанна Златоуста на творение мира, соблазнился, да еще как. Как будто кто-то стоял около меня и настойчиво говорил: нет Бога. Помню, это была такая тяжесть, что я трое суток мучался страшно, подбирал всякие доказательства, и только помолясь Златоусту, успокоился: Бог есть.

Значит, все трудности, все соблазны — ничто: Бог есть. Он все победит, и нам с Богом невозможного не будет.

Бог есть! — эта уверенность все решила в жизни Достоевского.

И, я скажу: Бог есть! — значит, Достоевский праведник, а все его грехи сгорели в его огненном покаянии, и пришло время его канонизировать, это будет необычно и многозначительно.

Земля Русская богата святыми: уже канонизировали и монахов, и мирян, и царей, и их подчиненных, не канонизировали еще только писателя. Вот Достоевского и как писателя, и как праведника надо канонизировать.

Хотя противников тоже будет много, даже пойдут демонстрации против канонизации; теперь все научились брать криком, нет бы положиться на волю Божию.

Канонизировать Достоевского — это воля народа и воля Божия, это и засвидетельствовал своим вопросом почитатель Достоевского. Надо прислушаться.