Николай Анисин ТРИДЦАТЬ СРЕБРЕНИКОВ — ЗА ПАРТИЮ

Николай Анисин ТРИДЦАТЬ СРЕБРЕНИКОВ — ЗА ПАРТИЮ

10 августа. Большой зал Центрального дома литераторов. Начинается представление прессе свежеиспеченного лидера избирательного блока “Отечество — Вся Россия”. И повторяется сцена из заключительного акта “Вишневого сада”.

В пьесе Чехова господа помещики забыли в запертом доме лакея Фирса. В политспектакле в ЦДЛ вожди блока забыли за кулисами крестьянина Михаила Лапшина. То есть забыли провести его с собой сквозь охрану

Перед выходом вождей к журналистам в зале появился Сергей Ястржембский — бывший пресс-секретарь Ельцина, а ныне паж Лужкова. Он оглядел стол, где таблички с именем Лапшина, председателя включенной в блок Аграрной партии не было, и, видимо, счел это в порядке вещей. В результате Лужков, Шаймиев, питерский мэр Яковлев, думский деятель Морозов и трое функционеров “Отечества” под аплодисменты прошествовали к столу, а Лапшина охрана отрезала.

По умыслу или по рассеянности лужковская обслуга плюнула в первого агропартийца — неясно. Очевидно лишь то, что к столу охрана допустила его только после просьбы Примакова и что только под взглядом последнего функционер Боос уступил ему свое место.

Почему не Лужков, не Шаймиев, не Яковлев, а именно Примаков вспомнил о забытом за кулисами Лапшине? Потому, вероятно, что Евгению Максимовичу и Михаилу Ивановичу в блоке региональных и отставных федеральных начальников отведена совершенно одинаковая роль, делающая их политическими братьями-близнецами.

Лужков и тогда, когда собирался на выборы с собственным “Отечеством” и когда объединился с шаймиевской “Всей Россией”, не уставал звать Примакова возглавить избирательные списки. С какой целью?

За Примаковым нет денег. Нет под ним и структур. Он стар, немощен и не может быть центром оргработы. Прожив без малого семьдесят лет, Евгений Максимович не сотворил никаких оригинальных политических идей и лозунгов, не написал ни одного яркого публицистического труда и не произнес ни одной запоминающейся речи. Ценность Примакова как организатора, идеолога и оратора ничтожна. Но тем не менее он нужен лужковско-шаймиевскому блоку. Нужен позарез.

Почти все составляющие этот блок начальники, от Лужкова до Шахрая — ассоциируются в массовом сознании с эпохой Ельцина и растреклятыми его реформами. Примаков же — кандидат в члены политбюро ЦК КПСС и председатель палаты Верховного Совета СССР — это осколок советской империи, по безбедной жизни в которой тоскует большинство избирателей. Кроме того, недавнее премьерство Примакова ввиду падения рубля и сокращения импорта совпало с ростом отечественного производства, что автоматически добавило ему, чиновнику старой школы, симпатий.

Блоку начальников ельцинской поры Примаков нужен как приманка для пострадавшего от реформ большинства. И тут неважно, есть ли у него мозги и силы. Приманкой, способной удовлетворить тоску по былой советской уверенности в сегодняшнем и завтрашнем дне, может быть даже ходячая мумия Примакова. Имидж на выборах — все, суть личности — ничто.

Одновременно с возведением в лидеры блока Примакова отцы “Отечества” и “Всей России” сделали еще один привлекательный для масс ход — впустили к себе Аграрную партию России во главе с Лапшиным, толково это обставив. Дабы представители ограбленного и униженного крестьянства не выглядели анекдотично рядом с богатыми чинушами, данный союз был оформлен не как межпартийный, а как союз отдельной партии и личности. Сначала правление АПР сделало заявление: “Базовым условием нашего участия в данном блоке (“Отечество—Вся Россия”.— Н.А.) является лидерство в нем Евгения Максимовича Примакова — наиболее авторитетного и влиятельного на сегодняшний день общественного деятеля России, настоящего патриота, государственника, человека, понимающего нужды села, доказавшего это и своей недавней деятельностью на посту председателя правительства РФ”. А затем, когда указанное условие было выполнено, агропартийцы вступили в блок и соединили свои сердца как бы не с Лужковым, не с Боосом и Ястржембским, а с заслуженным патриотом и крестьянофилом — несравненным Евгением Максимовичем.

Таким образом, Примаков был призван под знамена “Отечества” и “Всей России”, чтобы украсить их своим светлым имиджем, а Аграрную партию приняли в блок начальников, чтобы она крестьянским ликом Лапшина украсила самого Примакова.

Музыку на выборах заказывает тот, кто оплачивает мандаты. Примаков, став лидером блока, не стал при том распорядителем его кассы. Соглашаясь прийти на все готовое, он не мог не отдавать себе отчет, что по важнейшим вопросам ему придется лишь утверждать уже принятые решения. То есть Примаков осознанно взялся исполнять роль приманки в блоке родственной ему по духу номенклатуры, дабы разменять свой взвинченный обстоятельствами и прессой его союзников рейтинг на возможность потешить властные амбиции. Мотивы брака Евгения Максимовича с “Отечеством” и “Всей Россией” вполне прозрачны. Но почему на роль приманки при приманке клюнул сопредседатель Народно-патриотического союза, лидер Аграрной партии Михаил Лапшин? Почему 17 членов правления АПР проголосовали за ее вхождение в блок Лужкова—Шаймиева под ничего не значащего в нем Примакова?

Ответы на эти вопросы не найти, не покопавшись в истории Аграрной партии.

Она родилась через год после начала реформ Ельцина—Гайдара, в феврале 93-го. Родилась от страха перед политикой новой власти в сельском хозяйстве. Правительство Гайдара в три раза уменьшило госсубсидии для села, позволило в сотни раз поднять цены на потребляемые в аграрной сфере промышленные изделия и сделало невозможным адекватный рост цен на сельхозпродукцию, ибо открыло страну для ввоза с Запада дотируемых там государствами продуктов.

Получив удар под дых, агропромышленный комплекс России попробовал сопротивляться. Был учрежден Координационный совет коллективных действий тружеников АПК. Он провел в 92-м две акции всероссийского крестьянского протеста. Но их не удалось довести ни до перекрытия дорог тракторами, ни до вываливания с грузовиков навоза перед Домом правительства, ни до погромов складов с импортными харчами. Обе акции свелись к митингам и пикетам, от которых властям не стало ни холодно ни жарко.

Крестьянство в целом, коему за последние 40 лет драться за кусок хлеба не доводилось, к бунту оказалось малопригодно. И руководители сельхозпредприятий борьбу за его спасения АПК начали переводить в политическую плоскость.

В том же 92-м актив Аграрного союза России РСФСР собрал более трети подписей народных депутатов РСФСР за изменение меры пресечения своему председателю — Герою Соцтруда, члену ГКЧП Василию Стародубцеву. И прокуратура вынуждена была его освободить из тюрьмы. С помощью структур Агросоюза — союза сельских товаропроизводителей — их руководящий корпус в начале 93-го и учредил собственную политическую организацию — Аграрную партию России. Во главе ее был поставлен выходец с Алтая, народный депутат РСФСР, директор подмосковного совхоза “Заветы Ильича” Михаил Лапшин.

В событиях сентября-октября 93-го политсовет АПР и ее лидер никак себя не обнаружили. Съезд партии, который состоялся через пару недель после расстрела Дома Советов, от обсуждения и оценки свершившегося госпереворота уклонился. Власти учли лояльность АПР. Она была допущена к выборам в первую Госдуму и, несмотря на то, что агитационно-пропагандистская кампания ее была весьма скромной, добилась внушительного успеха. За АПР проголосовало шесть миллионов человек, или 10 процентов от пришедших к урнам, и она получила возможность образовать в нижней палате парламента свою фракцию из 55 человек.

Ни личности, возглавлявшие списки АПР, ни ее предвыборная программа широко известны не были. Успех партии предопределило ее название. Шесть миллионов крестьян отдали голоса аграриям, то есть социально близким, своим.

Их надежды фракция АПР в общем и целом оправдала. Она кричала: “Братцы, караул!” То есть взывала о помощи крестьянину. Она обличала разрушительную политику власти в деревне. Она вносила собственные предложения по изменению этой политики и всеми возможными способами пробивала в правительстве дополнительное финансирование АПК.

Лоббистские усилия фракции сельский избиратель оценить не мог, ибо они не подлежали огласке. Обрести же свое политическое лицо, чем-то особо привлекательное для крестьянства, за время работы первой Госдумы Аграрная партия не сумела. На очередных парламентских выборах в декабре 95-го она не набрала пяти процентов голосов и, соответственно, не получила права иметь собственную фракцию. Но чуть больше двух десятков представителей АПК стали депутатами в одномандатных округах. К ним присоединились депутаты от КПРФ, и во второй Госдуме была образована Аграрная группа, имеющая почти такой же статус, как и фракция. При всем том, интересы АПК в парламенте не остались бесхозными.

Аграрная группа занималась тем же, что и фракция АПР, проводила необходимые крестьянам законопроекты и постановления с неменьшей эффективностью, ибо всегда находила взаимопонимание с двумястами депутами из КПРФ и группы “Народовластие”.

Сохранились партнерские отношения с парламентской оппозицией и у безмандатного лидера Агропартии Лапшина. В 96-м году он и весь актив АПР работали на президентских выборах на Зюганова и после его поражения не порвали с ним. Партия аграриев вошла в созданный Народно-патриотический союз, а Лапшин стал сопредседателем НПСР. В следующем же, 97-м году, Зюганов сотоварищи использовали все свое влияние на Алтае для того, чтобы Лапшин смог там победить на выборах в Госдуму по одномандатному округу.

Вернув мандат, Лапшин пожелал вернуть себе и кабинет руководителя думской Аграрной группы. Но это не нашли резонным ни депутаты-аграрии, ни депутаты-коммунисты, ибо возглавлявший группу Николай Харитонов вполне устраивал и тех и других.

Трещина в союзе НПСР и АПР в возникла из-за амбиций первого агропартийца. Но она вряд ли разрослась, если бы осенью 98-го в новое правительство Примакова на пост вице-премьера не был приглашен член правления Аграрной партии Геннадий Кулик.

При Черномырдине этот же пост уже занимал активист АПР — Александр Заверюха. Но для того интересы партии власти были выше партии аграриев, и он в конце концов с последней расстался. Кулик же решился те и другие интересы совместить. И едва он обосновался в Доме правительства, как в прессе замелькали такого вот рода заметки: “Есть на Малокалужской улице в Москве особнячок, принадлежавший до революции управляющему одним из московских заводов. Уютный особнячок с надежной охраной, отремонтированный в этом году по высшим западноевропейским меркам. Недавно здесь скромно справила новоселье... Нет, вовсе не преуспевающая фирма, которую обошел стороной кризис. И не банк. Хозяевами здесь стали аграрии, а точнее говоря, Аграрная партия России, штаб которой обосновался в особнячке, арендованном на скромные взносы сельских партийцев у банковской группы СБС-АГРО.

С чего бы это глава группы Александр Смоленский так задружил с АПР? Одно дело — кредитовать аграрный сектор, но пустить к себе на квартиру партию — согласитесь, совсем иной коленкор.

Ситуацию слегка прояснил заместитель председателя совета директоров СБС-АГРО Юрий Трушин, заявив на недавнем кустовом совещании АПР, что их банковская группа поддержит на предстоящих в 1999 году парламентских выборах избирательное объединение “Аграрная партия России” (“Интерфакс-АиФ” № 47, 1998 г.),

Данное заявление Трушина было сделано глубокой осенью девяносто восьмого. То есть в разгар финансового кризиса, когда СБС-АГРО, как и другие банки, спекулировавшие на ГКО, горел синим пламенем и остро нуждался в стабилизационном кредите от правительства. Ему пошли навстречу. В ответ на любовь Кулика СБС-АГРО полюбил Аграрную партию, и та получила не только прекрасный офис, но и возможность расширить аппарат, а также увеличить объем и тираж ее газеты “Российская земля”.

Любовь вице-премьера Кулика к родной партии, вероятно, проявлялась не без санкций премьера Примакова. Отсюда и произошел новый курс руководства АПР: мы пойдем на выборы с теми, с кем будет Примаков.

Решение о вхождении Аграрной партии в блок “Отечество—Вся Россия” в ее правлении было принято 17 голосами “за” и 6 “против” (всего в правлении — 38 человек). С этим решением не согласились 17 депутатов-аграриев в Госдуме. Отвергли его и в целом ряде местных отделений АПР. Вот резолюция от 19 августа внеочередной конференции Алтайской краевой организации Аграрной партии:

“Считать главной задачей АПР сохранение и укрепление Народно-патриотического союза России, выступление на выборах в Государственную думу 3-го созыва единым блоком с КПРФ и другими участниками НПСР.

Осудить практику определенной части центрального руководства АПР, которая келейно приняла решение по стратегическому для партии вопросу, каким является ее вхождение в блок “Отечество — Вся Россия”. Учитывая позицию председателя АПР Н. И. Лапшина, поставить на съезде вопрос о смене руководства партии”.

Еще более гневную резолюцию на сей счет приняла Краснодарская краевая организация АПР:

— Осудить решение правления как граничащее с предательством интересов тружеников села.

— Выразить недоверие членам правления, принявшим это решение.

— Призвать съезд АПР решить вопрос о создании блока левых патриотических сил на базе АПР и КПРФ, то есть блока “За победу!”.

Судя по всему, набивать привлекательность мумии Примакова в блоке Лужкова—Шаймиева будет не Аграрная партия, а кучка барышников, торгующих ее именем.

Николай АНИСИН

Дешёвая детская кровать трансформер 4 в магазине Baby-Stock