«…последний взмах ночной метели»

«…последний взмах ночной метели»

«…последний взмах ночной метели»

Елена ИВАНОВА-ВЕРХОВСКАЯ

***                                                                                                                                                   

В селе без света, в тёмное время года

Верить в лучшее стало уже получаться.

В тишину заходишь, как в большую воду,

Станет падать снег, чтобы не кончаться.

Запрокинешь голову - глубина такая,

Что забудешь, зачем слово стало речью,

Сумасшедший снег на щеках не тает,

Постепенно становишься просто

белой вещью

У стены сарая, где усталый сумрак

Притулился наскоро и немного дышит,

И стоишь, как будто бы ты уже умер[?]

Да какая разница, раз никто не слышит.

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Плачет мама, старея, в кровати,

Вспоминает горошками платье,

Тех, кто рядом с ней рос и дружил,

Кто вернулся, а кто не дожил.

И всё учит меня, наставляет,

Всё беспомощней слёзы роняет,

Потому что живёт в той стране,

Из которой не вырасти мне,

Потому что когда победили,

Будто умерли, будто не жили,

Так накрыло их всех наповал,

Кто рожал нас и кто не рожал.

Город пухнет, себя пожирая,

Будто третья идёт мировая,

А за мной ни войны, ни страны,

Ни прощения нет, ни вины[?]

ЛЮБЛИНО

Светились окна, жарилась еда,

Склонялись тени к жёстким изголовьям.

Такая жизнь, почти уже беда,

Где сон вдвоём считается любовью.

Я заблудилась в снежном Люблино,

Когда осталась в этом стылом месте.

Плыл запах инея, похожий на вино,

И небо отзывалось мёрзлой жестью.

Был намертво кодирован подъезд,

Не подпускал и гнал под белый ветер

К собакам, замерзающим окрест, -

И были мы едины в целом свете.

Лохматая и брошенная рать

Металась по дворам и по задворкам,

А то, что, в общем, надо выживать,

Я понимала, как они, - подкоркой.

Так обрывают нити у живых

И память остывает еле-еле.

И не было ни добрых и ни злых,

А был последний взмах ночной метели.

КОММУНАЛКА

А когда ничего не жалко,

Остаётся - глаза в глаза -

Дело прошлое, коммуналка,

Где почти ничего нельзя.

Так, глотая слова, взрослела,

От окна бродила к окну,

Всё ждала её, всё жалела,

Маму, изредка, не одну.

Я старалась, но чуть горчило

Детство, будто сквозняк в дому.

А она всё ждала мужчину,

Я не знала тогда, почему[?]

Так хотелось мне из-за стенки

Этих взрослых не слышать слов,

Прикрывала платьем коленки

И к стеклу прижимала лоб,

Ненавидя идущих мимо,

Больше - тех, заходивших сюда,

Знать бы если, как непоправимо

Станет это всё. Как навсегда.

***

Я покрашу волосы ржавой хной,

Чтоб не сделать ещё чего-нибудь хуже

Ни тебе, ни себе, а пока надо мной

Вьётся жизнь хотя бы снаружи.

Я её попыталась кормить из руки,

А она сторонилась - не ручная всё же,

И летала там, где облака легки

И ни на что уже непохожи.

Если снизу смотреть, как рыжеет лес

И, не двигая крыльями, стынет птица,

Можно вырасти, кажется, до небес

И обратно не возвратиться.

К этой маленькой точке в начале ствола,

(Если там не конец у земли, а начало).

Я теперь и не вспомню, какою была,

И не знаю, какою стала.

В МЕТРО

Есть две Москвы, как две ладони,

Как две поверхности. Одна

За переменами в погоне,

Другая тыльная - она

Укроет так же, как в те годы

Толпу, распятую войной,

Метро спасительные своды

Сумели заслонить собой.

И до сих пор на "Маяковской",

Сойдя на арочный перрон,

Я голову откину просто

И вижу небо тех времён.

И детство под названьем "Сокол",

Где все года мои сошлись[?]

"Не прислоняться" - с этих стёкол,

Как с киноплёнки, смотрит жизнь[?]