Трубный глас / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

Трубный глас / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

Трубный глас

Искусство и культура Художественный дневник Кино

«Труба», режиссер Виталий Манский

 

Документальный фильм в конкурсе «Кинотавра» — событие заметное, но не исключительное. Фестивали-лидеры уже давно согласны на соревнование игрового кино с неигровым, потому что сегодняшний кинематограф — полиглот. Он говорит на разных языках, свободно в пределах одного фильма переключаясь от неигрового эпизода к написанному диалогу, переходя из документальной среды в кропотливо построенную (или компьютером нарисованную) декорацию. В нем размыты границы между подлинным и сыгранным. Так, фавориты Канна последних лет — братья Дарденн, теперешний победитель Абделатиф Кешиш легко взаимодействуют с реальностью, cмело вплетая в эстетическую ткань своих фильмов суровую нить живой жизни. А авторское документальное кино уже стало частью большой индустрии.

В той же категории и «Труба» Виталия Манского. Это плод копродукции трех стран — России, Чехии и Германии — с внушительным по нашим стандартам бюджетом в 250 тысяч евро. Автор с присущим, пожалуй, лишь «неигровикам» фанатизмом проехал на трейлере полмира — от Кельна через Новый Уренгой за Полярный круг и обратно до Берлина, проведя на съемках больше ста дней, с января до мая. И не получил за это никакого гонорара. Это потому, что документалистами руководит чувство. Как и страстный памфлетист Майкл Мур, награжденный в том же Канне «Золотой пальмовой ветвью», Манский раньше тяготел к гротеску и провокации, решался на масштабные обобщения социального толка. В «Девственности» за попыткой трех юных провинциалок приручить удачу видел, как потеряла чистоту, этическую девственность целая страна, а в фильме «Частные хроники. Монолог» за разрозненными любительскими 8-миллиметровыми съемками старался разглядеть истинный, человеческий смысл ушедшей эпохи... Теперь же, в «Трубе», им руководят тяга к конкретному и совсем иные чувства.

Жалость. Любовь. Сочувствие. Иногда восхищение. Манскому нравятся эти люди, все 12 его героев, граждане России, Украины, Чехии и Германии, объединенные лишь одним — жизнью около овеянного советской пропагандистской мифологией трубопровода «Уренгой — Помары — Ужгород». Он восхищается крановщицей на уральском металлургическом заводе, ее жизнелюбием среди такого «вредного производства»... И чехом средних лет, которому не мешает быть счастливым его печальная работа оператора крематория... Ему жалко старуху в чистой сибирской горнице, которой свет включают лишь на два часа в день, хотя мимо течет голубой поток, несущий ее стране миллиарды... Жалко стариков-ветеранов из украинского местечка, которых чествуют 9 Мая включением Вечного огня... Вечного — от газового баллона! Вечного — и всего на полчаса! В этом фильме Манский не диктует реальности свою авторскую волю, не лепит из нее свои смыслы, а наблюдает за ней и находит частицы, эпизоды жизней, которые говорят сами за себя. Хотя дело — труба, жизнь торжествует всюду.