АНАЛОГА — НЕТ

АНАЛОГА — НЕТ

Ю. П.

Вокруг Москвы в одночасье выросли скорбные и скучные виллы “новых русских”, игрушечные коробочки “среднего класса”. Откуда эта тяга “на природу”, прочь из города? Не только загрязненный воздух и шут тому виной. Душа умирает, завернутая в саван асфальта и бетона, сознание увядает в полном отчуждении от породившей человека почвенной, травяной, животной жизни. Но и туда, в пригород, люди, вроде бы свободные в осуществлении своих желаний, несут метастазы своего городского жилья, которое буквально втискивает разум человека, все его чувства — в декартову систему трех координат, нигде в естестве не наблюдаемую. Эта система сводит нас с ума, разрушает нормальные инстинкты, навевает психозы, доводит до самоубийств. Бесконечные плоскости и прямые углы всегда вызывали протест в человеческом сердце, но ничего более экономичного и эффективного для реального строительства, чем прямой угол, цивилизации найти не удается. Любые умствования натыкались на сопротивление материалов и законов физики.

Архитектор Константин ПЧельников, разрабатывая дизайн-модуль ”ПАУК”, обратился к архетипу жилья вообще.

Шалаш — это первое трепетное средство освоения очеловечивания земного пространства. Речь идет о праархитектуре. Человек вышел из полуземлянки и сохранил о ней какие-то самые теплые, родственные воспоминания. Даже пословицы говорят об этом: “С милым рай и в шалаше”, “Мал шалаш, да наш” и так далее. Убежище, крыша без стен превратилась в тропиках в бунгало на столбах. Под этой девственной крышей рождались дети, здесь готовили пищу, оттуда выходили охотиться, ловить рыбу или собирать коренья. Со строительством стен началось отчуждение человека от природной среды, а город свел это положение до абсурда: человек — сам по себе, а природа — сама по себе.

Открыли Америку — и колонисты стали осваивать гигантские прерии, двигаясь с Востока на Запад по этому плодородному плато. Появилось знаменитое ранчо — то же бунгало, только на ковбойский лад. Тут тебе и очаг, и люлька, и глаза промывают скотинке, и лошадей подковывают…

Вспомни героя Дюма — Портоса. Став бароном, он построил в своем лесу шале: крыша над головой, в корзине “бургундское” — и пылающая жаровня.

Обитель, вынесенную за пределы замка или дворца, мы встречаем и в Версале, и в Павловске — они как шарниры между природой и постылой урбанизированной средой. А чеховские беседки, а шалаш в Разливе?..

В противовес урбанизации среды, поглощающей человека, превращающей его в говорящий компьютер, павильон Пчельникова становится местом терапии, своеобразной шлюзовой камерой на пути к чистой природе… Газон, занавеси — и долгие ночные беседы у живого костра.

Идея, заложенная в пчельниковском павильоне по своей оригинальности в существующей архитектурно-строительной практике не имеет аналогов. Полностью отсутствуют привычные угловые опоры, конструктивное решение основано на системе перекрестных рам с наклонными опорными ребрами, поддержанных диагональными коньковыми стропилами консольных углов образуемого ими перекрытия. Это разработка своеобразного объемного модуля, модификации которого могут быть безграничны, а элементы конструкции образуют самодостаточную пластичную форму жилого интерьера.

Ю. П.