Сходняк на Старой ( куда зовет "труба"? )

Сходняк на Старой ( куда зовет "труба"? )

В. С.

Никогда не писал мемуаров. В нашей службе это как-то не принято. Правда, недавно занялся творчеством бывший начальник президентской охраны Коржаков. Прочитал я его воспоминания — грустно и гнусно. Не то, чтобы правду он искажал, нет. По крайней мере, насчет наших подохранных “небожителей” — очень даже похоже. Гнусно от другого. Когда задумываешься надо всем, что проходит перед глазами офицера охраны или телохранителя, то без иллюзий понимаешь, что Россией правят нынче законченные мерзавцы и негодяи.

За примером далеко ходить не надо. По долгу службы присутствовал я на подписании с чеченцами договора о транзите азербайджанской нефти через Чечню. Проходило оно в апартаментах администрации президента на Старой площади. Внешне все выглядело, как заурядный воровской сходняк: в зале собрались представители нефтяного бизнеса России — через одного теневики или граждане с двумя, а то и с тремя паспортами. Возглавлял же эту сходку ныне весьма популярный и молодой вице-премьер Немцов. С чеченской стороны прибыли вообще по виду уголовники: пальцы в наколках, оружия на каждом — как игрушек на елке…

Началось все, как и полагается на воровских толковищах, с разборок. Здоровый дебиловатый детина, увидев такое количество народу, хватал за грудки то “нефтяников”, то охрану и орал: “Ты кто такой, да?” Хватаемые представлялись, в ответ на что тут же звучало: “Нэчего тэбе тут дэлат”. Когда же, наконец, его самого спросили: “А кто ты такой?” — он, гордо выпятив грудь, рявкнул: “Я бригадный гэнэрал Ичкерии!” И теперь уже в его адрес от разъяренных “нефтяников” раздалось: “Нечего тебе тут делать!”

Около получаса утрясали вопрос с чеченской охраной. Боевики с оружием категорически отказывались покинуть зал и ожидать либо в комнате для охраны, либо просто в коридоре. Нам пришлось их просто вытеснять, что вообще едва не привело к перестрелке…

Когда хватание за грудки кончилось, начались торги. За ночь перерыва чеченцы успели изменить условия договора.

Немцов выглядел, как половой в кабаке, бегая от одного чеченца к другому, от банкиров и “нефтяников” куда-то к телефону… Спустя час переговоры окончательно зашли в тупик. И тогда опять начались звонки. Угол с телефоном за моей спиной оказался для Немцова самым удобным, и в уши мне попадал его истеричный свистящий полушепот:

— Анатолий Борисович, они опять изменили условия. Это теряет смысл! Расценки нереальны!..

Всего абонент “Анатолий Борисович” звонил сюда целых три раза. И с каждым из них Немцов все более сникал. Потом позвонил “Виктор Степанович”, который просто выслушал информацию о ходе дел и отключился, за что заслужил непечатную реплику. Но конец всем метаниям положил звонок какой-то “Татьяны Борисовны”. После него Немцов засеменил к чеченцам и началась церемония подписания договора.

Домой я ехал в скверном настроении: смесь балагана и воровской сходки под названием “переговоры” не могла не угнетать.

Дома по телевизору передавали новости. Элегантный, умный Немцов комментировал переговоры. Диктор восторженно внимал. Подписание назвали очередной “победой молодых реформаторов”. Над кем вот только — я не понял.

В. С., охранник